глава 5

🎨🎨🎨

От лица Элли

Это случилось не сразу. Мы оба не торопились - может быть, потому что понимали: то, что между нами, слишком хрупкое и важное, чтобы скомкать его в спешке. Но однажды вечером, через месяц после нашего первого поцелуя, всё изменилось.

Был дождливый вторник. Луи вернулся с работы раньше обычного - его сменщик заболел, и ночной эфир отменили. Я сидела на диване в гостиной, закутавшись в плед, и читала книгу по истории искусств. Дождь барабанил по подоконнику, в комнате было сумрачно и уютно.

- Харт, - Луи упал на диван рядом со мной, - я умираю с голоду. Что у нас на ужин?

- Я заказала пиццу, - я отложила книгу. - Она уже едет.

- Ты - женщина моей мечты, - он стащил с меня край пледа и укрылся сам. - Подвинься, я замёрз.

Мы сидели, прижавшись друг к другу, и слушали шум дождя. Луи рассеянно перебирал мои волосы, и от этого простого жеста по телу разливалось тепло.

- Знаешь, - сказал он вдруг, - я никогда не думал, что буду таким... домашним. Что мне будет нравиться просто сидеть на диване с кем-то под пледом и ждать пиццу. Раньше мне казалось, что это скучно.

- А теперь?

- А теперь мне кажется, что это лучшее, что со мной случалось.

Я повернулась к нему. В сумерках его глаза казались особенно глубокими, тёмно-синими, как море перед грозой. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

- Элли, - его голос стал ниже, тише, - можно я тебя поцелую?

- Ты раньше никогда не спрашивал, - улыбнулась я.

- Я и сейчас не спрашиваю, - он усмехнулся и наклонился ко мне.

Этот поцелуй отличался от всех предыдущих. В нём не было спешки, не было шутливого напора. Была только нежность, смешанная с осторожным, едва сдерживаемым желанием. Рука Луи скользнула с моих волос на шею, потом на плечо. Я почувствовала, как его пальцы чуть дрожат.

- Мы можем остановиться, - прошептал он, отстраняясь на секунду. - Если ты не готова, скажи. Я подожду.

Вместо ответа я поцеловала его сама - и это был ответ.

Пицца остыла в коридоре. Мы нашли её только утром.

Утром я проснулась первой. Луи спал, раскинувшись на кровати, одеяло сползло на пол, волосы торчали во все стороны. Он выглядел абсолютно беззащитным и совершенно счастливым. Я лежала, подперев голову рукой, и смотрела на него, и думала: «Вот оно. Вот так выглядит любовь. Не в кино, не в книгах, а в реальной жизни. Растрёпанная, тихая, с капелькой слюны на подушке и храпом в четыре утра. И она прекрасна».

- Ты пялишься, - пробормотал Луи, не открывая глаз.

- Любуюсь.

- Пялишься. Я чувствую твой взгляд. Он жжёт мне щёку.

- Хочешь, отвернусь?

- Нет, - он нашарил мою руку и притянул к себе. - Иди сюда. Ещё рано.

Я прижалась к нему, вдыхая запах его кожи - мыло, мята и что-то ещё, тёплое и родное.

- Луи?

- Мм?

- Я люблю тебя.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. Без шуток, без сарказма.

- Я тоже тебя люблю, Элли Харт. И это страшно.

- Почему страшно?

- Потому что теперь мне есть что терять.

Я поцеловала его в плечо.

- Ты не потеряешь. Я слишком неуклюжая, чтобы куда-то деться.

Он рассмеялся и обнял меня крепче. Дождь за окном кончился, и в комнату пробился первый солнечный луч.

📻📻📻

- Я не готов, - заявил Луи в пятый раз за утро.

Он стоял перед зеркалом в прихожей и нервно одёргивал рубашку. Не футболку с логотипом рок-группы, а настоящую рубашку, голубую, выглаженную - я сама гладила.

- Ты выглядишь отлично, - я поправила ему воротник.

- Я выгляжу как книжный червь. Твои родители подумают, что я скучный.

- Мои родители подумают, что ты приличный молодой человек. А скучным ты не выглядишь. Скорее нервным.

- Потому что я нервный! - он схватил меня за плечи. - Харт, твоя мама - кондитер. Она печёт пончики, которые я ел, как дикарь, прямо с порога! Она уже считает меня невоспитанным!

- Она считает тебя милым.

- А твой папа? Ты говорила, он строгий. Он будет допрашивать меня о карьере. «Молодой человек, каковы ваши намерения относительно моей дочери?»

- Луи, ради бога, - я рассмеялась. - Моему папе не нужны твои намерения. Ему нужно, чтобы ты мог починить кран и не обижал меня. Всё остальное неважно.

- Я не умею чинить краны.

- Тогда просто будь собой.

- Собой? - он округлил глаза. - Элли, я ведущий ночного радио. Я шучу про плесень и носки. Ты уверена, что это хорошая идея?

- Я уверена, что они полюбят тебя. Потому что я тебя люблю. А они доверяют моему выбору.

Луи глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, и взял с тумбочки букет для мамы и бутылку вина для папы.

- Ладно. Поехали. Но если твой папа спросит про политику, я скажу, что я анархист.

- Ты не анархист.

- Ради такого случая стану.

🎨🎨🎨

От лица автора

Дом родителей Элли встретил их запахом яблочного пирога и свежескошенной травы. Маленький, уютный, с верандой и старым креслом-качалкой. Миссис Харт, круглолицая женщина с такими же карими глазами, как у дочери, вышла на крыльцо, вытирая руки о фартук.

- Элли, родная! - она обняла дочь, а потом повернулась к Луи. - А вы, должно быть, тот самый Луи, который ест мои пончики?

- Виноват, мэм, - Луи протянул букет. - Пришёл сдаваться.

Миссис Харт рассмеялась - тёплым, грудным смехом - и приняла цветы.

- Проходите. Джон! Они приехали!

Мистер Харт оказался высоким, худощавым мужчиной с седыми висками и внимательным взглядом. Он пожал Луи руку - крепко, испытующе - и кивнул на бутылку вина.

- Красное?

- Да, сэр. Сухое. Продавец сказал, хороший год.

- Продавцы всегда так говорят, - мистер Харт усмехнулся, но взял бутылку. - Посмотрим.

За ужином Луи держался на удивление хорошо. Он шутил, но не перебарщивал; рассказывал о работе на радио, но не хвастался; искренне хвалил еду и даже попросил добавку картофельной запеканки. Миссис Харт таяла на глазах.

- Элли говорила, вы живёте вместе, - мистер Харт отложил вилку и посмотрел на Луи прямо.

Элли напряглась. Луи выдержал взгляд.

- Да, сэр. Мы соседи по квартире. Ну, были соседями. Теперь - пара.

- И как долго вы планируете оставаться «парой»?

- Папа! - возмутилась Элли, но Луи остановил её жестом.

- Мистер Харт, я не люблю давать пустых обещаний, - сказал он спокойно. - Я не знаю, что будет через десять лет. Но я знаю, что сейчас ваша дочь - самый важный человек в моей жизни. И я сделаю всё, чтобы так оставалось как можно дольше. Надеюсь, навсегда.

Повисла пауза. Мистер Харт смотрел на Луи долго, изучающе. Потом уголки его губ дрогнули.

- Хороший ответ, сынок. Без вранья и соплей. Уважаю. - Он поднял бокал. - За вас.

Элли выдохнула с облегчением. Луи незаметно сжал её руку под столом.

Позже, когда они мыли посуду вдвоём с миссис Харт, та негромко сказала:

- Он хороший, Элли. Я вижу, как он на тебя смотрит. Так смотрел твой папа на меня тридцать лет назад.

- Я знаю, мам, - Элли улыбнулась. - Я знаю.

А Луи в это время на веранде обсуждал с мистером Хартом старую «Бетти» и способы её реанимации, и по тому, как они смеялись, было ясно: экзамен сдан.

📻📻📻

От лица Луи

Я не знаю, с чего всё началось. Наверное, с мелочей, как всегда. Мелочи накапливаются, как снежный ком, и однажды он срывается с горы и хоронит всё под собой.

В тот день я вернулся домой поздно и злой. На радио был адский день: начальник накричал за упавшие рейтинги, гость эфира не пришёл, пришлось импровизировать три часа подряд. Голова раскалывалась. Я мечтал только о тишине, горячем душе и Элли под боком.

В квартире гремела музыка. Элли слушала какой-то инди-рок, который я на дух не переносил, и рисовала в гостиной - повсюду были разбросаны кисти, краски, банки с водой. На моём любимом диване красовалось свежее пятно акрила.

- Элли, - сказал я, стараясь говорить спокойно, - выключи это, пожалуйста. У меня башка трещит.

- Сейчас, - она даже не обернулась. - Я почти закончила.

Я выключил музыку сам. Элли резко повернулась.

- Луи! Я же сказала - сейчас!

- А я сказал - у меня голова болит. Что важнее - твоя картина или то, что я едва на ногах стою?

- Ты мог бы попросить по-человечески, а не выключать, как будто ты здесь один живёшь!

- Вообще-то это моя квартира была раньше!

- Ах, твоя? - она встала, глаза сверкнули. - Ну извини, что я тут живу и дышу твоим воздухом!

- Я не это имел в виду...

- Нет, именно это! - она бросила кисть в банку, вода выплеснулась на стол. - Ты вечно считаешь, что твоя работа важнее, твоя усталость важнее, твои желания важнее! А я, значит, так, приложение к твоей великой персоне?

- Элли, прекрати.

- Нет, это ты прекрати! Ты приходишь домой, как король, и ждёшь, что я буду сидеть тихо, как мышка, и не мешать твоему величию!

И я сорвался. Я тоже устал, я тоже был на пределе.

- А ты? Ты вечно витаешь в облаках! Ты забываешь оплатить счета, ты оставляешь краски по всей квартире, ты даже не можешь приготовить нормальный ужин без того, чтобы спалить кухню!

Она замерла. Я увидел, как в её глазах мелькнула боль - настоящая, глубокая - и тут же пожалел о сказанном. Но было поздно.

- Ты прав, - сказала Элли ледяным голосом. - Я никчёмная. Прости, что тебе приходится со мной мучиться.

Она схватила куртку и вышла, хлопнув дверью.

Я остался один в грязной, провонявшей краской гостиной. На столе лежала её картина - та самая, над которой она работала. Портрет. Мой портрет.

Я сел на диван, прямо на пятно акрила, и закрыл лицо руками. Идиот. Какой же я идиот.

🎨🎨🎨

От лица Элли

Я выбежала на улицу, даже не взяв зонт, хотя моросил дождь. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с каплями. Я сама не знала, куда иду - просто шла, сворачивая в какие-то переулки, пока не оказалась у парка.

На скамейке под старым дубом я села и наконец-то разрыдалась в голос.

Я злилась. На Луи - за его резкие слова. На себя - потому что в глубине души понимала: я действительно витаю в облаках, забываю о быте, о счетах, о ужинах. Он был груб, но не так уж неправ.

Прошло полчаса. Дождь усилился. Я продрогла до костей и уже подумывала пойти к Зои и Мэри, как вдруг услышала шаги.

Луи бежал по аллее. Без куртки, в той же футболке, в которой был дома. Волосы прилипли ко лбу, глаза блуждали по сторонам, пока не нашли меня.

- Элли! - он подбежал и упал перед скамейкой на колени, прямо в лужу. - Слава богу. Ты здесь. Я обыскал весь район. Я думал... я не знал, куда ты пошла...

- Я хотела к Зои, - пробормотала я.

- Прости меня, - он взял мои ледяные руки в свои горячие. - Прости. Я полный кретин. Я не имел права так говорить. Всё, что я сказал - неправда. Ты не никчёмная. Ты самая потрясающая, талантливая, добрая...

- Я правда забываю оплатить счета, - всхлипнула я.

- И что? - он поднял на меня глаза. - Я их оплачу. Это ерунда, Элли. Деньги - бумажки. А ты... ты - моё всё. Я лучше буду жить без электричества, чем без тебя.

Я не выдержала и улыбнулась. Жалкая, дрожащая, заплаканная улыбка - но всё-таки улыбка.

- Ты драматизируешь.

- Я ведущий радио, у меня профессия такая, - он стащил с себя мокрую футболку и накинул мне на плечи. От неё пахло им - мятой, мылом и теплом. - Пойдём домой. Ты простудишься. И я простужусь. Мы будем чихать в унисон.

- Ты действительно думаешь, что я витаю в облаках? - тихо спросила я.

Луи вздохнул и сел на скамейку рядом со мной.

- Немножко. Но это не плохо, Элли. Ты - художник. Ты видишь мир не так, как я. Ты видишь краски и свет, а я - график эфиров и счета. И именно поэтому мы дополняем друг друга. Ты делаешь мою жизнь ярче. А я... ну, я слежу, чтобы у нас не отключили интернет.

Я положила голову ему на плечо.

- Я тоже прошу прощения. За слова про «короля» и прочее. Ты не такой. Ты много работаешь и устаёшь. Я должна была понять.

- Мы оба наговорили глупостей, - он обнял меня. - Но знаешь, что? Это нормально. Пары ссорятся. Главное - что мы миримся.

- И что ты прибежал за мной под дождём, - добавила я.

- Это потому что я тебя люблю, Харт. И потому что ты забыла зонт, а я знал, что ты промокнешь и заболеешь.

- Ты следишь за мной?

- Конечно. У меня дома живёт неуклюжая художница. Кто-то должен за ней присматривать.

Мы вернулись в квартиру мокрые до нитки, но уже смеющиеся. Луи набрал горячую ванну, заварил чай и заказал пиццу - потому что готовить никто из нас был не в состоянии.

- Давай договоримся, - сказал он, когда мы сидели на диване, закутанные в пледы. - Если кто-то злится, он говорит об этом сразу. Не копит.

- Договорились, - кивнула я. - И ещё: если я забываю счета, ты мне напоминаешь. Без крика.

- А если я прихожу злой с работы, ты даёшь мне полчаса тишины, а потом можешь включать свою ужасную музыку.

- Она не ужасная!

- Она ужасная. Но я готов терпеть.

Я рассмеялась и чмокнула его в щёку.

- Знаешь, что самое смешное? - сказала я. - Картина, которую я рисовала, когда ты пришёл... это был твой портрет. Я хотела сделать тебе подарок.

Луи моргнул.

- Серьёзно?

- Да. Я хотела, чтобы у тебя в студии висел новый. Лучше прежнего.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом встал, подошёл к мольберту, где сохла картина, и долго её разглядывал.

- Она прекрасна, - сказал он наконец. - Даже с пятном акрила, которое я поставил. Может, даже лучше с ним.

- Ты ставишь пятна на моих картинах и на моём сердце, - фыркнула я.

- Я ставлю пятна везде, где появляюсь, - он вернулся на диван. - Но я же их и отмываю.

- Точно.

Мы заснули на диване, в обнимку, так и не дождавшись пиццы. За окном шёл дождь, старый диван скрипел, в ванной капала вода из крана, который Луи так и не починил. Но это было неважно.

Потому что даже после ссоры - особенно после ссоры - мы оставались вместе. И с каждым разом становились только крепче.

📻📻📻

От лица автора

Год подходил к концу. В квартире на четвёртом этаже старой пятиэтажки снова горел свет, снова звучала музыка и смех. Компания собралась, чтобы встретить Новый год вместе.

Луи и Элли готовили ужин - точнее, Луи готовил, а Элли сидела на столешнице, болтала ногами и рисовала его профиль в блокноте, который всегда носила с собой. Найл и Мэри накрывали на стол, постоянно отвлекаясь на поцелуи и получая шутливые замечания от Зои. Гарри настраивал гитару, собираясь исполнить новую песню.

- У меня есть тост, - сказал Луи, когда бокалы были наполнены, а куранты уже готовились бить полночь.

- Надеюсь, он будет не таким язвительным, как обычно, - хмыкнула Зои.

- Я постараюсь, ради такого случая, - Луи поднял бокал. - За этот год. За случайные встречи, которые меняют всё. За дурацкие стеллажи, пригоревшие тосты и камамбер, который пахнет как носки. За друзей, которые стали семьёй. За любовь - нелепую, неожиданную и самую настоящую.

- За нас, - тихо добавила Элли.

- За нас, - повторили все хором.

Куранты ударили. За окнами взорвались фейерверки - красные, зелёные, золотые. Гарри заиграл на гитаре, и все подхватили песню - нестройно, фальшиво, но от души.

Луи притянул Элли к себе.

- С Новым годом, Харт, - прошептал он.

- С Новым годом, Луи, - она поцеловала его.

- Как думаешь, что нас ждёт в следующем году?

- Много всего, - Элли улыбнулась. - Но пока ты рядом, я ничего не боюсь.

- Я всегда рядом, - сказал Луи. - Ты и я, помнишь?

- Против всего мира.

- Даже против Линдси.

Элли засмеялась и толкнула его в плечо. А потом они снова поцеловались - под бой курантов, под взрывы салюта, под дружеский хохот и гитарные аккорды.

И это было только начало.

---

Хочу написать маленькую главу про Найла и Мэри. Так получилось, что я сделала пару из них, вы вероятнее всего заметили это🙈 Следвющая глава, вероятнее всего, будет интересной🤗

С любовью gk🩷