вспышка

утро пришло почти незаметно. за окном уже начинал светлеть город, но в комнате всё ещё сохранялся сероватый полумрак, а через неплотно закрытые шторы на пол ложились длинные полосы рассветного света. джихе проснулась первой. несколько секунд она лежала неподвижно, не открывая глаз, будто пыталась понять, где находится и почему впервые за долгое время проснулась без ощущения, что должна немедленно куда-то бежать. потом память постепенно вернулась: вчерашний разговор, признание сонджэ, бэкджин, мунёль, тридцать миллионов, смерть её матери — всё то, что ещё несколько часов назад казалось разрозненными событиями, теперь складывалось в одну тяжёлую картину.

она осторожно открыла глаза и только тогда заметила, что сонджэ всё ещё спит рядом. за ночь они, видимо, незаметно уснули на диване, оставшись в том же положении, в котором сидели после разговора.

джихе некоторое время просто смотрела на него, стараясь не разбудить. во сне его лицо выглядело совершенно иначе: исчезло привычное напряжение вокруг глаз, расслабились плечи, дыхание стало ровным. даже следы вчерашних побоев теперь казались особенно заметными на фоне спокойного выражения лица. джихе невольно вспомнила, сколько раз за последние дни смотрела на него с раздражением, сколько раз думала, что он намеренно делает из неё идиотку, скрывая правду, и как легко теперь эти воспоминания переплетались с пониманием того, почему он поступал именно так.

джихе всё ещё не могла сказать, что полностью простила его. некоторые вещи невозможно стереть одним разговором. но впервые ей стало понятно, что за каждым его молчанием стоял не холод и не безразличие, а страх за неё. от этой мысли внутри стало странно тяжело. джихе медленно отвела взгляд, осторожно высвободилась и поднялась с дивана, поправляя растрёпанные волосы. сонджэ едва заметно пошевелился, но не проснулся. она на несколько секунд задержалась рядом, затем тихо ушла на кухню.

через некоторое время квартира наполнилась запахом горячей еды. джихе поставила на стол две миски, налила воду в стаканы и достала всё, что нашлось в холодильнике. завтрак получился самым обычным: простая еда, тишина и утренний свет, постепенно заполняющий комнату. когда сонджэ наконец появился на кухне, волосы у него были растрёпаны, а взгляд оставался сонным. он остановился у дверного проёма и несколько секунд молча смотрел на стол, будто не ожидал увидеть там еду. джихе не подняла головы, продолжая что-то перекладывать в своей тарелке, словно ничего особенного не происходило.

сонджэ сел напротив. некоторое время они ели молча. в этой тишине не было вчерашней враждебности, но и привычной лёгкости между ними пока тоже не появилось. она казалась осторожной, почти хрупкой. джихе несколько раз поднимала глаза и снова опускала их, собираясь с мыслями. наконец она отложила ложку и сцепила пальцы на краю стола. вчерашняя информация всё ещё не давала ей покоя. теперь, когда сонджэ рассказал ей правду, в голове возникало ещё больше вопросов, чем раньше. особенно один.

— если бэкджин действительно расследует смерть моей матери... почему он никогда ничего мне не сказал? — сонджэ перестал есть. несколько секунд он смотрел на свою тарелку, словно надеялся найти там ответ. затем медленно положил ложку и откинулся на спинку стула. ему явно не хотелось снова возвращаться к этой теме, но теперь скрывать от неё что-либо было бессмысленно. он провёл ладонью по лицу и устало посмотрел на Джихе.

— потому что ты бы полезла туда сама. — джихе чуть приподняла брови. в её взгляде не было прежней вспышки злости, только недоверие и желание наконец разобраться.

— и что в этом плохого?

сонджэ некоторое время молчал. он хорошо знал бэкджина и понимал, насколько далеко тот способен зайти ради своей цели. но теперь, после всего сказанного ночью, он уже не хотел снова отвечать за джихе чужими решениями. поэтому просто сказал, что бэкжэин не хотел втягивать её, пока не убедится, что дело действительно связано с её матерью.

джихе опустила взгляд. это объяснение не удовлетворило её полностью. наоборот, оно только сильнее заставило задуматься. если бэкджин действительно не хотел её втягивать, почему тогда продолжал собирать информацию о её семье? почему следил за людьми, связанными с прошлым госпожи ли? и самое главное — почему вокруг этого расследования уже появлялись люди, готовые угрожать оружием? она медленно подняла взгляд на сонджэ.

— тогда почему всё это началось с тридцати миллионов? — на этот раз он ответил не сразу. сонджэ посмотрел на неё, и в его глазах снова появилось то выражение, которое она уже видела ночью. но теперь между ними было одно важное отличие — он больше не пытался спрятаться за ложью.

— потому что эти деньги никогда не были просто долгом. — джихе замерла.

ложка в её пальцах едва заметно дрогнула. она медленно положила её обратно на стол, а сонджэ продолжил объяснять: деньги были частью цепочки, которая тянулась гораздо глубже, чем она предполагала. люди, которым она отдавала деньги, сами могли даже не понимали, откуда началась эта история. кто-то получал приказ, кто-то передавал его дальше, а настоящая причина оставалась спрятанной за чужими именами и поддельными долгами.

джихе слушала молча. чем больше она узнавала, тем сильнее ощущала неприятную пустоту внутри. всё, что она считала своей жизнью последние годы, постепенно превращалось в чужую игру, в которой ей отводилась роль, о которой она даже не знала. её мать, деньги, бэкджин, сонджэ, загадочный мужчина из кафе — всё начинало соединяться, но центрального ответа всё ещё не хватало и именно тогда в её голове появилась мысль, от которой стало не по себе.

если бэкджин столько времени копал прошлое её матери... что именно он надеялся найти?

к боулингу они пришли ближе к полудню. всю дорогу джихе почти не разговаривала, и сонджэ тоже не пытался нарушить её молчание. после утреннего разговора между ними словно установилось новое, непривычное равновесие: они больше не избегали друг друга, но и делать вид, будто всё произошло само собой, не собирались. джихе шла немного впереди, сжимая пальцы в кармане куртки, и чем ближе становилось знакомое здание, тем сильнее внутри нарастало раздражение. она пыталась держать себя в руках, потому что прекрасно понимала: если сейчас даст эмоциям выйти наружу, бэкджин снова сможет перевести разговор туда, куда ему будет удобно. поэтому она заранее решила говорить спокойно. коротко. прямо. без крика.

дверь кабинета открылась без стука. бэкджин сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. он поднял глаза сначала на джихе, потом на сонджэ, и его лицо осталось совершенно спокойным. только взгляд задержался на них чуть дольше обычного. джихе остановилась перед столом, даже не поздоровавшись.

— ты расследуешь смерть моей матери. — прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

— кто тебе сказал? — бэкджин медленно положил ручку. этот вопрос мгновенно задел её. джихе усмехнулась, но в этой усмешке не было ничего весёлого.

— тебе действительно интересно только это? — она сделала шаг вперёд. — ты знал. знал про деньги. знал, что люди, которым я их отдавала, связаны с прошлым моей семьи. знал, что вокруг меня происходит что-то опасное. и всё это время молчал.

— я не собирался втягивать тебя, пока не получу достаточно доказательств.

— ты не собирался втягивать меня? — голос джихе стал тише. от этого он прозвучал гораздо опаснее. — меня уже втянули. — она сжала челюсть и на секунду отвела взгляд, пытаясь подавить вспышку злости. перед глазами снова возник вчерашний летник, спокойное лицо мужчины, его рука под столом, холодный металл на её коленях. воспоминание вызвало неприятный холод вдоль позвоночника. — вчера ко мне подошёл один человек. — сонджэ мгновенно поднял голову. джихе продолжила, всё ещё глядя на бэкджина: — он знал тебя. — бэкджин не пошевелился. — сказал, чтобы ты перестал копать. — пауза. — иначе всё закончится очень плохо.

— какой человек? — сонджэ нахмурился. джихе словно только сейчас поняла, что проговорилась. она посмотрела на него, но было уже поздно. слишком много эмоций накопилось за последние часы, и теперь слова вырывались быстрее, чем она успевала их остановить.

— мужчина лет пятидесяти... бордовый пиджак... он дал мне банановое молоко ещё до этого, а потом... — она замолчала. сонджэ уже смотрел на неё совершенно иначе.

— а потом что?

— у него был пистолет. — тишина ударила по комнате сильнее любого крика. сонджэ резко поднялся со стула.

— что? — его голос впервые за весь разговор сорвался. он повернулся к джихе, словно не мог поверить услышанному. джихе вздрогнула от его реакции.

— сонджэ...

— какого хуя ты мне не сказала?! — он сделал шаг к ней, но остановился, заметив её выражение лица. злость в нём мгновенно смешалась со страхом, который он уже не мог скрыть. — ты сидела напротив человека с оружием и молчала?!

— а когда я должна была тебе сказать? между кофе и панической атакой? — джихе тоже начала злиться. сонджэ замолчал. сэрин, до этого стоявшая у двери, медленно опустила бутылку воды. её улыбка исчезла.

— подождите... — она посмотрела на джихе. — какой ещё пистолет?

— он угрожал бэкджину. — сэрин перевела взгляд на бэкджина. тот всё это время молчал. не задал ни одного вопроса. только сидел неподвижно, глядя куда-то перед собой. сонджэ заметил это и его взгляд стал подозрительным.

— ты знал?

— нет. — ответ прозвучал слишком спокойно. сонджэ несколько секунд смотрел на него, пытаясь понять, врёт ли тот.

а бэкджин уже мысленно складывал последние детали. всё шло по плану.он специально позволил напряжению между ними расти. знал, что рано или поздно он заметит возможность подобраться к джихе тогда, когда рядом не будет сонджэ. знал, что тот не удержится от попытки заставить её передать предупреждение и он действительно появился. прямо перед ней, с пистолетом.

бэкджин лишь слегка опустил взгляд на лежащую перед ним папку. он выражал только холодное спокойствие человека, который получил подтверждение собственной догадки.

бэкджин уже собирался открыть папку, когда телефон джихе, лежавший на краю стола, неожиданно завибрировал. резкий звук разрезал тишину кабинета. джихе опустила взгляд на экран и сразу нахмурилась — звонила тётя. почему-то от одного её имени внутри появилось неприятное предчувствие. она несколько секунд смотрела на телефон, будто надеялась, что звонок прекратится сам, но затем всё-таки провела пальцем по экрану и поднесла его к уху.

— алло?

— джихе... ты сейчас дома?

— нет... — на другом конце повисла короткая пауза.

— не возвращайся домой. — голос женщины был настолько серьёзным, что джихе сразу перестала говорить.

джихе застыла. её взгляд медленно поднялся на бэкджина, затем на сонджэ. никто не слышал слов из телефона, но по её лицу сразу стало понятно, что разговор изменился.

— что? почему? — женщина на секунду закрыла глаза, словно принимая решение, которого боялась много лет.

— помнишь старый причал у реки хан? где я водила тебя маленькой? — джихе молча кивнула, хотя тётя этого не могла видеть. — приходи туда. одна.

— тётя, что происходит? — на этот раз женщина не ответила сразу. она снова посмотрела на освещённые окна квартиры джихе и тихо произнесла:

— я расскажу тебе всё.

и звонок оборвался. джихе несколько секунд продолжала держать телефон у уха, не двигаясь. затем медленно опустила руку. она подняла глаза на бэкджина. тот смотрел на неё молча и этого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять — он тоже услышал в её словах нечто большее, чем обычное предупреждение.

____

19 ноября 2005 год

ночь была непривычно тихой. дождь закончился ещё несколько часов назад, но мокрый асфальт всё ещё блестел под редкими фонарями. город постепенно затихал, машины проезжали всё реже, а окна домов одно за другим гасли, оставляя улицу почти пустой.

возле старого автомобиля, припаркованного за несколько кварталов от главной дороги, минсук стоял уже больше двадцати минут. в руке он держал небольшую тёмную сумку, пальцы крепко сжимали её ручку. обычно он был человеком, который сохранял спокойствие даже тогда, когда вокруг всё начинало рушиться, но сегодня это спокойствие исчезло. он постоянно прислушивался к звукам машин, каждый раз напрягаясь, когда где-то вдали появлялся свет фар.

наконец из темноты показалась знакомая фигура. женщина быстро шла к нему, придерживая пальцами пальто, чтобы оно не распахивалось от ветра. волосы прилипли к щекам от оставшейся после дождя влажности. минсук сразу шагнул ей навстречу, забрал сумку из её рук и оглянулся через плечо, проверяя улицу.

— ты одна? — женщина кивнула. она остановилась перед ним, тяжело переводя дыхание, но вместо того чтобы сразу сесть в машину, несколько секунд просто смотрела на него. в её взгляде было столько страха, что минсук невольно отвернулся. он не хотел видеть его. не потому, что ему было всё равно, а потому, что если он позволит себе задуматься о том, что они сейчас делают, то может не найти в себе сил довести всё до конца.

— нам нужно ехать, — тихо сказал он.

— ты уверен? — минсук сжал челюсть и посмотрел на неё.

— если мы останемся, он не пожалеет никого.

имя не прозвучало. оно и не требовалось. оба прекрасно знали, о ком шла речь.

женщина медленно опустила взгляд. несколько секунд её пальцы лежали на животе, почти незаметно, словно она сама ещё не привыкла к этому движению. минсук заметил его, но ничего не сказал. только открыл пассажирскую дверь и подождал, пока она сядет. когда двигатель наконец ожил, он ещё раз посмотрел в зеркало заднего вида. улица оставалась пустой. ни людей, ни машин, ни знакомых лиц. только мокрый асфальт и тусклые фонари.

они уехали.

машина двигалась по ночной дороге, оставляя город позади. женщина сидела у окна и почти не разговаривала. иногда она бросала короткий взгляд на минсука, но каждый раз видела одно и то же напряжённое выражение его лица. обеими руками он держал руль, смотрел только вперёд и практически не моргал.

— ты ведь понимаешь, что назад дороги нет? — тихо спросила она.

— понимаю.

на заднем сиденье лежала сумка, которую он забрал с собой перед побегом. внутри были документы, немного денег и несколько вещей, которые могли навсегда изменить жизнь нескольких людей. но самое опасное находилось даже не там. минсук забрал информацию. имена, адреса, связи, записи о людях, которых мунёль годами держал под контролем.

этот побег уже нельзя было назвать просто бегством, это было предательством.

несколько часов назад минсук ещё стоял в кабинете мунёля, не подозревая, что видит его в последний раз. на столе лежали бумаги, которые он привык видеть каждый день. мунёль сидел напротив, спокойно просматривая документы, а минсук стоял у окна и молчал. разговор тогда казался обычным. почти будничным. но одна фраза заставила его впервые за много лет почувствовать настоящий холод.

— через неделю она должна исчезнуть.

— кто? — минсук медленно повернул голову.  мунёль даже не поднял глаз.

— ты знаешь.