пока не рассеется дым

вечер медленно опускался на город. небольшая забегаловка на углу почти пустовала: за мутными окнами отражались вывески соседних магазинов, над столами висели тусклые лампы, а из кухни доносился запах бульона, специй и горячего масла. где-то за стойкой звенела посуда, периодически шипела вода, а негромкий разговор посетителей смешивался с шумом улицы.

сонджэ сидел за самым дальним столиком и уплетал рамен так, будто не ел несколько дней. палочки двигались быстро, он даже не пытался соблюдать приличия. за несколько минут миска заметно опустела. напротив сидел ён шиын. он почти не притрагивался к своей еде и только наблюдал за сонджэ. сонджэ наконец отложил палочки, откинулся на спинку стула и довольно выдохнул.

— неплохо, — протянул он, довольно прикрыв глаза и будто на несколько секунд забыв обо всём остальном. шиын продолжал молча смотреть на него. сонджэ открыл глаза и заметил этот взгляд. — слушай... тогда... когда ты поцарапал мне ногу, — начал он, слегка нахмурившись, вспоминая тот случай, — пришлось делать прививку от столбняка, — закончил он с лёгким раздражением, постучав пальцами по краю стола. шиын опустил взгляд.

— извини за это, — тихо сказал он, коротко кивнув. сонджэ махнул рукой, показывая, что не собирается возвращаться к этой теме.

— неважно... — пробормотал он, потянувшись за стаканом воды. — так о чём мы? — спросил он, подняв взгляд на шиына. — ты думаешь, что у союза есть левый счёт и у меня есть к нему доступ, — продолжил он, медленно вращая стакан в руке. — и ты хочешь, чтобы я дал его тебе. и что мне с этого? — спросил он уже серьёзнее, поставив стакан обратно на стол. шиын немного подался вперёд.

— на тебе можно повесить всё, — спокойно сказал он, сцепив пальцы перед собой. — если союз исчезнет, то доказательства тоже исчезнут. разве тебе этого мало? — закончил он, внимательно посмотрев на сонджэ. несколько секунд сонджэ молчал. он смотрел на шиына, словно пытался понять, насколько тот вообще серьёзно говорит. затем уголок его губ поднялся.

— я понял... — протянул он, усмехнувшись. — ты в край конченный, — сказал он почти буднично, после чего взял со стола салфетку и вытер руки. — но ладно. договорились, — добавил он, коротко кивнув. шиын поднялся.

— тогда я пойду, — сказал он, поправляя куртку, а сонджэ лишь махнул рукой.

дверь закрылась за шиыном, оставив сонджэ одного. несколько секунд он продолжал смотреть на пустующее место напротив.

для большинства людей гым сонджэ был человеком, которого лучше обходить стороной. вспыльчивый, жестокий, непредсказуемый. тот, кто мог ввязаться в драку без предупреждения и не остановиться, пока противник не отступит. для кого-то он был психопатом, для кого-то — угрозой, для кого-то — просто человеком, которого невозможно понять, но они не знали его таким, каким он становился, когда оставался один.

сонджэ опустил взгляд на стол. аппетит внезапно пропал. перед глазами снова возникла больничная палата. белые стены, ровное мерцание аппаратов и джихе, неподвижно лежащая на кровати. он медленно выдохнул и провёл ладонью по лицу.

она сейчас спит?

мысль появилась сама собой.

ей холодно?

он нахмурился.

она слышит меня, когда я говорю?

сонджэ посмотрел на свои руки. он вспомнил, как каждый день держал её ладонь. как рассказывал ей всякую ерунду, лишь бы в палате не было слишком тихо и как каждый раз перед уходом ему хотелось сказать ещё что-нибудь. только он не знал что.

— джихе... — едва слышно произнёс он, опустив взгляд. за окном продолжали проезжать машины. люди спешили домой, город жил своей обычной жизнью, а сонджэ сидел в дешёвой вечерней забегаловке и думал только об одном человеке, который уже вторую неделю не мог открыть глаза.

прошла ещё одна неделя. за эти несколько дней изменилось слишком многое. союз окончательно распался. люди, которые ещё недавно собирались в одном месте и называли друг друга своими, разошлись кто куда. кто-то исчез, кто-то перестал отвечать на звонки, кто-то сделал вид, будто ничего никогда не происходило. бэкджин тоже исчез. его больше никто не видел. поиски ничего не дали, а вскоре начали появляться сообщения о том, что он, скорее всего, погиб. никаких подробностей. никаких подтверждений, за которые можно было бы зацепиться. просто ещё один человек, которого внезапно не стало в жизни сонджэ.

а джихе всё ещё спала. каждое утро сонджэ приходил в больницу и видел одно и то же. белая палата, закрытые глаза, ровный звук аппаратов, неподвижные руки. иногда он садился рядом на несколько часов, иногда оставался почти до самого вечера. он говорил с ней. рассказывал о совершенно бессмысленных вещах. только бы она однажды открыла глаза и сказала, что он слишком много говорит, но этого не происходило. дни становились одинаковыми. утро, больница, палата, джихе, вечер, дорога домой и сон, который почти никогда не приносил отдыха.

сонджэ перестал замечать цвета вокруг себя. город казался серым даже в солнечную погоду. лица прохожих сливались в одну бесконечную толпу. еда потеряла вкус. музыка раздражала. разговоры казались ненужным шумом. он просто существовал от одного посещения больницы до другого и каждый раз надеялся. даже когда врачи перестали давать ему надежду, даже когда слова «состояние без изменений» стали привычными. он всё равно приходил. потому что пока джихе была там, у него оставалась причина возвращаться.

⸻

вечерний воздух был холодным. сонджэ сидел один, опустив голову, когда телефон неожиданно завибрировал в кармане. он не сразу отреагировал. несколько секунд просто смотрел на экран, пока неизвестный номер продолжал высвечиваться. обычно он бы сбросил, но почему-то в этот раз взял трубку.

— это сонджэ? — спросила женщина на другом конце. голос был тихим и хриплым. сонджэ выпрямился.

— да. — на том конце повисла пауза. слишком длинная.

— сонджэ, это... тётя джихе, — наконец произнесла женщина, и голос её дрогнул. — джихе... — она замолчала и сонджэ почувствовал, как внутри всё напряглось.

— что с ней? — тишина. он уже знал. какая-то часть его уже знала, ещё до того, как услышала следующие слова.

— джихе умерла.

больше она ничего не сказала. сонджэ не ответил. телефон всё ещё был прижат к уху, но голос женщины будто исчез. он смотрел перед собой и совершенно не понимал, что теперь должен сделать.

умерла.

слово не укладывалось в голове. джихе не могла умереть. она просто спала, она должна была проснуться, должна была открыть глаза, посмотреть на него и раздражённо спросить, почему он снова сидит рядом, должна была сказать его имя.

сонджэ!

он несколько раз моргнул. всё вокруг продолжало существовать. мир продолжал шуметь, не остановился. только для него он закончился. сонджэ медленно опустил телефон. лицо оставалось совершенно спокойным. ни слёз, ни крика, ни истерики, ничего. внутри просто образовалась пустота. огромная, холодная и настолько глубокая, что он не мог понять, где заканчиваются его мысли и начинается эта боль. последний человек, который каким-то образом удерживал в нём что-то человеческое, исчез. он даже не успел попрощаться, не успел услышать её голос, не успел дождаться обещания, которое она должна была выполнить уже в настоящей жизни.

он закрыл глаза. перед ним мгновенно начали проноситься воспоминания. крыша, её взгляд, первое знакомство, её тихий смех, ветровка, боулинг, их разговоры. её раздражение, когда он специально повторял её имя. сонджэ открыл глаза. нет. не было хорошо и никогда больше не будет хорошо. он сидел неподвижно, сжимая телефон в руке до побелевших пальцев. ему хотелось заплакать, хотелось закричать, разбить что-нибудь. сделать хоть что-нибудь, что подтвердило бы, что он всё ещё способен чувствовать, но тело будто отказалось подчиняться. он просто сидел. уже весь пустой.

похоронное бюро встретило его тишиной. сонджэ остановился перед входом, он смотрел на двери и не мог заставить себя сделать следующий шаг. за этими стенами находилось последнее место, где он мог увидеть джихе и именно поэтому он боялся войти.

бэкджин исчез. его объявили погибшим, а теперь и джихе тоже не было. сонджэ вдруг впервые ясно понял одну простую вещь. он остался один.

он медленно вошёл внутрь. в помещении пахло цветами и благовониями. где-то негромко звучала траурная музыка, а приглушённые голоса людей казались настолько далёкими, будто доносились из другой комнаты. тётя джихе стояла возле её фотографии. на ней была традиционная корейская одежда, руки сложены перед собой. глаза опухли от слёз, лицо было измученным. она увидела сонджэ. несколько секунд они просто смотрели друг на друга. сонджэ молча поклонился. тётя ответила таким же движением, но сразу после этого отвернулась, будто больше не могла выдержать чужого взгляда.

сонджэ медленно подошёл к фотографии и остановился. на снимке была джихе. живая, красивая, улыбающаяся так искренне, будто фотография поймала мгновение настоящего солнечного света. сонджэ долго смотрел на неё. слишком долго. ему казалось неправильным видеть её улыбку здесь. она выглядела так, будто сейчас просто спустится с фотографии и скажет ему что-нибудь язвительное, будто впереди у них всё ещё была жизнь. он опустил взгляд. рядом стояли цветы. белые лепестки хризантемы почти полностью закрывали стол. сонджэ медленно протянул руку, но остановился, так и не коснувшись ничего. в груди было тяжело. настолько тяжело, что хотелось согнуться пополам. но он не двигался. слёзы так и не пришли. взгляд становился всё более пустым.тётя джихе тихо всхлипнула за его спиной. сонджэ услышал, но не обернулся. он продолжал смотреть на фотографию — на её улыбку, на человека, которого больше не существовало в этом мире и впервые за всё время он понял, насколько страшной может быть тишина. потому что раньше в ней всегда был голос джихе, а теперь — ничего.

сонджэ ещё долго стоял перед её фотографией. он не мог заставить себя отойти. вокруг продолжали звучать приглушённые голоса, кто-то тихо плакал, где-то шуршала одежда, за стеной открывалась и закрывалась дверь. жизнь продолжала двигаться, хотя для него в этом не было никакого смысла. он смотрел на улыбку джихе и чувствовал, как внутри постепенно становится всё тише.

сначала боль была настолько сильной, что он почти физически ощущал её в груди. будто сердце пыталось вырваться наружу, а рёбра не позволяли. дыхание становилось тяжёлым, пальцы немели, мысли путались. ему хотелось кричать, хотелось найти виноватого, хотелось вернуться хотя бы на несколько часов назад и сделать что-нибудь иначе, но потом даже это исчезло.осталась пустота. не обычная тишина внутри, а ощущение, будто из него вынули что-то огромное и важное, оставив после себя холодное пространство. там, где раньше постоянно находились мысли о джихе, теперь ничего не было.

он больше не представлял, что делать завтра. не знал, зачем просыпаться утром, не знал, кому теперь писать, когда случится что-нибудь смешное, не знал, ради кого ему вообще продолжать возвращаться домой. он привык считать себя человеком, которому никто не нужен. привык думать, что сможет пережить что угодно, если просто не позволит себе привязаться, но джихе каким-то образом прошла сквозь все его стены. она стала тем человеком, который заставлял его возвращаться. тем, ради кого он впервые начал думать не только о сегодняшнем дне и теперь её не стало.

он сам не заметил, куда его занесли ноги. просто шёл. улицы постепенно становились темнее, прохожих становилось меньше, а холодный вечерний воздух неприятно обжигал лицо. сонджэ не чувствовал холода и усталости. он просто двигался вперёд и только когда знакомая дверь оказалась перед ним, он понял, куда пришёл. крыша. то самое место. место — где всё началось.

он медленно поднялся по лестнице. каждая ступенька отзывалась эхом в пустом подъезде. когда-то он поднимался сюда почти бездумно, не предполагая, что однажды это место станет для него самым важным в городе. сонджэ толкнул дверь и она со скрипом открылась. холодный ветер сразу ударил в лицо. на улице уже окончательно стемнело. город внизу сиял тысячами окон и фар, но отсюда казался далёким и чужим. сонджэ сделал несколько шагов и остановился.

он вспомнил первый раз. джихе сидела здесь одна. такая же холодная погода, такой же ветер и почему-то именно здесь он впервые почувствовал, что хочет узнать человека, который сидит перед ним. сонджэ тихо и горько усмехнулся.

— вот же... — он не договорил. в горле снова образовался ком. он опустился на бетон и несколько секунд просто смотрел на город. затем достал из кармана сигарету и машинально зажал её между пальцами. рука привычно потянулась к карману брюк. пусто. он проверил другой, потом задний. ничего. сонджэ нахмурился, раздражённо ощупывая карманы ещё раз, будто зажигалка могла каким-то образом появиться там сама.

— чёрт...

он устало выдохнул и уже собирался убрать сигарету, когда перед ним появилась чужая рука. тонкие пальцы держали зажигалку. сонджэ замер. он не сразу поднял голову, сначала просто смотрел на руку. потом медленно перевёл взгляд выше.

чёрная одежда, чёрная кепка, волосы собраны сзади, бледное лицо, знакомые глаза, слишком знакомые. сонджэ не мог пошевелиться. его взгляд метался по её лицу, будто разум отчаянно искал объяснение происходящему. он смотрел на бледную кожу, на сухие губы, на собранные волосы, на знакомую линию подбородка, на глаза, которые он столько раз видел во сне за последние недели. всё совпадало. это не могла быть случайная девушка, не могла быть галлюцинация, не могла быть фотография, ожившая в его воспалённом сознании. это была она. джихе. сонджэ судорожно вдохнул, но воздух будто застрял в груди. пальцы сжались вокруг сигареты так сильно, что она чуть не сломалась.

— джихе... — повторил он, уже громче. девушка слегка склонила голову. она всё ещё держала перед ним зажигалку, и её рука едва заметно дрожала.

— ты опять потерял её? — тихо спросила она. сонджэ смотрел на неё, не находя слов. в памяти снова вспыхнуло похоронное бюро. её фотография, цветы, тётя со слезами на глазах и слова о смерти, а теперь — она стояла перед ним. живая.

на той самой крыше. там, где они встретились впервые, там, где когда-то впервые заговорили, там, где он впервые понял, что хочет остаться рядом с ней. его глаза начали наполняться слезами, но он даже не заметил этого.

сонджэ сделал один шаг к ней. остановился. ещё один и теперь между ними оставалось всего несколько шагов. он поднял руку, но не решился прикоснуться. будто боялся, что его пальцы пройдут сквозь неё.

— ты... — голос сорвался. он сглотнул и попробовал снова. — ты правда здесь?

джихе посмотрела на него с лёгкой улыбкой и тогда сонджэ наконец коснулся её лица. осторожно, кончиками пальцев. тепло. его губы задрожали. сонджэ закрыл глаза и на секунду опустил голову, пытаясь совладать с собой. из груди вырвался короткий, дрожащий выдох. он снова посмотрел на неё и теперь уже не смог сдержать слёз.не тех, которые приходят от слабости, а тех, которые появляются после слишком долгого страха, когда человек наконец понимает, что самое страшное оказалось неправдой.

он шагнул ближе и крепко обнял джихе. настолько крепко, будто боялся, что она снова исчезнет. джихе сначала замерла от неожиданности, а затем осторожно обняла его в ответ. сонджэ спрятал лицо у неё на плече и впервые за всё это время позволил себе плакать, а джихе молча провела ладонью по его волосам. на крыше снова поднялся ветер, но теперь он не казался таким холодным.

____

джихе достала из пачки сигарету и на несколько секунд задержала её между пальцами. ветер на крыше трепал выбившиеся из-под кепки пряди, а город внизу продолжал жить своей обычной жизнью, совершенно не подозревая о том, что на этой крыше два человека только что вернули друг другу целый мир. она прикурила. тонкая полоска дыма поднялась вверх и почти сразу растворилась в холодном воздухе.

— я должна тебе всё рассказать, — тихо сказала джихе, глядя куда-то поверх крыш.

сонджэ ничего не ответил. только повернулся к ней и внимательно посмотрел. она говорила медленно. о своей матери, о том, что случилось много лет назад, о шим мунёле и его людях, о тайне, которую её мать вынуждена была носить в себе годами, о том, как всё это прошлое неожиданно оказалось связано с бэкджином. а затем произнесла имя, которое заставило сонджэ окончательно замереть.

ли хёнсу.

джихе рассказала ему всё, что узнала. о ребёнке, которого забрали, о человеке, который всю жизнь искал свою мать, о том, что бэкджин оказался не просто человеком, расследовавшим прошлое её семьи. он был её братом.

сонджэ слушал молча. чем больше она говорила, тем сильнее менялось его лицо. он несколько раз открывал рот, будто хотел перебить её, спросить, уточнить, но каждый раз передумывал. слишком много информации, слишком много людей, которые годами жили внутри одной тайны и слишком много боли в этой истории. когда джихе закончила, сигарета почти догорела между её пальцами. она ненадолго опустила взгляд.

— и поэтому мне пришлось подстроить свою смерть, — произнесла она тише. — ведь мунёль жив. — сонджэ нахмурился. — я не знаю, где он сейчас, — продолжила джихе, медленно выпуская дым. — но если он узнает, что я жива... — она не договорила и этого было достаточно. сонджэ смотрел на неё несколько секунд.

— ты специально позволила всем думать, что умерла? — джихе кивнула.

— иначе я бы не смогла исчезнуть. — она опустила голову. — прости. — сонджэ ничего не сказал, а джихе сжала губы. — я не хотела пугать тебя.

после этих слов между ними наступила тишина. не тяжёлая, не неловкая, просто наполненная всем тем, что они пережили. джихе посмотрела на сигарету. пепел почти полностью осыпался на бетон. она аккуратно потушила её о край пепельницы и поднялась.сонджэ проводил её взглядом. она подошла ближе к нему, а затем просто опустилась рядом с ним и уткнулась лицом ему в плечо, обхватив руками. сонджэ замер лишь на мгновение. после чего обнял её, очень крепко. джихе закрыла глаза. в его объятиях не было необходимости что-либо объяснять. они оба слишком хорошо знали, через что прошли. он знал, каково это — просыпаться каждый день с мыслью, что человек, которого ты любишь, больше не откроет глаза. она знала, каково это — смотреть на смерть собственной семьи и понимать, что прошлое никогда не отпустит тебя просто так.

сонджэ провёл ладонью по её спине и джихе сильнее прижалась к нему. на несколько минут они просто сидели так. без слов и вопросов, будто весь мир наконец дал им несколько минут покоя, но покой никогда не длился долго. джихе медленно отстранилась и подняла голову, пока их взгляды встретились. в её глазах больше не было той растерянной девушки, которая когда-то сидела на этой крыше и пыталась понять, зачем вообще продолжать жить. там появилась решимость. холодная и твёрдая. она смотрела прямо на него.

— сонджэ.

— что? — он нахмурился.

— я хочу найти шим мунёля. — джихе сделала короткий вдох, а сонджэ молчал. она не отвела взгляда. — и убить. — слова повисли между ними. ветер поднялся сильнее. дым от её недавней сигареты окончательно рассеялся в ночном воздухе.

так закончилась история джихе и сонджэ. история двух людей, которые встретились тогда, когда оба уже почти перестали верить в возможность чего-то настоящего. они нашли друг в друге не спасение от прошлого — они нашли человека, рядом с которым смогли пережить его. они теряли, боялись, ошибались, лгали друг другу, чтобы защитить, учились доверять и всё это время между ними оставался тот самый дым — прошлое, которое скрывало правду, людей и настоящие причины происходящего, но даже самый густой дым когда-нибудь рассеивается и тогда становится видно то, что всё это время находилось прямо перед глазами.

их история закончилась здесь.

на той самой крыше, где когда-то всё началось. но если вы думаете, что на этом всё...то ошибаетесь. потому что теперь им предстояло найти человека, который разрушил их жизни. шим мунёля. но это уже совсем другая история.