Глава 25. Цена

«Цена любви иногда оказывается слишком высокой. Но когда ты платишь её - ты понимаешь, что она была единственной валютой, которая имела значение.»

---

Утро было тихим и холодным. В комнате Чанбина царил беспорядок - смятые простыни, разбросанные книги, пустая пепельница. Он стоял у окна и смотрел на серое небо, которое начинало светлеть. Глаза его были красными, но слёз больше не было. Он выплакал всё, что мог, ещё ночью.

На столе лежало письмо. Он перечитывал его снова и снова, проверяя каждое слово. Потом запечатал в конверт и написал на нём имя адресата: «Сынмину».

Он собрал рюкзак - немного вещей, несколько книг, фотографию, которую он тайком сделал в кафе, где они все смеялись. Теперь эта фотография казалась ему насмешкой.

Выходя из дома, Чанбин остановился на пороге и оглянулся. В этой комнате он жил несколько лет, и всё это время он чувствовал себя чужим. Но сейчас, когда он уходил, ему казалось, что часть его остаётся здесь. Часть, которая умерла на старой стройке вместе с надеждой.

Он шёл по пустым улицам, и никто не останавливал его. Город просыпался, но для него он уже умирал. У вокзала Чанбин остановился и посмотрел на часы. Через полчаса поезд отвезёт его в другой город, подальше от этого места, от этих людей, от этой боли.

Он достал телефон, открыл контакты, посмотрел на номер Сынмина. Потом закрыл и убрал телефон в карман.

- Прости меня, - прошептал он, глядя в сторону больницы, которая виднелась на горизонте. - Я не должен был. Но я не могу оставаться здесь. Я разрушил всё, что мог. И если когда-нибудь ты очнёшься, я надеюсь, ты сможешь меня простить.

Он сел в поезд, и когда двери закрылись, почувствовал, как что-то внутри него окончательно разрывается.

● ● ●

Джисон нашёл письмо в тот же день. Его принёс кто-то из соседей, который видел, как Чанбин уходил, и передал конверт в школу. Джисон открыл его в пустом классе, и буквы поплыли перед глазами.

«Сынмин.

Я знаю, что ты никогда не прочитаешь это письмо. Но я должен был написать. Я люблю тебя. Я думал, что если уберу Джисона, ты посмотришь на меня. Что ты увидишь во мне того, кого полюбишь. Я ошибся. Я ошибся во всём.

Ты был для меня всем, а я разрушил всё, что мы строили. Я предал тебя. Я предал нас. И теперь я ухожу, потому что не могу смотреть на твоё лицо, когда ты лежишь в той койке. Не могу слышать, как врачи говорят о коме. Не могу знать, что это я сделал.

Я хочу, чтобы ты очнулся. Хочу, чтобы ты жил. Хочу, чтобы ты был счастлив - даже если это счастье будет без меня. И если когда-нибудь ты сможешь меня простить, просто знай: я не хотел зла. Я просто хотел быть рядом.

Прощай. И спасибо за то, что дал мне шанс быть частью команды.

Чанбин».

Джисон сжал письмо в руке. Он не знал, плакать ему или злиться. Внутри была только усталость. Усталость от предательств, от боли, от потерь. Но в его груди теплился огонёк - маленький, слабый, но он горел.

- Мы справимся, - сказал он себе. - Мы должны.

● ● ●

Дни превратились в серую ленту. Джисон и Минхо ходили в школу, видели, как Союз захватывает один коридор за другим, как ученики платят дань, как учителя закрывают глаза. Но они не сдавались. Они говорили с другими учениками, собирали информацию, передавали её тем, кто ещё не сдался.

- Мы не позволим им взять эту школу, - сказал Джисон, когда они стояли на крыше в очередной раз. - Мы будем бороться. Ради него.

Минхо кивнул. В его глазах была та же сталь, что и раньше.

- Он бы не хотел, чтобы мы сдались, - сказал он. - Он всегда верил в нас.

● ● ●

Вечером Джисон сидел у постели Сынмина. Палата была белой, стерильной, пахло лекарствами. На мониторе мерцала зелёная линия - биение сердца. Сынмин лежал неподвижно, и казалось, что он спит. Но Джисон знал - это не сон.

- Ты знаешь, - сказал он тихо, - мы ждём тебя. Минхо ждёт. Все ждут. Твоя команда, «Мы», без тебя - не команда.

Он помолчал, потом взял руку Сынмина в свою.

- Ты обещал, что будешь рядом. Ты обещал, что мы выживем. Ты не имеешь права умирать, Сынмин. Ты не имеешь права оставлять нас.

Он сжал его руку и положил её обратно на койку. На глазах выступили слёзы, но он не плакал. Он смотрел на монитор, где зелёная линия продолжала свой путь, не останавливаясь.

- Я буду ждать, сколько потребуется, - прошептал Джисон. - Мы будем ждать. Вместе.

Монитор пикал ровно, спокойно. Сынмин не шевелился. Но в тишине палаты что-то изменилось. Надежда. Маленькая, слабая, но она была.

Джисон закрыл глаза и почувствовал, как тишина обнимает его. Впервые за долгое время он не чувствовал одиночества. Он был с Минхо. Он был с Сынмином. И пока в его груди билось сердце, он знал, что будет бороться.

За себя. За них. За будущее, в котором они снова будут вместе.