Эпилог

Далия Андерсен

Субботнее солнце заливало просторную террасу нашего особняка плотным, по-весеннему теплым золотистым светом. Мартовский прохладный воздух Осло окончательно уступил место мягкому маю, и сегодня прозрачная гладь бассейна, в которой когда-то едва не утонула моя марокканская гордость, красиво искрилась под лучами полуденного солнца.

Я суетилась у длинного барного стола, расставляя изящные пиалы с марокканским печеньем, финиками и свежими фруктами. Центральное место на столе, разумеется, занимал большой серебряный чайник, из которого уже вовсю тянулся густой, сладкий аромат мяты и кардамона. Сегодня мы ждали самых дорогих гостей. Сегодня на террасе должна была собраться наша старая лицейская банда. Мы сами и наши дети.

Нико неторопливо расхаживал по брусчатке у кромки воды. Его правое плечо, когда-то выжженное спортивной травмой, давно зажило, и теперь он выглядел невероятно расслабленно в простых черных джинсах и свободной футболке. Но главной деталью его образа был широкий эргономичный рюкзак-кенгуру, закрепленный на его мощной груди пловца. Внутри этого рюкзака, завернутая в розовый мягкий слип, устроилась наша трехмесячная Аниса. Она забавно пускала слюни прямо на его футболку, а ледяной король Норвегии бережно придерживал её левой ладонью, покачиваясь с пятки на носок и тихо напевая ей какую-то спортивную колыбельную.

Вдруг со стороны подъездной дорожки раздался оглушительный, победоносный рев мотора, а следом - резкий свист тормозов.

- О Аллах, Ларсен верен себе, - я невольно покачала головой, улыбаясь. - Приехать на семейный обед с шумом гоночного трека - это его фирменный стиль.

Через полминуты стеклянная дверь, ведущая из дома на террасу, с грохотом распахнулась. На пороге появился Теодор. Его кудри, как обычно, напоминали взрыв на макаронной фабрике, пиджак был бесцеремонно закинут на одно плечо, а в правой руке он бережно, словно кубок за высшую математику, нес пластиковое детское автокресло. Из кокона теплого одеяльца наружу торчали пухлые ножки в забавных оранжевых носочках и кудрявая темно-русая голова шестимесячного Лео.

Следом за мужем шла Юна, изящно балансируя на своих балетных каблуках и неся огромную сумку, доверху забитую подгузниками, погремушками и бутылочками. На её лице цвела та самая уютная, чистая улыбка, которая когда-то исцелила её после всех зимних штормов лицея «Stars».

- Андерсен! Принимай капитуляцию немецкого автопрома! - с порога заорал Тео, с грохотом опуская пиджак на плетеный стул. - Моя новая машина на повороте сделала твою белую BMW по всем показателям аэродинамики! Юна всю дорогу визжала от восторга, правда, Пак?

- Тео, замолчи, ради бога! - со смехом воскликнула Юна, шутливо пихая мужа локтем в бок. - Я визжала от ужаса, потому что ты едва не снес дорожный конус на съезде с шоссе! Далия, привет, родная!

Мы с Юной тут же бросились обнимать друг друга, аккуратно обходя Тео с его автокреслом. От неё пахло привычной лавандой, чистотой и детским присыпкой - тем самым шлейфом нашего нового, взрослого счастья.

Нико остановился посреди террасы, лениво переведя свой стальной, серо-голубой взгляд на друга, и на его губах появилась та самая высокомерная, издевательская ухмылка:- Ларсен, твои фантазии о скорости растут пропорционально твоим расходам на памперсы. Обойти мою M5 ты сможешь только в том случае, если я забуду снять её со стояночного тормоза. И вообще, потише, ты мне Анису разбудишь своим математическим ором.

Теодор аккуратно поставил автокресло на шезлонг, освобождая Лео от ремней безопасности, и смерил Нико критическим взглядом бизнес-аналитика:- Оу! Посмотрите на него! Ледяной король в розовом кенгурятнике! Бро, этот девайс на твоей груди выглядит так, будто ты нацепил на себя бронежилет против марокканских подколок. Ну-ка, покажи мне мою племянницу. Лео, смотри, это твой дядя Нико, он в душе всё еще зануда, но теперь умеет менять подгузники на скорость.

Лео, оказавшись на свободе, мгновенно задергал пухлыми ножками в оранжевых носочках, уставился на огромную фигуру Нико своими каре-зелеными глазами с хитрым прищуром и издал такой радостный, пронзительный визг, что Аниса в рюкзаке у Нико действительно зашевелилась. Она медленно открыла свои бездонные серо-голубые глазки, уставилась на Лео и внезапно забавно сморщила курносый нос, готовясь заплакать.

- Ну вот, я же говорил, - проворчал Нико, левой рукой аккуратно доставая дочь из слинга и прижимая её к своему широкому плечу. - Твой мини-клон, Тео, обладает слишком разрушительной частотой звука. Моя дочь привыкла к тишине Далии, а не к твоим математическим крикам.

- Бро, это не крики, это альфа-тестирование голосовых связок! - Теодор присел на корточки перед шезлонгом, забавно строя сыну гримасы. - Лео просто объясняет твоей принцессе, что через пару лет он будет катать её на своей оранжевой коляске со скоростью света. Смотри, Андерсен, у твоего ледяного взгляда появился достойный конкурент. Наш Ларсен-младший смотрит на тебя с коэффициентом презрения три и две десятых.

Мы с Юной сидели за барной стойкой, наливая горячий мятный чай в стаканы, и просто хохотали во весь голос, наблюдая за этим баттлом двух молодых отцов. От их прежнего лицейского пафоса не осталось и следа - теперь они всерьез мерились тем, у кого ребенок быстрее набирает вес и чья таблица прикорма эффективнее.

- Далия, я не могу, они просто невыносимы, - шепнула Юна, вытирая слезы смеха с глаз и делая глоток ароматного чая. - Теодор дома завел отдельную папку на компьютере, куда загружает графики сна Лео. Если сын просыпается на три минуты позже расписания, у Ларсена начинается паника, он бежит проверять настройки мобиля.

- Нико не лучше, поверь, - улыбнулась я, поправляя изумрудную цепочку-снежинку на шее. - Он вчера полчаса доказывал нашему педиатру, что техника плавания Анисы в ванночке во время купания идеально имитирует кроль, и её нужно срочно зачислять в резерв олимпийской сборной. Доктор просто кивала с таким видом, будто у Нико начался гормональный кризис.

Тем временем парни перенесли детей на большой, пушистый ковер, который мы специально расстелили в тени террасы. Лео уверенно уселся, опираясь ладошками о ворс, а Нико аккуратно уложил Анису на животик рядом с ним. Шестимесячный кудрявый бутуз и трехмесячная кроха в розовом слипе замерли, изучая друг друга.

- Так, Андерсен, смотри, - Теодор присел рядом на корточки, упершись руками в колени своего дорогого костюма. - Логистика их взаимодействия нарушена. Твоя дочь лежит на траектории его левого апперкота. Если Лео сейчас случайно уронит на неё своего плюшевого жирафа, это будет считаться нарушением границ синего спектра?

- Если твой сын заденет Анису, Ларсен, - лениво, но со стальной угрозой произнес Нико, усаживаясь на ковер по-турецки и бдительно контролируя каждое микродвижение Лео. - Я аннулирую твою скидку на абонемент в мой бассейн, и тебе придется отрабатывать свои балетные па прямо на асфальте парковки. И вообще, посмотри на его носки. Оранжевые? Серьезно? Вы с Юной до сих пор не можете отпустить этот ваш Бьерновский проект?

- Оранжевый - это цвет тепла и высокой конверсии счастья, Андерсен! - победоносно вскинул подбородок Теодор. - Это вам не ваш синий ледник, где все замерзают от занудства. Лео, покажи дяде Нико, как мы взламываем его систему безопасности. Ну-ка, хватай его за палец!

Лео, словно поняв команду отца, внезапно протянул свою пухлую ручку и со всей силы ухватил Нико за указательный палец правой руки. Нико замер, его ледяные глаза округлились, а на лице появилась та самая глупая, беспомощная и невероятно нежная улыбка, которую он обычно прятал от всего мира. Он аккуратно, едва дыша, позволил малышу сжимать свою ладонь.

- Ладно, Ларсен... Один - ноль в пользу твоей кудрявой математики, - тихо произнес мой ледяной король, бережно поглаживая Лео по голове левой рукой. - Характер у него точно твой. Такой же наглый и упрямый.

Мы с Юной подошли к ковру, неся тарелки со сладостями. Я присела рядом с Нико, и он тут же перевел на меня свой стальной, но такой согретый любовью взгляд серо-голубых глаз. Его левая рука аккуратно скользнула по ковру, едва касаясь края моего изумрудного платья. Мы по-прежнему чтили наши традиции скромности, но это минимальное расстояние между нами дышало такой колоссальной силой, что мне казалось, будто мартовское солнце из нашего общего лицейского прошлого до сих пор горит внутри нашего дома.

- Ну что, молодые отцы, - улыбнулась я, переводя взгляд с Лео на Анису, которая уже вовсю пыталась дотянуться до оранжевого носочка своего друга. - Ваша аналитика подгузников завершена? Чай остывает.

- Наша аналитика только начинается, Далия, - Теодор Ларсен вальяжно поднялся с ковра, подхватил Юну за талию и мимоходом поцеловал её в макушку, отчего балерина счастливо заулыбалась. - Впереди у нас интеграция детей в детский сад, подсчет затрат на высшее образование и, самое главное, заезд на загородной трассе в следующую субботу. Андерсен, я всё еще жду реванша.

- Мечтай, Ларсен, - бархатно рассмеялся Нико, поднимая Анису на руки и прижимая её к своей широкой груди. - На загородной трассе у тебя нет ни единого шанса против моего V8.

Мы все вместе громко, чисто рассмеялись, и этот майский день на террасе нашего особняка академии «Stars» стал еще одной идеальной, согретой солнцем строчкой в нашей общей книге жизни. Пройдя сквозь шторма, грязную ложь, слезы предательства и крушение прошлых иллюзий, наша четверка выстояла. Мы построили свою собственную, нерушимую крепость, где больше не было места холоду - только чистый, звенящий смех наших детей, нерушимая дружба и всепоглощающая, вечная любовь под мирным и залитым весенним светом небом Норвегии.

Конец.