Глава 22

Лилит

Мы вышли из кафе и медленно направились к машине. После нескольких часов в магазинах ноги приятно ныли от усталости, а голова была наполнена слишком большим количеством впечатлений за один день. Вечерний город вокруг постепенно менялся: витрины одна за другой загорались, на дорогах становилось больше машин, а между высокими зданиями уже растягивались длинные тени.Аврора шла рядом, листая что-то в телефоне.

Я несколько секунд молчала, а потом всё-таки повернулась к ней.— Аврора.

— М?

— Расскажи мне кое-что.

Она убрала телефон в сумку.— Что именно?

— Маттео.

На её лице появилась понимающая улыбка:— Я так и знала.

— Маттео довольно важный человек в своей семье. Он не просто один из братьев, который иногда появляется рядом с остальными. У него есть своё направление, свои обязанности и люди, за которых он отвечает.

— Какое направление?

— В основном дела, связанные с управлением и переговорами. Он много работает с теми, кто сотрудничает с их семьёй, занимается встречами, контролирует договорённости, решает вопросы, которые требуют спокойствия и холодной головы.

— Теперь понятно, почему он выглядит так, будто его вообще невозможно вывести из себя.

Аврора усмехнулась.— Поверь, вывести его можно,но тогда этот человек просто получит пулю в лоб.

Я старалась не придавать этой встрече особого значения. В конце концов, мы случайно оказались в одном месте, поговорили несколько минут, и на этом всё могло закончиться. Но теперь, когда шум кафе остался позади, любопытство снова вернулось.

Я остановилась возле машины и посмотрела на Аврору.— Подожди. Я хочу ещё кое-что спросить.

Она открыла дверь, но обернулась ко мне через плечо.— Опять про Маттео?

Я усмехнулась.— Не улыбайся так. Мне действительно интересно.

— Хорошо. Спрашивай.

Я села в машину, дождалась, пока Аврора устроится рядом, и только потом продолжила:— Ты сказала, что он занимается делами своей семьи. Но чем конкретно? Я сегодня смотрела на него и не могла понять, почему он вообще оказался здесь. Он не производит впечатления человека, который просто приехал провести несколько дней за городом.

Аврора на мгновение посмотрела на меня, словно решала, насколько подробно стоит отвечать.— Потому что, насколько мне известно, он действительно не должен был сейчас находиться здесь.Я повернула голову.

— Тогда почему он все ещё здесь?

— Вот этого я точно не знаю. Но о Маттео сейчас глава Каморры. Его отец не так давно ушел в отставку и он потихоньку вливается.У него там свои обязанности, свои люди, свои дела. Обычно он находится у себя и занимается именно ими. Его присутствие здесь... скажем так, немного неожиданно.

Перед глазами снова возник тот момент, когда Маттео поднял взгляд и увидел меня.Он не выглядел удивлённым.Наоборот.Уголки его губ едва заметно поднялись, будто он действительно был рад этой встрече.

Я тогда намеренно сохранила спокойное выражение лица.Мне не хотелось показывать, что я тоже его узнала.

— И ещё кое-что, — сказала Аврора.

— Что?

Она посмотрела на меня с той самой улыбкой, которая мне уже начинала не нравиться:— Мне кажется, я понимаю, почему он решил задержаться здесь.

Я сразу поняла, к чему она ведёт.— Даже не начинай.

— Я ещё ничего не сказала.

— Но собираешься.

Аврора тихо рассмеялась:— Хорошо. Тогда скажу иначе. Ты заметила, как он на тебя смотрел?

Я пожала плечами.— Он меня узнал.

— Конечно.

— Аврора.

— Я серьёзно. Я просто говорю, что он был заинтересован в разговоре с тобой. Это было заметно.Кстати, совсем забыла тебе сказать.

— Через неделю у меня день рождения, — вдруг сказала Аврора.

Я не сразу отреагировала. Несколько секунд продолжала смотреть на дорогу, наблюдая, как впереди одна за другой загораются фары машин. День постепенно уходил в вечер, город становился шумнее, а после долгого дня в магазинах в салоне было удивительно спокойно.

Я повернула голову к Авроре.— Уже через неделю?

— Уже. — Она улыбнулась, откидываясь на спинку сиденья. — Мне исполнится двадцать.

В её голосе было что-то особенное. Не просто радость. Скорее предвкушение. Будто она давно ждала именно эту цифру и теперь наконец могла позволить себе немного отпраздновать её.

— И ты уже всё придумала?

— Практически.

— Практически?

— Хорошо. Почти всё. — Она рассмеялась. — Но самое главное я уже решила.

— И что же?

Аврора посмотрела на меня с таким выражением, будто собиралась сообщить что-то чрезвычайно важное.

— Мы идём в клуб.

Я усмехнулась:— Вот это уже больше похоже на настоящий день рождения.

— Именно! Я вообще не хочу в этом году никаких скучных семейных посиделок. Представь: большой стол, все красиво одеты, вокруг взрослые, кто-то обязательно начнёт обсуждать дела, кто-нибудь будет произносить длинный тост, а я буду сидеть и улыбаться, потому что сегодня мой день рождения. Нет. Я отказываюсь.

Она говорила всё быстрее, и я невольно улыбнулась:— А что ты хочешь вместо этого?

— Нормальную ночь. Музыку, танцы, красивое место, друзей. Чтобы никто не смотрел на часы и не спрашивал, когда мы собираемся расходиться. Я хочу прийти в клуб вечером и уйти тогда, когда сама захочу.

— Ты уже выбрала клуб?

— Да. И он действительно хороший. Не просто место, куда приходят потанцевать. Там есть отдельная зона, куда можно забронировать столики для нашей компании, красивый интерьер, хорошая музыка. Я была там однажды и сразу подумала, что хочу отметить двадцатилетие именно там.

Она на мгновение замолчала и посмотрела в окно.

— Знаешь, я почему-то представляла свой двадцатый день рождения совсем иначе.

— Как?

Аврора слегка пожала плечами.— Когда была младше, мне казалось, что к двадцати я буду совсем взрослой. Буду знать, чего хочу, куда иду, что буду делать дальше. А сейчас осталось семь дней, и я иногда смотрю на себя и думаю: «Ну отлично. Мне двадцать. А где инструкция?»

Я тихо рассмеялась.— Если найдёшь, дай почитать.

— Обязательно. Потому что я тоже её ищу.

Мы обе улыбнулись.Несколько секунд между нами снова было тихо.— Но именно поэтому я хочу вечеринку, — продолжила она уже спокойнее. — Мне хочется хотя бы один вечер не думать обо всём этом. Не думать о том, что будет через год, через пять лет, что от меня ждут, кем я должна стать. Просто быть со своими людьми и наслаждаться тем, что происходит сейчас.

Она посмотрела на меня и улыбнулась:— Вот поэтому я и хотела, чтобы ты пришла.—Я не хочу приглашать людей только потому, что «так принято». — Аврора говорила совершенно серьёзно. — Если человек мне приятен, если рядом с ним я могу быть собой, мне неважно, сколько мы знакомы. А с тобой мне почему-то очень легко.

Я ничего не ответила сразу.В её словах не было ничего громкого, но они всё равно задели меня.Я привыкла осторожно относиться к людям. Особенно к тем, кто слишком быстро становился близким. Но рядом с Авророй действительно не приходилось постоянно думать, что сказать или как себя вести.

— Тогда я приду, — сказала я наконец.Её лицо сразу просветлело.

— И ещё я хочу, чтобы всё было красиво не только внутри клуба. Перед входом тоже будет фотосессия. Там рядом очень красивое место, особенно вечером, когда загораются фонари. Я хочу сделать фотографии до того, как начнётся вечеринка.

— Ты уже всё продумала до мелочей.

— Конечно. Это мой двадцатый день рождения.

Она сказала это с такой серьёзностью, что я рассмеялась:— Хорошо. А гости?

—Кристиано, Алессандро, несколько моих друзей. Ещё будут люди, которых я давно знаю. Я не хочу огромную толпу. Только те, с кем действительно приятно проводить время.

Мы свернули с главной дороги, и шум города постепенно остался где-то позади. Дорога стала тише, машин почти не было, а по обеим сторонам потянулись высокие деревья и аккуратно подстриженные живые изгороди. Вечерний свет уже почти исчез, оставляя после себя только холодные оттенки неба.Через несколько минут впереди показались знакомые ворота.Аврора сразу выпрямилась на сиденье.— Уже приехали.

Охрана у ворот узнала машину практически сразу, и тяжёлые створки начали медленно расходиться в стороны.

За ними открылся длинный подъездной путь, подсвеченный невысокими фонарями. В глубине территории виднелся сам особняк — большой, светлый, с высокими окнами, из которых пробивался тёплый золотистый свет. После вечернего города дом казался почти отдельным миром. — Подожди.

— Что?

Она достала телефон:— Дай мне свой номер.

Я рассмеялась и продиктовала номер.Аврора внимательно записала его, потом сразу сделала короткий звонок, чтобы убедиться, что всё сохранилось правильно.

Мой телефон завибрировал.— Всё, теперь есть, — сказала она, проверяя экран. — Я позже напишу тебе насчёт дня рождения. Как только окончательно всё подтвержу, отправлю время, место и остальные детали.

— Хорошо.

— И не потеряй мой номер.

— Не потеряю.

Она убрала телефон в сумку.Она открыла дверь и вышла из машины. Перед тем как закрыть её, наклонилась обратно ко мне.

— Спасибо тебе за сегодня.

— За что?

— За то, что провела со мной весь день. Мне действительно было хорошо.

Я улыбнулась.— Мне тоже.

— Тогда до связи.

— До связи.Аврора закрыла дверь и направилась к входу. Я несколько секунд смотрела ей вслед, пока она не поднялась по ступеням и не скрылась за дверью.

К тому моменту, когда мы выехали от дома Авроры, город уже почти полностью погрузился в вечер.Солнце исчезало за крышами домов, оставляя после себя тонкую полоску света на горизонте. Фонари вдоль дороги один за другим вспыхивали, отражаясь на тёмном асфальте длинными размытыми пятнами. В окнах высоток загорались первые огни, а поток машин становился плотнее.

Я сидела на заднем сиденье и смотрела в окно.Селим вёл машину молча. Он вообще не любил заполнять тишину ненужными разговорами. И сейчас это было именно то, что мне нужно.Чем ближе мы подъезжали к дому, тем сильнее внутри появлялось неприятное ощущение.

Я не хотела возвращаться.Не хотела видеть отца.Даже мысль о том, что мне придётся снова переступить порог его дома, заставляла плечи непроизвольно напрягаться.

Я отвернулась от окна и посмотрела на Селима в зеркало заднего вида.Он заметил мой взгляд.— Ты слишком тихая.Что-то произошло,верно?

— Просто не хочу его видеть.

Селим посмотрел на меня через зеркало.В его взгляде было слишком много понимания.

Я откинулась на спинку сиденья.За окном уже почти не осталось дневного света. Деревья вдоль дороги превращались в тёмные силуэты, а редкие фонари освещали только небольшие участки трассы.Я закрыла глаза на несколько секунд.В голове снова всплыли события последних дней.

Когда впереди показались ворота особняка, я невольно выпрямилась.Охрана открыла их сразу после того, как машина подъехала.

Селим въехал на территорию и направился к главному входу. Дом был залит тёплым светом. В высоких окнах горели лампы, на ступенях работала подсветка, а у входа уже стояли несколько машин. Селим заглушил двигатель и посмотрел на меня через зеркало:— Если что-нибудь понадобится, позвони.

Я задержала на нём взгляд:— Хорошо.

Я вышла из машины.Холодный вечерний воздух коснулся кожи, и на несколько секунд мне стало легче. Я поправила сумку на плече, закрыла дверь и посмотрела на дом.

Я поднялась по ступеням и открыла входную дверь.

И едва переступила порог, как поняла, что ошиблась.

Он ждал меня.

Винценцо стоял в глубине холла.

На нём была тёмная рубашка с закатанными до предплечий рукавами. Одна рука лежала в кармане брюк, в другой он держал телефон. Но стоило мне войти, как экран погас — он убрал телефон и поднял на меня взгляд.

В его лице не было ни капли приветствия.Только холодное, плохо скрываемое раздражение.Я остановилась.На мгновение между нами повисла тишина.

Я уже собиралась подняться по лестнице, когда услышала за спиной его шаги.Я не остановилась.После всего, что произошло между нами, мне не хотелось ни объясняться, ни выслушивать его очередные претензии. Особенно после того, как он позволил себе поднять на меня руку, а потом наговорил вещей, которые до сих пор неприятно вспоминать.

Я могла злиться на него.Могла отвечать резко.Но сейчас мне хотелось только одного — оказаться в своей комнате и закрыть дверь.Поэтому я просто прошла мимо него, даже не посмотрев в его сторону.

— Алия.

Я проигнорировала.Продолжила подниматься по лестнице, спокойно переставляя ноги на ступени.

— Я к тебе обращаюсь.

Я слышала раздражение в его голосе, но не собиралась оборачиваться.Пусть говорит.Я не обязана отвечать человеку, который сам сделал всё, чтобы мне больше не хотелось с ним разговаривать.

До верхней ступени оставалось совсем немного, когда я почувствовала, как он догнал меня.Его рука сомкнулась на моём запястье.

Я дёрнулась от неожиданности и едва не потеряла равновесие на ступени. Сердце мгновенно ударило сильнее, а внутри поднялась такая волна злости, что на несколько секунд я вообще забыла о страхе.

Я медленно повернула голову.— Отпусти.

Он смотрел на меня тяжёлым взглядом.В его лице не осталось ничего от человека, который ещё несколько дней назад мог говорить со мной спокойно. Только раздражение, холод и та самая неприязнь, которую я теперь всё чаще замечала в его глазах.— Ты слишком много себе позволяешь в последнее время.

Я посмотрела на него прямо.— А ты слишком много позволяешь себе по отношению ко мне.

Его взгляд стал ещё жёстче.— Ты, кажется, совершенно забыла, с кем разговариваешь.

— Нет. Я прекрасно знаю, с кем разговариваю. Именно поэтому больше не собираюсь молчать.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.Тишина вокруг казалась почти оглушительной. Где-то внизу негромко разговаривали люди охраны, за окнами шелестел ветер, но здесь, на лестнице, существовали только мы двое и напряжение, которое между нами уже невозможно было скрыть.

Винценцо заговорил тише:— Я слишком долго позволял тебе думать, что ты можешь делать всё, что захочешь. Видимо, это была моя ошибка.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось, но заставила себя не отступать.

— Не испытывай моё терпение, Алия,-он сжал мою руку ещё сильнее.— Ты ещё не видела меня действительно злым.

— И не хочу видеть, — ответила я. — Но если ты пытаешься запугать меня, то можешь даже не начинать. Я уже достаточно увидела, чтобы понимать, с кем имею дело.

Винценцо сжал челюсть.— Ты стала слишком самоуверенной.

— Нет. Я просто перестала молчать.

На несколько секунд его лицо стало совершенно неподвижным.Я не стала ждать продолжения.Развернулась и пошла дальше по коридору.На этот раз он меня не остановил.

Я закрыла за собой дверь комнаты и только тогда позволила себе выдохнуть.Пальцы всё ещё слегка дрожали.Я прислонилась спиной к двери и закрыла глаза.Мне было страшно.Но поверх страха лежала злость — горячая, тяжёлая, почти болезненная.

За стеной постепенно стихали шаги. Где-то внизу закрылась дверь, кто-то негромко что-то сказал охране, потом дом снова погрузился в привычную вечернюю тишину.

Я медленно выдохнула и прошла к окну.На улице уже окончательно стемнело.Я отодвинула штору и посмотрела на тёмный двор. Фонари освещали дорожки, за воротами иногда проезжали машины, но здесь, наверху, всё казалось совершенно неподвижным.Мой взгляд рассеянно скользил по стеклу, а мысли снова возвращались к одному и тому же.

К маме.

Я закрыла глаза.Передо мной сразу всплыло то место.Та дорога.Авария.Дедушка рядом со мной.Люди, которые пытались понять, что произошло.Разбитая машина.И самое страшное — отсутствие мамы.Я была там.Я сама видела машину.Сама слышала, как нам объясняли, что произошло.

Сама стояла рядом с дедушкой, пока он пытался выяснить хоть что-нибудь.Но мамы не было.И отца тоже не было.Я нахмурилась.Почему?Почему человек, который должен был быть одним из первых на месте, даже не появился?Почему ему будто было всё равно?И почему после этого никто так и не смог дать мне нормального ответа?Я отошла от окна и села на кровать.Воспоминания сменяли друг друга.

Мамин голос.Её лицо.Я сжала пальцы.Каталина.Это имя всё ещё звучало внутри меня чужим и одновременно каким-то пугающе знакомым.

Почему Каталина?

Почему Алия?

Почему Лилит?

Почему я должна была жить с именем, которое, возможно, никогда не было моим настоящим?И почему мама сказала, что отец не должен знать?Вот это не давало мне покоя сильнее всего.Я могла принять, что в прошлом есть пробелы.Могла принять, что не помню часть своего детства.Но я не могла принять то, что кто-то сознательно скрывал от меня правду о самой себе.

Я тихо произнесла:— Что ты пыталась мне сказать, мама?..

Ответа, конечно, не было.Только тишина комнаты.Я легла на кровать, но тут же снова села.Сон теперь казался невозможным.Перед глазами стоял кабинет отца.А если там что-нибудь есть?Не обязательно что-то очевидное.

Любая бумага.

Любое имя.

Любая дата.

Что-нибудь, что сможет связать маму с тем, что происходило тогда.Я посмотрела на дверь.Отец явно не собирался рассказывать мне правду.По крайней мере, добровольно.А значит, если я хочу понять, что произошло с мамой, мне придётся искать ответы самой.

Я встала и медленно подошла к зеркалу:— Завтра, — сказала я своему отражению.

Слово прозвучало почти неслышно.Я несколько секунд смотрела на себя.— Завтра, когда его не будет.

Мне было страшно.Но вместе со страхом появилось другое чувство.Решимость.Я слишком долго жила с вопросами, на которые никто не хотел отвечать.Слишком долго позволяла другим решать, какую часть правды мне можно знать.

И если у него действительно есть хоть какая-то информация о маме, я больше не собиралась просто ждать.