Глава 31. Символ вечной зимы

Нико

Когда наша пятничная прогулка по мартовскому Осло подошла к концу, мы нехотя начали прощаться. Теодор, по-прежнему бережно прижимая к себе Юну, вызвался проводить её до дома, обмениваясь с ней какими-то тихими, только им понятными балетными шуточками. Я же, поймав попутное такси, поехал вместе с Далией. Моё правое плечо, согретое её ладонью на скамейке в парке, парадоксальным образом почти перестало ныть. Металлическая блокада в суставе, конечно, еще не была сделана, но её марокканское тепло подействовало на меня сильнее любых спортивных анальгетиков.

Я проводил Далию до самой темно-синей двери её дома. На пороге она обернулась, её серо-зеленые глаза в мягком вечернем свете фонарей казались бесконечно глубокими. «Помни про обещание, Андерсен. Осторожнее на дистанции», - тихо напомнила она, поправляя свой кремовый платок. Я лишь молча кивнул, не сводя с неё глаз, пока дверь за её спиной не закрылась.

Оставшись один на заснеженном крыльце, я засунул руки в карманы черного пальто, и в этот момент внутри меня что-то окончательно, бесповоротно щелкнуло. Маска, которую я носил годами, не просто треснула - она рассыпалась в пыль. Я понял, что больше не хочу и не могу провести без этой упрямой, гордой девчонки ни одного дня. Мне было тотально плевать на свой возраст, на грядущий чемпионат, на вопли отца и на все условности этого мира. Я хотел, чтобы она была моей. Навсегда. По-настоящему.

Спустившись по бетонной дорожке, я сел в такси и коротко бросил водителю адрес элитного ювелирного дома в самом центре Осло, на Карл-Йоханс-гате.

В ювелирном салоне царила привычная, приглушенная роскошь: мягкий свет галогеновых ламп, глянцевые стеклянные витрины, обитые черным бархатом, и звенящая, пафосная тишина. Я неторопливо ходил между стеллажами, рассматривая выставленные под стеклом кольца для помолвки. Белое золото, платина, огромные классические бриллианты в несколько карат, переливающиеся тысячами искусственных искр... Я смотрел на них, но внутри не было ровным счетом ничего. Ро ро ровным счетом. Никакое кольцо мне не нравилось. Среди сотен этих безупречных, баснословно дорогих украшений не было ни одного, которое подошло бы моей Снежинке. Все они казались мне какими-то бездушными, стерильными, слишком норвежскими и фальшивыми - в точности как Астрид со своим «тихим люксом». Далии не подошла бы эта банальная классика. Её красота была другой - благородной, редкой, согретой жарким солнцем Марокко и защищенной её строгими традициями.

Я хмуро застыл у очередной витрины, раздраженно потирая ноющее плечо, когда ко мне бесшумно подошла молодая женщина-консультант в строгом черном костюме. Она вежливо, но ненавязчиво улыбнулась:- Молодой человек, добрый вечер. Вам помочь с выбором? Ищете что-то конкретное?

Я перевел на неё свой тяжелый, усталый взгляд серо-голубых глаз и хмуро выдохнул:- Да, если можно. Я ищу кольцо. Девушке. Хочу сделать ей предложение, но... мне абсолютно ничего не нравится из того, что здесь представлено.

Консультант понимающе кивнула, оценив мой дорогой блейзер академии и часы, и слегка склонила голову набок:- Хм, это частая проблема, когда хочется найти что-то действительно уникальное. Опишите вашу девушку. Какая она? Что она любит? Каков её стиль?

И тут меня словно прорвало. Мой привычный стальной щит безразличия испарился, и я поймал себя на том, что впервые в жизни весело, увлеченно и с какой-то бешеной, мальчишеской гордостью рассказываю постороннему человеку о своей девчонке.

- Ну... она невероятно красивая, - начал я, и на моих губах сама собой появилась мягкая, глупая улыбка. - Понимаете, у неё идеальная светлая кожа, точеные, высокие скулы и чувственные полные губы. Но главное - это её глаза. Большие, миндалевидные, серо-зеленые... В них настолько глубокий взгляд, что когда она смотрит на тебя упрямо, кажется, будто весь мир вокруг замирает. А её смех - это просто нечто. Он такой искренний, звонкий, чистый, от него в груди сразу всё оттаивает. Она мусульманка, кстати. Приехала к нам из Марокко, из самой Касабланки. Она покрытая, всегда носит потрясающие, изысканные хиджабы глубоких оттенков - изумрудные, графитовые, кофейные... Её стиль - скромный, дорогой оверсайз, длинные кашемировые пальто и массивные кольца. Она безумно талантливая, графический дизайнер, везде носит с собой планшет и постоянно что-то рисует. И от неё всегда пахнет ванилью и какими-то восточными специями... Этот шлейф выделяет её в любой толпе. Она сильная духом, гордая, знает себе цену и никогда не прогибается под чужое мнение. Я её всегда дразню, называя Снежинкой, потому что в наш первый день знакомства в школьном саду на её нос упала первая в её жизни снежинка, и она замерла с таким детским, чистым восторгом...

Я замолчал, внезапно осознав, что говорю без остановки уже пару минут, а женщина-консультант слушает меня с завороженной, невероятно теплой улыбкой.

- Вы так потрясающе о ней рассказываете... Похоже, вы действительно влюблены до безумия, - тихо произнесла она, и в её глазах блеснуло искреннее восхищение. - Знаете, я, кажется, знаю, что вам предложить. Но... скажите, это обязательно должно быть кольцо?

Я удивленно нахмурился, не понимая её логики:- В смысле? Почему не кольцо? Принято ведь делать предложение с кольцом.

- Традиции - это прекрасно, но ваша девушка, судя по описанию, сама по себе уникальна и далека от банальных шаблонов, - консультант заговорчески подмигнула мне. - Раз уж она мусульманка, и вы так трепетно относитесь к её культуре и вашим личным символам. Подождите секунду.

Она отошла к сейфу в глубине зала, открыла его и через полминуты вернулась обратно, держа в руках изящную квадратную коробочку нежно-розового оттенка, перевязанную шелковой лентой. Она аккуратно поставила её на стеклянную витрину передо мной и открыла крышку.

Я замер, и у меня внутри всё буквально перевернулось от хлынувшего потока эмоций. Сердце пропустило удар.

Внутри коробки, на подложке из мягкого черного бархата, покоилась тончайшая, невероятно изящная цепочка из розового золота. А на ней... на ней висел потрясающий, ювелирно выполненный кулон в виде снеж... снежинки. Каждая её грань была инкрустирована чистейшими, прозрачными бриллиантами огранки, которые складывались в идеальные лепестки ледяного цветка. В центре снежинки горел крошечный, но безупречный бриллиант, который под светом ламп вспыхивал слепящим, чистым огнем. На нижней крышке коробки красивым шрифтом была выведена золотая надпись: «LA VIE EST BELLE».

Оно было идеальным. Эта цепочка и этот кулон были полным, абсолютным олицетворением моей Далии. Её чистоты, её скромности, её ледяной гордости снаружи и этого ослепительного, бриллиантового тепла внутри. Это была её личная крепость, застывшая в драгоценном металле. Символ нашей первой встречи в саду академии «Stars», символ всех моих ночных строчек в телефоне и этого прозвища, которое стало для нас обоих началом новой жизни.

- Это оно... - глухо, едва слышно произнес я, не в силах оторвать взгляда от сверкающей снежинки. - Я забираю её. Прямо сейчас.

- Я так и думала, - улыбнулась консультант, аккуратно закрывая розовую коробочку. - Поверьте, этот кулон скажет ей о ваших чувствах гораздо больше, чем любое, даже самое дорогое кольцо. Мусульманские девушки очень ценят, когда мужчина уважает их индивидуальность.

Пока женщина оформляла покупку и упаковывала подарок, я стоял у кассы, чувствуя, как внутри меня разгорается настоящий, всепоглощающий пожар. Я сжимал в кармане банковскую карту, а перед моими глазами стояла завтрашняя суббота. Чемпионат страны по плаванию. Моё больное, воспаленное плечо. Но теперь мне было абсолютно плевать на эту боль. На дистанции баттерфляем, когда связки ротатора начнет выжигать огнем, я буду знать, ради кого совершаю этот финальный рывок. Я выиграю это золото. Я докажу отцу, докажу лицею, докажу всему миру, что я лучший.

А сразу после финиша, прямо у кромки бассейна, на глазах у всей нашей банды, у Тео, Юны и под прицелом сотен объективов камер, я подойду к ней. К моей упрямой марокканской Снежинке в её синем пальто. Я достану эту розовую коробочку с надписью «LA VIE EST BELLE», надену эту изящную бриллиантовую цепочку на её шею и при всех сделаю ей предложение стать моей женой. Навсегда. По нашим собственным, согретым солнцем правилам.

Я забрал фирменный пакет с покупкой, вежливо поблагодарил консультанта и вышел из ювелирного салона на Карл-Йоханс-гате. Вечерний Осло зажигал свои редкие, аккуратные огни, а с темного мартовского неба на мое расстегнутое пальто лениво начали опускаться крупные, пушистые белые хлопья. Я поднял голову к хмурым тучам, ловя лицом холодные капли, и впервые в жизни улыбнулся наступающей зиме. Мой лед растаял окончательно, уступая место этой бриллиантовой снежинке, которая теперь навсегда заняла главное место в моем сердце.