Часть 6.Монако,разговор

Они приземлились в аэропорту Ниццы,когда небо уже окрасилось в вечерние оттенки — розовый, оранжевый, тёплый, как будто сама Французская Ривьера встретила их с лаской.Там — прощание.Ландо стоял у лимузина команды, кивнул Заку, обнял Оскара, пожал руку Теодору.Маргарита уже села в машину — тёмные очки, телефон, будто ничего не произошло.Лили и Оскар — в такси, смеялись, целовались, как будто гонка была только для них — поводом к счастью. Катрин стояла в стороне.С чемоданом.С пустотой в груди. Теодор подошёлТ: — Отвезти? — Нет, – сказала она. – Я сама. Он кивнул.Знал: когда она говорит сама — это не про транспорт.Это про всё.

Через полчаса — Монако.Город огней,узкие улочки,яхты в бухте,дворцы между небоскрёбами. И в одном из них — её дом.Пентхаус на 14-м этаже резиденции Le Rocher — пять комнат, панорамные окна, вид на Средиземное море и гавань, где сейчас стояла яхта её отца. Но она не остановилась у своего входа.Поставила чемодан в прихожей, сняла туфли, переобулась в мягкие тапочки — и пошла наверх.На этаж выше. К родителям.Дверь открыла Анита,её мама.Высокая, стройная, с сединой в чёрных волосах, как у Катрин, но с той же армянской статностью, что и у дочери.Глаза — тёмные, как кофе и сразу — понимание.А: — Ты приехала, – сказала она.Ни привет,ни как дела.Просто — ты здесь— Привет, мам, – сказала Катрин, и голос дрогнул.

Анита обняла её крепко.Не спрашивая.А: — Проходи. Ты голодная? — Нет. А: — Тогда чай. Из кухни выглянула Милана — младшая сестра, 19 лет, студентка академии искусств, в широкой футболке и коротких шортах, волосы — ярко-розовые. М: — Катрин, – взвизгнула она. – Ты жива.Я думала, ты умерла в Зандвоте — Почти, – улыбнулась Катрин. Милана бросилась обнимать,смеётся,танцует.Как будто мир — это музыка. М: — Папа внизу, на яхте, – сказала Анита. – Сказал, приедет вечером. — А Джонатан? М: — На своём этаже.С Арианой.Они что-то готовят. Катрин села на диван.Взяла чашку чая.Чёрный, с лимоном — как в детстве. А: — Что случилось? – спросила Анита.Тихо. — Всё, – сказала Катрин. А: — С ним? — Да. А: — Опять? — Да. Милана замолчала.Села рядом. М: — Вы...? — Да, – перебила Катрин. А: — И? — Я ушла. А: — Снова? — Снова.

Анита смотрела на неё.Не с осуждением,жалостью,а болью.А: — Ты не можешь так, Катрин, – сказала она. – Каждый раз разбивать себя, чтобы собрать. К: — Я не знаю, как иначе, — прошептала Катрин. — Когда он смотрит на меня...я забываю,кто я. А: — А он? — Он забывает, кем не хочет быть.Милана взяла её за руку. М: — Может, в этот раз... — Нет, – перебила Катрин. – Больше не в этот раз.А: — Ты его любишь, – сказала Анита. — Да. А: — А он — тебя? — Да. А: — Тогда почему вы не вместе? — Потому что любовь — это не только чувства, мам. М: — А что? — Это выбор.А он выбирает гонку,команду,себя, а не меня.

Тишина.Только шум моря за окном.И свет, который медленно гаснет над водой. А: — Останься у нас сегодня, – сказала Анита. — Нет, – сказала Катрин.Она встала.Поцеловала маму и обняла Милану. — Я внизу.Если что — звони. А: — Всегда, — сказала Анита. Катрин вышла.Закрыла дверь и пошла вниз к себе.Открыла квартиру.Темно,тихо,пусто. Поставила чемодан.Сняла платье и надела старую футболку — ту, в которой спала в Лондоне.

Она стояла у окна.В полутьме, только свет города — серебряной пылью на полу.Море — чёрное, спокойное,как будто знало: сейчас всё изменится.Внезапно — стук: тихий,настойчивый,не похожий на звук дверного звонка.  Она вздрогнула,повернулась.Посмотрела на наручные часы — 23:17.— Кто в это время...? – прошептала она.  Подошла к двери,заглянула в глазок и застыла.Ландо в чёрной куртке без шлема,прессы,без маски. 

В руках — букет ни розы,ни банальность.Чёрные лилии и синие ирисы.Как трасса ночью,её платье в Зандвоте,их цвет.Она открыла.  — Что-то случилось? – спросила она, голос ровный, будто он пришёл по делу.  Л: — Мы поговорим, – сказал он. – И даже не попробуй мне сказать нет.Он шагнул внутрь.Не ждал приглашения.Как будто знал: она бы не открыла, если бы не хотела.Она закрыла дверь.Медленно.Словно запирая возможность сбежать.  Он протянул цветы,молча.  Она взяла,понюхала и уголок губ дрогнул.  — Спасибо, – сказала.

Она прошла в гостиную,поставила цветы в воду,осторожно.Как будто это не цветы, а шанс.Села в кресло,не на диван,не рядом.Дистанция.Он сел на диван,спина прямая и глаза — на неё.  — О чём хотел поговорить? – спросила она.Голос лёд,но дрожь в пальцах выдала.  Л: — Я знаю, что у нас взаимно, – начал он. – Не надо притворяться, что это просто тело.Это мы.— И?  Л. — Я объясню свою точку зрения.Почему я ни разу не предлагал тебе встречаться. 

Она подняла бровь.  — И какая же? Сдохнешь скоро? – спросила она с лёгкой издёвкой.  Он рассмеялся,искренне.Так, как не смеялся с Зандвота.  Л: — Сплюнь, – сказал он. – Я ещё тебя переживу.— Слышь, пенсия, – усмехнулась она, – ты ли это говоришь? Или мне отправить тебя в ночлежку для пенсионеров? У меня не бесплатная.  Он засмеялся громче.Она — чуть улыбнулась.Первый раз за день.  Тишина,но уже не тяжёлая, а как перед грозой — напряжённая живая.

Л: — Я завидую твоему успеху, — сказал он,тихо и честно.Она замерла.  — Что?  Л: — Я завидую.— Ты,Ландо Норрис.Завидуешь мне?Л; — Да.  Она посмотрела на него,не с иронией и насмешкой, а с удивлением.Л: — Ты богаче, – сказал он. –Успешнее.— А ты в формуле 1 с 2019.  Л: — Но ни разу титул,ни разу чемпион.  — А я актриса. Не пилот.  Л: — Но ты достигла.А я...  — Ты борешься, – перебила она.  Л: — А ты выиграла.

Она слегка посмеялась.  — Сам Ландо Норрис мне завидует... – прошептала она. – Ахуеть.Л: — Я не хочу быть WAGS, – сказал он. – Как Албон.  — Ты шутишь?  Л: — Нет. Я не хочу, чтобы меня называли бойфренд Катрин Хант.— А как?  Л: — Как Ландо Норрис— И?  Л: — Я хочу, чтобы ты гордилась мной.  — А сейчас?  Л: — Сейчас ты смотришь на меня и видишь проигравшего.

Она встала,подошла,присела на край дивана,не слишком близко,но уже — не в кресле.— Я смотрю на тебя, – сказала она, – и вижу человека, который боится победить.Л: — Что?  — Ты боишься, что если станешь чемпионом,тебе будет нечего терять.  Л: — А если проиграю,потеряю всё.  — А если не попробуешь, потеряешь себя, – сказала она.  Он молчал,смотрел в пол.  Л: — Я не хочу быть тенью, – сказал он.  — А я не хочу быть твоим укрытием от боли, – ответила она. – Я хочу быть победойОн поднял глаза.  Л: — А если я скажу: Я люблю тебя.И хочу, чтобы ты была со мной.Не как прикрытие.Не как утешение.А как равная?— А если я скажу: Докажи?

Он посмотрел на неё,её глаза,её губы,всё, что было между ними — и всё, что могло быть.  Л: — Тогда я начну с Монако, – сказал он.  Она улыбнулась,не широко,но — по-настоящему.— Тогда докажи, – прошептала она. – А я решу — останусь или нет.  И в этот момент — не было гонки,не было прошлого,не было страха.Были только они,дом и один шанс — не упустить.

Он взял её руку,не резко,не как в фильме.Просто — пальцы обхватили её ладонь,как будто боялись, что она исчезнет. Л: — Что мне вначале лучше сделать? – спросил он.Голос — тихий,не пилот,не герой.Просто человек. Она посмотрела на него,долго,словно взвешивала каждое слово, прежде чем произнести. — Даже не знаю, – сказала она, чуть наклонив голову. – Может, с Маргаридой расстаться? Не дошло?Он не отвёл взгляд.Только сжал её руку чуть сильнее. Л: — Хорошо, – сказал он. – Аккуратно скажу. Она фыркнула — почти смех, почти боль. — Аккуратно?Ландо, ты же не контракт расторгаешь. Л: — Я не хочу её унизить— А я не хочу быть второй, которую ты выбрал,когда не осталось других вариантов. Он посмотрел на неё. — Ты — единственный вариант,который я не должен был отпускать. Она вздохнула. — Тогда не порти.Л: — Что? — Репутацию.Ни себе.Ни мне.

Она встала,подошла к окну,повернулась. — Ты скажешь, что устал? Что мы разные?Что время не то?Л:— Нет. — А что? Л: — Правду. — Какую? Л: — Что влюбился не в ту. Она покачала головой. — Только не называй причину в ту Л: — Почему? — Потому что не в ту— это звучит, как ошибка.Л: — А это? — Это — судьба, Ландо и если ты скажешь, что я — ошибка,то не получишь даже шанс быть правильным выбором.

Он подошёл,остановился в шаге. Л: — Я не скажу, что ты — ошибка, – прошептал он. – Я скажу, что я был слеп.— Лучше. Л: — И что ты — не другая— А? Л: — Ты дом.Она замерла. — Только не начинай с красивых слов и кончай поступками, – сказала она. – Я не из тех, кого можно купить фразой. Л: — Я не покупаю.Я возвращаю.

Она посмотрела на него,на его глаза,руку, всё ещё тянущуюся к ней. — Хорошо, – сказала она. – Расстанься,но честно и без моего имени. Л: — Обещаю. — И если нарушишь — никогда,не пересеку с тобой порог снова. Л: — Даже если я выиграю титул? — Даже если станешь королём Формулы. Он кивнул. Л: — Тогда начну завтра. — А сегодня? Л: — Сегодня я просто... Он замолчал,потом — Счастлив.

Она улыбнулась,маленькая,тёплая,как первый луч после дождя. — Тогда иди, – сказала она. – Пока я не передумала. Л: — А если передумаешь? — Тогда приду к тебе. Л: — А если не придёшь? — Тогда знай — я ждала. Он поцеловал её руку и вышел.

А она осталась у окна.Смотрела, как его тень исчезает в лифте.Слушала, как сердце бьётся — не от страха, не от боли,а от надежды.И прошептала— Только не обманывай меня,Ландо.На этот раз — не смей.

Следующий день, утро в Монако — мягкое, тёплое, с солнцем, льющимся по стенам вилл, как золото по стеклу.Но в вилле Маргариды на склоне Мон-Альбан — тень.Занавески плотно закрыты,тишина,ожидание. 

Ландо пришёл в 11 утра.Только куртка, джинсы и взгляд, в котором — решение.Она открыла сама.Маргарида,элегантная,холодная.Как всегда,но глаза — не удивлённые.Готовые.М: — Заходи, – сказала она.Не рада видеть,не что случилось.Просто входи.Он прошёл,сел на диван — тот самый, где они смотрели гонки, смеялись, целовались.Где он притворялся,что это любовь.  Она осталась стоять,у камина,руки сложены,спина прямая,как перед расстрелом.  — Я пришёл поговорить, – начал он.  М: — Знаю,это о ней, – сказала Маргарида.Не вопрос,а утверждение.— Да, — сказал он. 

Пауза,длинная,как круг в Спа.  — Я люблю Катрин, – сказал он. – И хочу быть с ней.  М: — Я догадывалась, – сказала она. – С того момента, как увидела вас вместе.  — Почему ничего не сказала?  М: — А зачем? – усмехнулась она. – Я видела, как ты смотришь на неё.  — И?  М: — А на меня — никогда.

Он опустил глаза.  М: — Ты смеялся со мной,целовал,жил рядом.  — Я думал, что...  М: — Что? Что это любовь? – перебила она. – Нет,это была маска.— Я не хотел тебя обижать.  М: — А ты думал, что не обижаешь, когда влюблен в другую?  Он не ответил.  М: — Я ненавидела тебя, – тихо сказала она. – Мысленно.— За что?  М: — За то, что ни разу не посмотрел на меня так, как смотришь на неё.  — Маргарита...  М: — Я видела это в прямом эфире, боксах,ресторане.Ты входишь в комнату — и ищешь её.Ты падаешь — и ищешь её.Ты побеждаешь — и ищешь её.А я...  Она замолчала,голос дрогнул,но не сломался.  М: — А я — просто была под рукой, – закончила она.  — Нет, – сказал он. – Ты была важной.  М; — Но не главной, – сказала она. – А ты знаешь, каково быть важной, но не главной у такого, как ты?  — Нет.  М. — Это как быть вторым пилотом,который знает: шанса выиграть у него не будет.Потому что капитан смотрит в другую сторону. 

Он встал,подошёл.  — Прости, – сказал он. – Я не хотел причинить тебе боль.  М: — А ты думал, что любовь — это не боль?  — Я думал, что могу жить без неё.  М: — А теперь?  — А теперь понял, что не могу жить без неё.

Она посмотрела на него,долго.Без гнева,слёз.Только усталость и принятие.М: — Ты её любишь, – сказала она.  — Да.  М: — Тогда иди.  — Что?  М: — Иди.— Ты не злишься?  М: — Я устала, Ландо.Устала быть тень.Устала притворяться, что мне хватает твоего внимания.  — Я не заслужил тебя.  М: — Нет,ты заслужил её.Потому что только она заставляет тебя гореть.А я...  Она улыбнулась,горько,красиво.  М: — Я просто была тихой гаванью.А тебе нужно море.

Он кивнул.  — Спасибо.  М: — Не благодари.Просто...  — Что?  М: — Будь с ней честен.— Всегда.  М: — И не ломай её, как ломал себя.  Он посмотрел на неё в последний раз.Как на человека, которого подвёл не из жестокости,а из страха.  — Прощай, МаргаридаМ: — Прощай, Ландо.И...  Она сделала паузу.  М: — Выиграй титул.Он улыбнулся.  — Обещаю.  Он вышел,дверь закрылась.  А она осталась,у окна.Раздвинула шторы,солнце ударило в лицо.  И впервые за долгое время — не закрыла.Потому что знала: она не проиграла.Она просто вышла из гонки,прежде чем стать жертвой чужой любви.  А он — шёл по улице, к новой жизни,  с одним именем в сердце: Катрин.

Вечер в Монако.Небо — тёмно-синее, почти чёрное,море — спокойное, как дыхание после бури.Город дышит медленно, роскошно, с огнями, отражающимися в воде, будто сама Французская Ривьера знает: сегодня здесь снимают не просто рекламу создают легенду желания.На крыше отеля Hôtel de Paris Monte-Carlo,где когда-то князья встречали любовниц, теперь — студия под открытым небом.Прожекторы, как звёзды.Камеры на штативах.Тишина между дублями — напряжённая, как перед первым поцелуем. И она — Катрин Хант.Не просто актриса.Не просто икона стиля.Она — образ, который Dior выбрал, чтобы продать не бельё — а мечту.В длинном бархатном платье цвета вишнёвого вина, с глубоким вырезом на спине, волосы тяжёлой волной, макияж дымчатый, губы матовый бордо.Не макияж,а объявление войны.

Рядом — Хадсон Уильямс,модель и актёр, с лицом, выточенным из камня и ночи. 190 см роста, плечи как у чемпиона, взгляд тяжёлый, медленный, как прилив.В тёмном костюме, без пиджака, рубашка расстёгнута на две пуговицы.Улыбается редко.Но когда улыбается — всё вокруг замолкает.Х: — Готова к сцене? – спрашивает он, подходя. — Я уже в ней, – отвечает она, не глядя. – Ты ещё нет. Режиссёр — Люсьен,француз с голосом, как у винтажного джаза. Л: — Катрин, Хадсон, – говорит он. – Вы страсть, которую нельзя контролировать.— Я страсть, – говорит она. – Он попытка её удержать. Л: — Идеально, – улыбается Люсьен. – Снимаем.

Сцена: Бал в отеле, люди в масках.Музыка — вальс с электронным битом.Она в длинном платье, он — в смокинге. Они танцуют,близко,слишком близко.Его рука — на её талии.Её — на его шее.Глаза — не отрываются. Х: — Ты знаешь, зачем мы здесь, – шепчет он. — Знаю, – отвечает она. – Но ты нет. Он приближается,губы — в сантиметре. Х: — А если я хочу? — Тогда докажи, что не боишься потерять. Она отстраняется,уходит.Он стоит и смотрит.Как будто потерял что-то, даже не получив.Л: — Рез – кричит Люсьен. – Красиво.Но, Хадсон, ты смотришь на неё, как на Коннора,а не женщину. — А как? Л: — Как на судьбу, которую нельзя достать. Х: — А если я и правда так смотрю? — Тогда снимайся лучше, – вставляет Катрин. Он смеётся. Х: — Ты невозможна. — А ты не он, – говорит она. – Не перепутай. Сняли ещё два дубля.С каждым — напряжение растёт.Не между ними,а в кадре.

Потом — фотосессия.Новая локация: номер люкс отеля,панорамные окна,кровать с бархатным изголовьем.Свет — приглушённый, тёплый, как у камина. Тема — новая коллекция нижнего белья Dior: Lingerie de Nuit.Шёлк.Кружево.Прозрачность. Чёрное.Белое.Глубокий красный. Катрин переоделась.Теперь — чёрное боди из тончайшего кружева, с открытой спиной, бретели — как нити судьбы.На ногах — чулки с подвязками.Хадсон — в белой рубашке, расстёгнутой, и чёрных брюках.Без обуви.Он — не модель.Он — соблазнитель.

Фотограф — Марианна,легендарная, с глазом, который видит не тело, а душу.М: — Катрин, – говорит она. – Ляг на кровать. — Как? М: — Как будто ждёшь того, кого боишься любить. Катрин ложится.Одна нога согнута.Рука — под головой.Волосы — по подушке, как тёмная река. Хадсон садится рядом.Не касается,но энергия — как ток. М: — Рука к её бедру, – говорит Марианна. – Но не касайся. Х: — А если коснусь? — Тогда снимайся не здесь, – говорит Катрин. Он улыбается. Х: — Ты не боишься? — Я не боюсь желания.Я боюсь ложи.Щёлк.Щёлк.Щёлк. М: — Теперь — ближе, – говорит Марианна, – Губы к её шее. Х: — Но не касайся? М: — Нет. Х: — А если не выдержу? — Тогда ты не модель, – говорит Катрин. – Ты человек. Он наклоняется,губы — в миллиметре от её кожи.Дыхание — на шее,она не дрожит,ноглаза — закрываются. М: — Это, – говорит Марианна. – Щёлк.

Съёмка заканчивается.Но атмосфера — остаётся.Хадсон снимает рубашку. Х: — Ты невозможна, – говорит он. — Я настоящая, – отвечает она. – А ты слишком красив, чтобы быть честным. Х: — А если я честен? — Тогда ты не должен был так смотреть. Он смотрит. Х: — А как? — Как на неё. Х: — А на кого? — На ту, с которой ты не можешь быть. Он молчит,понимает. Х: — Он счастливый, – говорит он. — Он сложный, – говорит она. Х: — А ты огонь.— Это фотосессия, Хадсон.Это не игра.

Она встаёт,подходит к окну.Смотрит на море,гавань,его яхту вдалеке. — Я не для всех, – говорит она. – Я для одного.И если он не придёт — я останусь с собой.

Вечер. Монако дышит тихо — огни гавани мерцают, как звёзды, упавшие в воду. На улице — прохлада, но не от холода. От ожидания.

Катрин Хант идёт по аллее к своему пентхаусу в Le Rocher — в длинном шелковом пальто, туфли в руке, волосы растрепаны ветром с моря.Уставшая,но не сломленная,а сильная.Поднимается на 14 этаж и вдруг — замирает.У двери её квартиры — он.Ландо Норрис и букет — Чёрные лилии и синие ирисы.Он стоит,не улыбается,не нервничает,просто — ждал.Л: — Привет, – говорит он,голос низкий. — Привет, – ответила она.Уголок губ дрогнул.Пауза. Л: — Видел твою фотосессию, – говорит он. – С этим. — С Хадсоном, – поправляет она. – Не этим.Л: — Мне похуй, как его зовут, – резко, но не грубо. – Он не имеет права так смотреть на мою девушку. Она смотрит на него,не сердится,не смеётся.Просто — оценивает.— Я не твоя девушка, – говорит она,спокойно. Л: — Ты моя, – говорит он,не кричит,не умоляет,а утверждает, – И точка. Она делает шаг ближе,смотрит в глаза. — А если я не хочу быть твоей? Л: — Тогда я останусь здесь. — На ночь? Л: — На всегда

Она берёт цветы и нюхает — Почему лилии? Л: — Потому что ты — не все— А ирисы? Л: — Потому что ты — моё будущее.Она смеётся,тихо,искренне. — Ты такой дурак, Ландо. Л: — Да. — И ты не имеешь права так говорить. Л: — Имею. — Почему? Л: — Потому что я не спал.— Что? Л: — С тех пор, как ушёл от тебя. — А я спала. Л: — Врунья.

Она замирает,потому что он прав. — Я не твоя, – шепчет она. Л: — Ты единственная, кто может быть моей. — А Маргарита? Л: — Расстался. — Когда? Л: — Утром. — И что сказала? Л: — Что я смотрю на тебя, как на воздух. — И? Л: — Что она не может дышать, когда я рядом с тобой. Катрин опускает глаза. — Разбил сердце девушки,ради меняЛ: — Я не ради тебя.Я ради себя.— Почему? — Потому что я не могу быть собой, когда не с тобой.

Она смотрит на него долго,как будто впервые видит. — Ты не просто пилот, – говорит она. Л: — Нет. — Ты наваждение.Л: — А ты реальность.Он делает шаг,не к двери к ней. Л: — Я не буду просить, – говорит он. – Я не буду умолять. — А что? Л: — Я просто скажу: я люблю тебя.— И? Л: — И если ты скажешь нет — я уйду. — А если скажу да?Л: — Тогда я больше никогда не отпущу.

Она молчит,потом — Ты не имеешь права приходить с цветами и говорить это, как будто это просто. Л: — А ты не имеешь права быть такой красивой, когда я рядом, и не давать мне шанс. Она смеётся,потом плачет.Он не обнимает,ждёт. — Ты мой ревнивец, – шепчет она. — Ты моя, – отвечает он. И наконец обнимает крепко,как будто терял годами,как будто боялся, что исчезнет.Она прижимается. — Только не обманывай меня, Ландо. Л: — Никогда. — И не уходи. Л: — Я пришёл навсегда. Они стоят у двери.А где-то в гавани — его яхта.Её вилла.Их город. И одно имя, которое теперь звучит не как мечта — а как правда.Катрин и Ландо,вместе.