Аарон ненавидит эту гребаную жизнь

Сирены стихли около часа назад. Возможно, дольше — Аарон сбился со счета, когда они в третий раз свернули, уходя от погони. Теперь он сидел, привалившись спиной к холодной металлической двери подсобки, и слушал, как снаружи, за баррикадой из опрокинутых стеллажей, кто-то скребется. Зомби? Уже неважно.

Фонарик на телефоне Кевина мигнул и погас, оставив их в кромешной темноте.

— Блядь, — выдохнул Кевин.

— Сдох, — констатировал Аарон. Голос звучал сипло. Во рту стоял мерзкий привкус пыли. — Мой тоже. Сел еще час назад.

Они замолчали. В темноте стало слышно только их дыхание и то, как где-то в глубине магазина мерно капает вода. Кап. Кап. Кап. Запах вокруг стоял соответствующий: заплесневелые коробки, старая бумага, прогорклое масло из давно разграбленной кухни. И что-то еще. Что-то, что Аарон тщательно пытался игнорировать последние несколько часов.

Запах Кевина.

В обычной жизни он блокировал или подавлял его — специальные пластыри, таблетки, привычка держаться на расстоянии. Но сейчас, после многочасового бега, когда адреналин схлынул, оставляя только дрожь в мышцах и звенящую пустоту, блокираторы перестали работать. Запах альфы заполнял тесную подсобку медленно, но верно: хвоя, что-то древесное, горьковатое и теплое. И от него у Аарона сводило живот.

— Ты долго собираешься молчать? — голос Кевина прозвучал резче, чем обычно.

— А что ты хочешь услышать? План? У меня его нет. Мы в заднице.

— Ты невыносим.

— А ты, блядь, подарок, Дэй. Весь такой правильный, помешанный на контроле. И что, сильно тебе твой контроль помог, когда та тварь выскочила из-за фургона? — Аарон повернул голову на звук, хотя и не видел в темноте ни зги. — Если бы не я, ты бы уже был мертв. Кстати, «спасибо, Аарон» было бы уместно.

— Спасибо, Аарон, — процедил Кевин сквозь зубы. Пауза. — Ты ранен.

Это был не вопрос.

— Царапина, — отмахнулся Аарон, хотя плечо ныло, а повязка, наспех сделанная из оторванного рукава, уже пропиталась кровью.

— Дай посмотрю.

— Я сказал, нормально.

— А я сказал — дай посмотрю, — в голосе Кевина появилась та самая, знакомая всем в команде Лисов, непреклонная сталь. Старое, еще доапокалиптическое раздражение всколыхнулось в Аароне с новой силой. Он ненавидел, когда ему указывали. Особенно Кевин.

— Отвали, Дэй. Ты не мой гребаный капитан больше. Вся твоя команда, — он выплюнул это слово с особой горечью, — сейчас неизвестно где. Может, уже мертва.

Он не должен был этого говорить. Аарон понял это в ту же секунду, когда слова сорвались с языка. Воздух в подсобке изменился, стал гуще, тяжелее. Там, в темноте, альфа замер. А потом Аарон услышал, как хрустнули чужие суставы — Кевин сжал кулаки.

— Не смей.

— Прости, — выдохнул Аарон. Искренне. — Я не хотел.

Он действительно не хотел. Просто быть здесь, в темноте, пропитанной запахом сильного альфы, и делать вид, что он не омега на грани срыва, становилось все сложнее. Его собственный запах — обычно слабый, нейтральный — сейчас просачивался наружу, выдавая его с головой. Запах начинающееся истерики. Запах предтечки. Еще не течка, но уже предупреждение.

Кевин не мог этого не чувствовать.

— Твой блокиратор, — сказал он внезапно. — У тебя есть запасной?

— Был, — Аарон прикрыл глаза, хотя темнота и так была полной. — В рюкзаке. Который я бросил на третьем перекрестке.

— Черт.

— Ага.

Молчание. Кап. Кап. Царапанье снаружи на секунду усилилось, а потом затихло. Может, тварь ушла. А может, звала подмогу — новые особи были умнее, они координировались, охотились стаями. Об этом им рассказывал выживший военный, которого они встретили в Оквуде. Недолго он с ними был.

Аарон сглотнул. Во рту было сухо, как в пустыне.

— У тебя вода есть? — спросил он, чтобы хоть что-то сказать.

— Нет, — ответил Кевин. — Ни воды, ни еды, ни патронов. Два ножа. И ты.

— И я, — эхом повторил Аарон.

— Иди сюда, — сказал Кевин.

— Что?

— Иди. Сюда. Ты дрожишь.

Аарон хотел возразить, но не смог. Потому что он действительно дрожал — мелкой, противной дрожью, которая началась не от холода и не от страха. Его тело реагировало на присутствие альфы, требуя близости, тепла, защиты. Это было на уровне инстинктов, и ненавидеть себя за это он устал еще в университете.

Шурша мусором под ногами, он на четвереньках двинулся на звук голоса. Протянул руку и наткнулся на чужое колено. Кевин перехватил его за запястье — хватка была жесткой, но не грубой — и притянул к себе. Аарон оказался между его расставленных ног, спиной к его груди. От неожиданной близости перехватило дыхание. Тепло альфы окутало его, и дрожь на мгновение стала только сильнее.

— Так лучше? — голос Кевина прозвучал прямо над ухом.

— Нет, — солгал Аарон. — Мне не нужно, чтобы ты меня опекал.

— Это не опека. Это выживание. Если ты заболеешь, я останусь один. А один я здесь не выживу.

— О, так это прагматизм?

— Заткнись, Аарон.

— Да пошел ты, Дэй.

Он толкнул его локтем в бок, но без особой силы. Сопротивляться не хотелось. Хотелось откинуть голову назад, на чужое плечо, и вдохнуть этот запах полной грудью. Хотелось, чтобы руки альфы сомкнулись на его талии. Хотелось, чтобы Кевин перестал быть Кевином — занудой, перфекционистом, бывшей звездой, которая все еще смотрит на мир через призму высокомерия. Хотелось, чтобы он был просто альфой. Просто теплым, сильным телом рядом.

И, кажется, Кевин это понял. Его дыхание сбилось. Пальцы, все еще держащие запястье Аарона, чуть сжались.

— Твой запах, — сказал он низко, почти хрипло. — Ты... у тебя скоро...

— Я знаю, — оборвал его Аарон. — Не надо мне напоминать.

— Ты хочешь, чтобы я отошел?

Вопрос повис в воздухе. Аарон закрыл глаза. Хотел ли он? Тело кричало — нет, не отходи, будь рядом, еще ближе, вожми меня в пол, сделай что угодно. Разум — жалкий, измученный, отравленный адреналином и страхом — молчал.

— Нет, — прошептал он. — Не отходи.

Кевин выдохнул. Медленно, будто принимая решение. Его свободная рука легла на живот Аарона — осторожно, почти невесомо, но от этого прикосновения по всему телу побежали искры.

— Я не сделаю того, чего ты не хочешь.

— А если я хочу? — голос Аарона сорвался, и он ненавидел себя за это. За эту слабость. За то, что прямо сейчас, в грязной подсобке заброшенного магазина, когда снаружи бродили живые трупы, он мог думать только о том, как давно никто к нему не прикасался.

— Тогда скажи мне.

Аарон резко развернулся в его руках. В темноте он не видел лица Кевина, но чувствовал его дыхание на своей щеке. Протянул руку и нащупал его челюсть. Провел пальцами выше, по скулам, по шраму на щеке, который знал наизусть, хотя никогда раньше не трогал.

— Ты ненавидишь меня, — сказал он.

— Да, — выдохнул Кевин. — А ты ненавидишь меня.

— Это ничего не меняет?

— Абсолютно.

И тогда Аарон притянул его к себе и поцеловал.

Это было не нежно. Это было голодно, зло, с привкусом крови — то ли его собственная губа треснула, то ли Кевин прикусил его. Их зубы столкнулись, дыхание смешалось, и Аарон застонал, когда альфа рванул его на себя, вжимая в грудь. Руки Кевина уже не были осторожными — они сгребали его, сминали, требовали. Чужая ладонь зарылась в волосы на затылке, оттягивая голову назад, открывая шею. Аарон всхлипнул, когда Кевин прижался губами к тому месту, где бился пульс.

— Ты пахнешь... — альфа говорил с трудом, между поцелуями, между укусами, — ...просто охуенно.

— Заткнись и делай уже что-нибудь, — простонал Аарон, дергая ремень на его джинсах.

Дальше все смешалось в череду скомканных, отчаянных движений. Одежда летела в темноту, пальцы скользили по разгоряченной коже, находили шрамы, синяки, выступающие от голода ребра. Никакой романтики. Два тела, истерзанных миром, который пошел ко дну, цеплялись друг за друга с яростью утопающих. Когда Кевин вошел в него — одним резким, глубоким движением — Аарон вскрикнул и вцепился ногтями в его плечи, оставляя алые полосы. Было больно, было тесно, и от этой боли, от ощущения наполненности, его выгнуло дугой, выбивая из легких весь воздух. Кевин замер на мгновение, давая привыкнуть, а потом начал двигаться — сильно, ритмично, вколачивая его в грязный пол, и Аарон только и мог, что вскрикивать в такт, обхватив его бедра ногами.

— Тише, — прохрипел Кевин, хотя сам дышал как загнанный зверь. Его ладонь накрыла рот Аарона, приглушая стоны. — Снаружи услышат.

Но Аарон не мог тише. Оргазм накрыл его быстро, почти неожиданно — тело, истосковавшееся по прикосновениям, сдалось мгновенно, выплескиваясь на собственный живот. Он закричал в ладонь Кевина, содрогаясь всем телом, и альфа, прорычав его имя, излился следом, вколачиваясь до упора.

Они замерли. Тяжелое дыхание. Стук сердец, который, казалось, слышен даже снаружи. Кевин не выходил, оставался внутри, давя теплой тяжестью.

Аарон медленно приходил в себя. Пот остывал на коже, возвращая ощущение холода. Он лежал на полу, придавленный телом альфы, и чувствовал, как по бедру течет чужое семя. В голове звенела пустота.

— Пиздец, — сказал он без выражения.

— Ага, — согласился Кевин. И, помолчав: — Но это было...

— Не заканчивай, — оборвал его Аарон. — Просто не говори ничего.

Кевин послушался. Через минуту он скатился на бок, но не отодвинулся. Нащупал в темноте свое пальто, укрыл их обоих, хотя оно было слишком коротким. Аарон позволил ему это. Позволил притянуть себя ближе, устроиться щекой на чужом плече. На то, чтобы думать о том, что будет завтра, просто не осталось сил.

Снаружи снова заскреблись. Ближе, чем раньше. Аарон вздрогнул, закрыв глаза.

— Если нас сожрут, — пробормотал он, — я тебя никогда не прощу.

Кевин фыркнул.

— Замётано.