Глава 7. Сны и цепи

«Сны - единственное место, где мы ещё свободны. Но даже там нас настигает прошлое, которое мы так стараемся забыть.»

---

Джисон сидел на краю кровати и смотрел на дверь. Она была массивной, из тёмного дерева, с блестящей медной ручкой. За ней - коридор, за коридором - дом Банчана, за домом - сад, за садом - забор, за забором - свобода. Четыре стены между ними и выходом. Пять, если считать ту, что в голове.

Минхо встал. Он прошёлся по комнате, разминая затёкшие ноги. Ковёр под ногами был мягким, дорогим - ворс щекотал ступни. Он подошёл к окну и коснулся пальцами стекла. Холодное. За ним - решётка. Джисон тоже заметил её - тонкие металлические прутья снаружи, почти незаметные на фоне сада. Но они были. И это означало, что окно - не выход.

- Есть ещё дверь, - сказал Минхо, будто прочитав его мысли. - И туалет. Я видел там дверь.

Он кивнул на угол комнаты, где за ширмой угадывался проход. Джисон встал и пошёл за ним.

Туалет оказался просторным, даже шикарным. Кафельная плитка на полу - белая, с едва заметными серыми прожилками. На стенах - светлая мозаика, которая мерцала в мягком свете ламп. Раковина из белого мрамора, с золотистыми кранами. Большое зеркало во всю стену, чистое, без единого пятна. Рядом - душевая кабина с прозрачными стёклами, внутри которой стоял флакон с гелем для душа и шампунем. Два унитаза - Джисон даже удивился. Зачем два? Один - обычный, второй - чуть выше, с какими-то странными кнопками. Как будто здесь жили двое, и у каждого был свой унитаз. Или это было предусмотрено для того, чтобы ничто не мешало их «гостям».

- Он продумал всё, - сказал Джисон, осматриваясь. Голос его звучал глухо, отражаясь от плитки. - Унитазы, душ, раковина. Даже зубные щётки стоят. И паста. И полотенца. Как будто мы гости, а не пленники.

Минхо подошёл к раковине и открыл кран. Вода полилась холодная, чистая. Он подставил руки, ополоснул лицо. Капли стекли по его скулам, смешиваясь с кровью, которая запеклась на ссадине у брови. Он посмотрел на себя в зеркало. На лице - усталость, синяки, разбитая бровь. На пальцах - следы от верёвок.

- Он псих, - сказал Джисон, глядя на Минхо в отражении. - Банчан этот. Настоящий псих.

Минхо вытер лицо полотенцем и повернулся к нему. В его глазах была усталость и лёгкая усмешка.

- Согласен, - ответил он. - Но мы в его доме. И пока мы здесь, мы должны быть умнее его.

Джисон подошёл к унитазу и нажал на кнопку - вода шумно слилась. Всё работало. Всё было продумано до мелочей. Даже замок на двери - снаружи, в коридоре. Они могли открыть изнутри, но только если их выпустят. Или если кто-то откроет с той стороны.

Они вернулись в комнату. Кровать была большой, на двоих - белые простыни, мягкие подушки, тяжёлое одеяло. Джисон сел на край, Минхо - рядом. Они молчали. Звуки дома почти не проникали сюда - только глухой гул где-то далеко, будто в другом крыле кто-то ходил.

- Давай поспим, - сказал Минхо, когда тишина стала слишком тяжёлой. - Надо отдохнуть. Силы ещё пригодятся.

Джисон хотел возразить - ему казалось, что он никогда не уснёт в этом месте. Но тело гудело от усталости, веки тяжелели. Он лёг на спину, уставившись в потолок. Там была лепнина - изящные узоры, закрученные в спирали. Как будто потолок хотел казаться красивым, но на самом деле он был просто ещё одной клеткой.

Минхо лёг рядом, повернулся на бок, спиной к Джисону. Через несколько минут его дыхание выровнялось. Он уснул.

Джисон долго лежал с открытыми глазами, слушая собственное сердце и редкие звуки дома. Но в конце концов и его накрыла тьма.

---

Сон Минхо был вязким, как смола. Он стоял в маленькой комнате, которая была ему знакома до боли - его комната в доме дяди. Облезлые обои, скрипучая кровать, старый стол с выцарапанными буквами. За окном - холодный тусклый свет, без солнца. И запах. Запах дешёвого табака, старого хлеба и страха.

Дядя стоял перед ним. Лицо у него было красное, вздулись вены на шее. Глаза налиты кровью. Он что-то кричал, но Минхо сначала не слышал слов - только гул, как будто вата забила уши.

- Ты никчёмный! - вдруг прорвался голос. - Я тебя кормлю, я тебя пою, а ты что делаешь? Ты позоришь меня! Ты даже не человек, ты просто мусор!

Минхо стоял неподвижно. Он знал, что это сон. Он пытался убедить себя, что это не по-настоящему, но тело не слушалось. Оно было там, в той комнате, и он чувствовал страх - липкий, животный страх, который сковывал руки и ноги.

Дядя занёс руку. Минхо знал, что сейчас будет удар. Он ждал его, сжавшись. Но удар не пришёл - дядя застыл, как статуя, и его лицо стало расплываться, превращаясь в серую массу.

- Ты не можешь даже ударить правильно, - прошептал голос за спиной.

Минхо обернулся. Там стоял Банчан. Он улыбался той же пустой улыбкой, и его глаза были чёрными, как угли.

- Игрушки должны быть послушными, - сказал он, наклоняясь к самому уху. - Ты понял?

Минхо проснулся с криком. Он резко сел на кровати, тяжело дыша. Сердце колотилось, лоб был мокрым от пота. Рядом завозился Джисон, он тоже проснулся, испуганный.

- Что? Что случилось? - он сел и положил руку на плечо Минхо.

Тот молчал. Он просто сидел, глядя перед собой, и пытался успокоить дыхание. Потом медленно перевёл взгляд на Джисона. В его глазах всё ещё стоял страх - тот самый, который он так тщательно прятал днём.

- Кошмар, - выдохнул он. - Просто кошмар.

Джисон крепче сжал его плечо. Он не спрашивал, что там было. Он просто сидел рядом, давая понять, что он здесь. Что они вместе.

Через несколько минут Минхо пришёл в себя. Он глубоко вдохнул и выдохнул, потом снова лёг. Джисон лёг рядом, и Минхо чувствовал его тепло спиной.

- Спи, - сказал Джисон. - Я рядом.

Минхо закрыл глаза. Сон не возвращался долго, но присутствие Джисона делало тьму чуть менее пугающей.

Они уснули под утро, когда за окном начало сереть. И впервые за долгое время Минхо не видел кошмаров. Только тишину. И чужое дыхание рядом.