Часть 5

***

Когда мы уже были вместе с Беллой дома, то ей сразу же пришлось помучиться, чтоб успокоить Рене. Но с большими усилиями у нас это получилось. Почему у нас? Потому что я помогала ей отвечать так ещё оказывается, Рене беспокоилась и за меня. Когда мы закончили этот телефонный разговор и я уже хотела уйти в свою комнату, то через окно влетела Анника. Белла вздрогнула, едва не выронив телефон из рук. А я едва не вскрикнула от неожиданности, но в последний момент прикусила губу, чтобы не разбудить Чарли, который уже спал. Шторы взметнулись, впуская ночной холод, а Анника легко приземлилась на пол, будто это было её обычное хобби, врываться в комнаты через окна.

— Хоть раз постучи, как нормальный человек! — прошипела Белла, хватаясь за сердце.

— Предупреждать надо заранее о таком. Так и до инсульта доведёшь!

Анника фыркнула и опустилась на край стола, покачав ногой, будто ей было весело наблюдать за нашей реакцией.

— Ну извините, что не устроила вам торжественный визит через парадную дверь, — протянула она с нарочитой невинностью. — Хотите, в следующий раз позвоню в дверь, а потом ещё спою серенаду под окном?

Мы с Беллой закатили глаза одновременно и я пошла села обратно в кресло, в котором сидела до этого.

— Где Кая потеряла?

— Он сказал, что не хочет присутствовать на наших "девчачьих" разговоров.

Белла усмехнулась и поставила телефон на тумбочку.

— Ну и правильно, а то я в этот раз умру от смеха.

Анника довольно прищурилась, явно довольная реакцией.

— Вот именно! — отозвалась она, сложив руки на груди. — Ему и не надо знать, о чём мы тут болтаем. Пусть думает, что у нас секретный клуб.

Я хмыкнула, подтянув ноги к себе и устроившись поудобнее в кресле.

— Он уже так думает.

В комнате раздался наш смех. Мы старались смеяться тихо, чтобы не разбудить Чарли, но всё равно едва держались. Когда мы наконец успокоились, Белла сменила тему.

— Так, о чём вы разговаривали у Карлайла? — она посмотрела сначала на меня, потом на Аннику. — Я знаю только до того момента, как Кас вышла. А что было потом?

Анника лениво облокотилась на спинку стола, её губы тронула лёгкая усмешка.

— Были банальные разговоры о прошлом. И он попросил нас, чтобы мы поискали этих кочевников. Потом зашла Розали и мы ушли.

Белла косо на неё посмотрела.

— Я бы не сказала, что разговоры об убийствах и жизнь в Вольтури "банальные".

Я хмыкнула.

— Ладно об этом. Вот мне интересно. Карлайл понял, что Из знает о вампирах? Я думала они будут сильно переживать насчёт этого.

Анника дернула плечом, будто сбрасывая с себя невидимый груз.

— Скорее всего, он понял. Он слишком наблюдательный, чтобы не заметить этого. Поэтому, наш разговор с Карлайлом и прервала Розали. Она нам не доверяет.

Я усмехнулась и подтянула ноги к груди.

— Ну, можно её понять. Семья веками пряталась, держала маску, а тут появились мы и все пошло по трещинам.

Мы с Анникой сразу заметили, как Белла напряглась. Всё-таки, любовь творит чудеса — достаточно одного упоминания, и она уже закрывается, будто защищается.

— В этом нет твоей вины, Из, — тихо сказала Анника. — Не бери это близко к сердцу.

Она покачала головой, и в её глазах мелькнула грусть.

— Я не расстраиваюсь, просто... — Белла замялась, сжав руки в замок. — Мы же только начали с Эдвардом нормально общаться. А тут сразу такое... как будто всё рушится, ещё даже толком не начавшись.

Анника криво усмехнулась и медленно наклонилась вперёд, её глаза блеснули в полумраке.

— Из, у вас никогда не будет "спокойно и нормально". С вампирами это невозможно. — она слегка пожала плечами. — Но знаешь что? Иногда именно в этом и есть вся суть.

Белла подняла на неё взгляд, полный сомнений и чего-то почти отчаянного.

— А если Эдвард... решит, что это слишком? Что я не стою всех этих проблем?

Я, не раздумывая, наклонилась ближе.

— Тогда он дурак. Потому что ты стоишь большего. Ты должна быть уверенной в себе, Из. Знай себе цену.

Белла замерла, будто мои слова застали её врасплох. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и в её взгляде смешались удивление и что-то вроде благодарности.

— Я... не привыкла к такому, — призналась она шёпотом. — Всё время кажется, что я должна оправдывать чьи-то ожидания. Что меня можно заменить.

Анника фыркнула и закатила глаза, но её голос прозвучал серьёзно:

— Вот в этом и твоя ошибка. Ты — не вещь, чтобы тебя заменяли. Ты — выбор. И Эдвард уже его сделал, нравится это его семье или нет.

Белла чуть улыбнулась, но тут же прикусила губу, будто боясь позволить себе поверить в эти слова.

— Ты не обязана быть идеальной, Из. Ты просто должна быть собой.

Тишина повисла теплее, чем прежде. В ней уже не чувствовалось отчаяния — только осторожная надежда. Белла впервые за вечер выглядела спокойнее, её плечи расслабились. Анника довольно прищурилась.

— Ну вот, — сказала она лениво, — я даже начинаю думать, что наш клуб действительно работает. Белла получает уверенность, мы — заряд бодрости. Все довольны.

Она хитро усмехнулась и добавила:

— А вот что думает Эдвард, узнаем завтра.

В этот момент на моём телефоне вспыхнул экран. Я опустила взгляд — сообщение. И, судя по имени отправителя, не только Эдвард решил проявить инициативу. Анника моментально склонилась ближе, её глаза азартно блеснули.

— И похоже узнаем не только про Эдварда. Да, Кас?

Я закатила глаза, но покрасневшие щеки явно выдавали меня. Белла приподнялась с кровати и с интересом уставилась на меня.

— Это тебе Джаспер пишет?

Я чуть не подавилась воздухом.

— Что? Нет! — слишком поспешно вырвалось у меня, и это только подлило масла в огонь, раскрывая меня.

Анника прыснула, прикрывая рот ладонью, а Белла с загадочной улыбкой опустилась обратно на кровать.

— Если бы это был не Джаспер, ты бы не краснела так. — протянула она многозначительно.

— Вы неисправимы, — пробормотала я, уткнувшись в экран. — И вообще, это не ваше дело.

Анника лениво перекинула ногу через край кровати и фыркнула:

— Всё, что вызывает такую реакцию, автоматически становится нашим делом.

Я вздохнула и, понимая, что сопротивление бесполезно, перевернула телефон так, чтобы они увидели экран. Там сияло всего два слова:

" — Ты не спишь?".

Белла тихо ахнула, будто прочитала признание в любви, а Анника закатила глаза, но уголки её губ всё равно дрогнули.

— "Ты не спишь?" — протянула она насмешливо. — Какое... драматичное начало. Прямо искра в ночи.

Белла придвинулась ближе, сияя, как лампочка.

— Ну? Отвечай! — подбодрила она, будто решалось что-то жизненно важное.

Я спрятала лицо в ладонях и простонала:

— Почему у меня ощущение, что я на экзамене, а вы мои строгие экзаменаторы?

— Потому что так и есть, — без тени смущения заметила Анника. — Давай, Кас. Напиши ему что-то.

— Например? — я выглянула из-под пальцев, чувствуя, как щеки всё ещё горят.

Белла улыбнулась мягко, но глаза у неё светились азартом:

— Просто "а ты?". Это коротко и мило.

Анника щёлкнула пальцами, словно ставя точку:

— Отлично. Пусть думает, что ты загадка. Мужчины на это клюют.

Я обречённо посмотрела на экран, пальцы сами собой напечатали ответ. Сердце громко ударило, когда сообщение улетело. Экран мигнул снова почти сразу, как будто он сидел и ждал моего ответа.

" — Выйдешь? Всего на пару минут".

Анника и Белла переглянулись так синхронно, будто тренировались.

— Ну всё, — сказала Анника, спрыгивая с кровати. — Либо ты выходишь сама, либо я тебя выталкиваю отсюда.

Белла едва сдерживала смех и азартно кивала. Я прикусила губу, уставившись на экран, будто от этого сообщение могло исчезнуть. Сердце грохотало в ушах, и, казалось, весь дом сейчас услышит, как оно бьётся.

— Вы сговорились, да? — прошептала я, бросив на них полный отчаяния взгляд.

— Ага, — хором ответили Белла и Анника, даже не скрывая довольных ухмылок.

Я закатила глаза, но уже понимала, что выхода у меня нет. С этими двумя спорить — себе дороже. Поднявшись, я бросила телефон на кровать, натянула свою кофту, которая весела на кресле.

— Давай быстрее, пока он там не застыл как статуя.

Я подошла к окну и на секунду замерла. Внутри всё сжималось от волнения и любопытства тоже. В конце концов, осторожно приоткрыв створку, я выглянула наружу. На темной лужайке, подсвеченной тусклым светом фонаря, стоял Джаспер. Руки в карманах, взгляд поднят прямо ко мне. Он выглядел так спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась напряжённость, будто он сам едва решился на этот шаг.

Я сглотнула и обернулась на девчонок. Белла и Анника замерли, словно болельщики, которые ждали финального гола.

— Идите вы к чёрту, — пробормотала я сквозь зубы, но уголки губ всё равно дрогнули.

— Обещаю не подслушивать!

Анника вскинула руки в притворной невинности, с таким то слухом и не подслушивать. Ага, конечно, тут же поверила. Белла прикусила губу, но улыбка всё равно рвалась наружу.

— Ну всё, Кас, — подбодрила она шёпотом. — Давай. Иди.

Анника встала все таки со стола и сразу оказалась на кровати рядом с Беллой. Я выдохнула, стараясь хоть немного унять сердцебиение, и перекинула ногу через подоконник. Ночной воздух обдал прохладой, и в этот миг все тревоги смешались в один сплошной комок.

Я мягко приземлилась на траву и подняла взгляд. Все таки ночные сбегание из дома и не этому научат. Джаспер стоял совсем близко, и теперь, когда между нами не было стекла, его присутствие ощущалось гораздо сильнее. Он будто впитывал в себя ночь — тёмный, сдержанный, но в то же время... опасно притягательный.

— Пойдём отсюда. — сразу начала я. Потому что, некоторым любопытным девочкам будет очень интересно послушать.

Я взяла его за локоть и мы двинулись по лужайке, я почти физически почувствовала, как два взгляда прожигают мне спину сквозь стекло. Даже если они и пытались держать слово, я была уверена — Белла прикусила губу от любопытства, а Анника наверняка уже строила в голове дюжину саркастичных комментариев.

— Ты в курсе, что у тебя поклонницы на трибуне? — тихо заметил Джаспер, когда мы отошли чуть дальше. В его голосе скользнуло что-то похожее на усмешку.

— Уж слишком заметно? — фыркнула я, отпуская его локоть, но шагая рядом.

— Достаточно, чтобы я понял: если ты вернёшься через пять минут, они будут разочарованы.

Я с интересом уставилась на него:

— А ты хочешь, чтоб я осталась с тобой подольше?

Он чуть заметно вскинул брови, будто проверяя, серьёзно ли я это сказала. В его взгляде промелькнула тень усмешки, но голос остался ровным:

— Что будет, если я скажу "да"?

— Тогда, — ответила я, чувствуя, как слова выходят мягче, чем я ожидала, — мне может быть придётся остаться.

Джаспер на секунду приподнял бровь, а затем его губы скривились в той самой лёгкой, почти невесомой улыбке, что заставляла меня терять почву под ногами. Он посмотрел прямо в мои глаза, и на мгновение я ощутила, как его взгляд пронзает глубже, чем просто поверхностное внимание. Будто он видел не только выражение лица, но и всё, что я пыталась скрыть за словами.

— Вижу, — тихо сказал он. — Ты сама не ожидала, что скажешь так.

Я слегка прикусила губу, стараясь не отвести взгляда.

— Может быть. Но и ты не ожидал, что это услышишь.

— Верно, — он кивнул, не отрываясь. — Но мне это нравится.

В его голосе не было привычной холодности, наоборот, он звучал теплее, чем я привыкла от него слышать. И это тепло сбивало с толку куда сильнее, чем любые колкие фразы.

Мы продолжали идти, пока трава не сменилась мягким ковром из опавших иголок. Тишина леса обволакивала нас, и я поняла, что вокруг больше нет посторонних ушей. Только мы двое, ночь и деревья.

— Знаешь, — начала я, стараясь пошутить, но голос выдал волнение, — обычно ты пугаешь людей своим видом. А я вот иду рядом и думаю, что страшнее — это мои собственные мысли.

Джаспер слегка наклонил голову, будто прислушиваясь, и уголки его губ снова дрогнули.

— Возможно, твои мысли куда опаснее, чем я сам, — ответил он. — Но именно это и делает тебя... такой интересной.

Я почувствовала, как сердце дернулось, будто сделало лишний удар.

— Интересной? Это прозвучало так, будто я — твой эксперимент.

Он шагнул чуть ближе, и воздух между нами словно стал плотнее.

— Нет, — тихо произнёс Джаспер. — Не эксперимент. Скорее, загадка, от которой я не хочу отказываться.

Я не любила такие темы. Никогда. Считала их слишком романтичными и скучными, но эти слова от него.. Звучат слишком мягко и влюблено.

— Ладно, — выдохнула я, решив сбить эту волну, хотя не очень хотелось. — Так зачем ты вообще попросил меня выйти?

Джаспер чуть прищурился, его голос стал низким и серьёзным:

— Ты же понимаешь, что произошло на парковке, я не смогу оставить в покое.

— И что же ты видел?

Я с интересом уставилась на него. Он хмыкнул.

— Видел не только я, но и ты. Но кажется тебя это не удивило.

— Мне казалось, что Карлайл тебе уже все рассказал.

Глаза Джаспера чуть сузились и так же с интересом уставились на меня.

— Хотел рассказать, но я хотел услышать это от тебя, а не от Карлайла.

Мне нравилась эта игра на грани, поэтому я не собиралась так просто сдаваться. Я остановилась, и Джаспер тут же оказался рядом, словно отражение. Я наклонилась чуть ближе, чувствуя его дыхание на своей коже, и спросила:

— А что именно ты хочешь услышать от меня?

Он склонил голову набок, взгляд его стал ещё пристальнее, почти гипнотическим.

— Правду, — сказал он низко, напряжённо. — То, что ты скрываешь.

Я ухмыльнулась, но сердце колотилось так, что он его явно слышит.

— А если я не скажу?

Джаспер сделал ещё шаг, но оставлял между нами малое расстояние. Его глаза прожигали меня насквозь, в них было столько настойчивости, что почти невозможно было выдержать. Но агрессии там не было, только упрямое желание докопаться до сути.

— Тогда я всё равно узнаю, — прошептал он. — Но поверь, лучше, если это будет от тебя.

Я прищурилась, делая вид, что его серьёзность меня не трогает, хотя внутри всё пульсировало от напряжения. Я двинулась вперёд ещё на шаг и между нами больше не осталось ни миллиметра. Наши плечи, руки, дыхание, всё смешалось в одном точке.

— Опасно требовать от меня правды, — сказала я тихо, но с вызовом. — Она может оказаться не такой, какой тебе хочется.

Губы Джаспера дрогнули, и на них скользнула еле заметная, почти тёмная улыбка.

— Просто скажи.

Его голос был мягким, но в нём чувствовался приказ, будто он бросал вызов не только мне, но и самому себе. Я почувствовала, как внутри всё перевернулось. Его слова будто стягивали петлю вокруг моей груди, и дышать становилось всё сложнее. Но я не могла позволить ему видеть, что он добился своего, что его настойчивость работает.

— Скажи, — повторил он, чуть тише, и я ощутила, как его ладонь едва заметно коснулась моей руки. Ненавязчиво, осторожно, но от этого прикосновения по коже пробежала дрожь.

— Ты слишком уверен в себе, — я усмехнулась, стараясь вернуть лёгкость. — А вдруг я совру?

Он наклонился ближе, и теперь его губы были совсем рядом с моими. Его взгляд был таким сосредоточенным, что казалось — он видел меня насквозь.

— Я почувствую, — прошептал Джаспер. — Ты не сможешь меня обмануть.

Мой взгляд на мгновение упал на его губы, и сердце тут же сделало резкий рывок. Я поспешила скрыть это за дерзостью.

— Тогда давай так. Я задаю тебе один вопрос и отвечаю на него, а потом ты мне. И так по одному вопросу.

В его глазах блеснул интерес, и уголок губ приподнялся в лёгкой улыбке.

— Игра, значит? — он наклонил голову чуть ближе, словно проверял, насколько серьёзно я это предложила. — Хорошо. Но будь осторожна, Кассандра. Я не играю вполсилы.

— Тем лучше, Джази, — я фыркнула, хотя пальцы едва заметно дрогнули.

Он кивнул, будто соглашаясь с правилами, и сделал полшага назад, давая мне возможность начать первой. Я прошла мимо него, проведя пальцем по его плечу. Джаспер усмехнулась от этого жеста и последовал дальше за мной.

— Первый вопрос, — я прищурилась, бросив взгляд через плечо. — Почему ты разговаривал со мной нормально в тот первый день? В отличие от своего брата, который повёл себя... мягко говоря, глупо с Беллой.

Он чуть приподнял бровь, будто ожидая чего-то подобного. На его лице появилась тень улыбки, но взгляд оставался серьёзным.

— Всё просто, — тихо произнёс он. — Я давно знал, что встречу свою пару в школе. И потом... были видения у Элис. Я не мог позволить себе разговаривать с тобой неуважительно.

Я остановилась и резко развернулась к нему, прищурившись:

— Погоди. Ты сейчас сказал "свою пару"?

Джаспер на миг замер, будто взвешивая, стоит ли продолжать. Его глаза сверкнули в полумраке, и он сделал шаг ближе, сокращая расстояние между нами.

— Теперь моя очередь, — сказал он низким голосом. — Почему ты, увидев всё на парковке, даже не удивилась?

Я усмехнулась, стараясь скрыть, что сердце уходит в пятки.

— А ты уверен, что я не удивилась?

— Ты забываешь правила своей же игры. — напомнил он, и в его голосе прозвучала лёгкая усмешка, хотя глаза оставались серьёзными. — Ты должна ответить.

Я скрестила руки на груди и фыркнула.

— Я не удивилась, потому что давно знаю кем вы являетесь. Так теперь мой вопрос. — оживилась я и зашагала дальше. — То есть я твоя пара и Элис давно видела меня в своих ведениях?

Он шагнул за мной, не позволяя увеличить дистанцию, и его тень легла на мою.

— Да, — ответил он без раздумий. — Элис увидела тебя задолго до этого дня. Она спасла меня одними словами, что где-то живёт моя пара. Но даже без её видений я бы узнал тебя.

Я замерла, уставившись на него так, будто он только что раскрыл самую невозможную тайну. Хотела уже задать вопрос, который так и вырывался наружу. Но я явно забываю свои же правила.

— Теперь моя очередь, Кассандра. — Он склонил голову чуть набок, словно рассматривая редкий экспонат. — Если ты знала, кто мы... то почему не держишься подальше?

— Потому что я не боюсь. Я слишком хорошо знаю таких как ты. Поэтому, паника здесь бесполезна.

— И ты сам говоришь, что я твоя пара. Думаешь у тебя получилось бы сторонится меня? — Я вскинула подбородок, вытянула руку, словно ставя невидимую черту между нами, и усмехнулась. — Можешь не отвечать, я и так знаю. Нет, Джази. Как можно сторониться такую девушку, как я?

Он тихо рассмеялся, и это невольно вызвало у меня улыбку. Всё-таки... мне слишком нравится это. Я не могла отвести взгляд от него, будто в его глазах было что-то, что приковывало сильнее любого правила или обещания.

Джаспер чуть склонил голову, наблюдая за мной так внимательно, что казалось — он видит больше, чем я позволяю показать. Его улыбка погасла, сменившись сосредоточенностью. Он шагнул ближе, почти стирая черту, которую я нарисовала рукой.

— Знаешь, Кассандра... — произнёс он низко, и в его голосе не было ни шутки, ни игры. — Думаю, ты недооцениваешь, насколько сильно меня к тебе тянет.

Я сглотнула, не отводя взгляда.

— А ты, Джази, недооцениваешь, насколько мне это нравится.

Он был совсем близко, так, что я могла чувствовать прохладный воздух, исходящий от его кожи. Между нами не осталось ни сантиметра пространства, и казалось, что даже тишина вокруг притихла, ожидая, чем закончится эта сцена.

Мне, конечно, всё это нравилось. Но кто отменял мою игру? Я слишком любила испытывать чужое терпение. Поэтому я медленно, почти театрально, начала отступать назад, сохраняя с ним зрительный контакт и усмешку на губах.

Его взгляд стал ещё более хищным, когда я сделала шаг назад. Казалось, он заранее понимал, что я снова решила играть, но позволял мне это — как охотник позволяет добыче убежать на пару метров, прежде чем настичь.

— Осторожнее, Кассандра, — его голос прозвучал низко и мягко, почти предостерегающе. — Если продолжишь дразнить, я могу перестать держать себя в руках.

Я ухмыльнулась шире и, наклонив голову, прищурилась:

— А кто сказал, что я этого не хочу?

Я сделала ещё шаг назад, будто собиралась сбежать, но не успела даже моргнуть — он оказался прямо передо мной. Слишком близко. Слишком быстро. Сердце подпрыгнуло так, что я даже не знала — от испуга или от восторга. Его рука мягко коснулась моего запястья, не сжимая, но и не позволяя уйти. Взгляд был серьёзным, почти обжигающим.

— Ты не понимаешь, во что играешь, — прошептал он. — Я не Эммет, чтобы подыгрывать тебе в..

Мне надоело это слушать. И я решила заткнуть его самым эффективным способом.

Я рывком подтянулась ближе и прижалась к его губам. Резко, почти дерзко — будто бросала вызов. Холод его губ обжёг сильнее любого огня, и в ту же секунду я почувствовала, как его пальцы сомкнулись крепче на моём запястье.

Он замер всего на мгновение, но затем ответил так стремительно и жадно, что у меня перехватило дыхание. Его ладонь легла мне на затылок, не позволяя снова отстраниться, а во мне разлилось головокружительное чувство — смесь адреналина и восторга.

Я всё же вырвалась из его губ, сердце колотилось так, что казалось — оно вот-вот выпрыгнет наружу. Его ладонь всё ещё держала меня за затылок, вторая крепко обхватывала запястье, и я чувствовала себя пойманной, но вовсе не пленницей.

Я прищурилась, усмехнувшись так, будто именно я одержала победу:

— Вот таким ты мне нравишься гораздо больше, Джази.

Он не улыбнулся в ответ. Наоборот, его взгляд стал ещё темнее, глубже. Джаспер наклонился так близко, что я ощутила его дыхание у самого уха.

— А ты даже не представляешь, насколько опасно тебе это нравится, — прошептал он так тихо, что слова обожгли кожу сильнее прикосновения.

И прежде чем я успела ответить, он скользнул губами к моей шее, едва-едва касаясь кожи. Лёгкое прикосновение, от которого по спине пробежала дрожь. Я зажмурилась на секунду, чувствуя, как по телу пробежала волна мурашек. Его холодные губы почти не касались кожи, но этого было достаточно, чтобы дыхание сбилось, а в груди поднялась странная смесь страха и сладкого восторга.

— Осторожнее, Джази... — выдохнула я, но голос прозвучал совсем не так, как я хотела: не уверенно и насмешливо, а сбивчиво, с предательской дрожью.

Он уловил это. Его губы задержались у моей шеи, и я почувствовала лёгкую усмешку.

— Ты говоришь одно, но твоё сердце... — его пальцы слегка сжали моё запястье, как будто подчёркивая каждое слово, — выдаёт тебя.

Я резко выдохнула, стараясь вернуть себе контроль, и, чуть отстранившись, посмотрела прямо ему в глаза.

— Ну и что? — парировала я, выгибая бровь. — Пусть выдаёт. Главное, что я играю лучше тебя.

И, прежде чем он успел что-то ответить, я вырвала руку из его пальцев и, смеясь, отступила на пару шагов назад, снова провоцируя его догонять. Он не двинулся сразу. Лишь стоял, глядя на меня так, будто решал — позволить мне ещё немного баловаться или закончить игру прямо сейчас. Его глаза потемнели ещё сильнее, и я почувствовала, как внутри что-то сжалось в ожидании.

— Ты правда думаешь, что выигрываешь? — голос Джаспера прозвучал низко и опасно, но от этого только сильнее раззадорил меня.

— А разве не так? — я слегка наклонила голову и сделала вид, что собираюсь снова отступить.

Я едва успела шагнуть назад и он исчез. Просто растворился в воздухе. Сердце ухнуло куда-то вниз, а потом бешено ударило в грудь, когда его холодное дыхание коснулось моего уха.

— Ты переоцениваешь свои силы, Кассандра, — прошептал он.

Я вздрогнула, но не позволила себе показать страх. Вместо этого я резко обернулась и попыталась ускользнуть в сторону, но его руки сомкнулись на моей талии так стремительно, что земля будто исчезла из-под ног. Он прижал меня к ближайшему дереву, его ладони лежали на коре по обе стороны от меня, замыкая в ловушке.

— Вот теперь ты в проигрыше, — его глаза сверкнули хищным светом.

— А может, это и было моим планом? — я улыбнулась так, будто сама заманила его в этот момент.

И прежде чем он успел что-то сказать, я приподнялась на носках и снова поймала его губы своими — быстро, дерзко, так, что он не мог не ответить. Но вместо того, чтобы отстраниться, он углубил поцелуй, властно и жадно, словно окончательно забирал себе право на победу.

Холод его губ смешивался с жаром, разливавшимся по моему телу, и мне оставалось только признать: сейчас игра принадлежала нам обоим.

Я позволила ему углубить поцелуй, но внутри меня зажглась искра озорства. Зачем просто сдаваться, если у меня есть маленькие ведьмовские трюки?

Я едва заметно пошевелила пальцами и лёгкий поток воздуха, будто дыхание ветра, пронёсся между нами. Ветки над нашими головами зашевелились, листья закружились и упали прямо на нас, словно маленький вихрь решил стать частью нашей игры. Джаспер оторвался от моих губ ровно на секунду, его глаза вспыхнули — он сразу понял, чьих это рук дело.

— Ведьма, — произнёс он низко, почти рыча, но в голосе звучала не злость, а дикая смесь восхищения и азарта.

— Как ты угадал? — протянула я, прикусывая губу, будто это всё была лишь невинная шалость.

Его глаза прищурились, а на губах скользнула опасная, слишком уж красивая улыбка. Он снова шагнул ближе, сжимая пространство между нами, и наклонился так, что его дыхание — холодное, но обжигающее — коснулось моей кожи.

— Ты не просто играешь со мной. Ты пробуешь, как далеко можно зайти. — его голос был низким, пропитанным уверенностью и... чем-то ещё, от чего внутри всё переворачивалось.

Я чуть дернула плечами, делая вид, что не поддаюсь на его тон.

— Ну, и что? — хмыкнула я. — Может, я люблю проверять границы.

Его пальцы скользнули по моему подбородку, заставляя поднять взгляд. В янтарной глубине его глаз мелькнуло что-то хищное, и мне стало ясно: он уже решил, что эта партия закончится по его правилам.

— Опасная привычка, — прошептал он и снова коснулся моих губ. Но на этот раз — жёстче, требовательнее, так, будто хотел доказать: никакие мои фокусы не спасут меня от него.

Я улыбнулась прямо в поцелуе — дерзко, вызывающе, будто бросала вызов самому хищнику, удерживающему меня в ловушке. Его холодные губы двигались настойчиво, без тени сомнения, и от этого у меня внутри всё горело ещё ярче.

Чуть выгнулась к нему навстречу, но не позволила себе окончательно сдаться. Внутри всё пело от его напора, но искра упрямства, что всегда жила во мне, не давала раствориться полностью.

Я мягко высвободила одну руку из его пальцев — не рывком, а хитро, с лёгким движением, словно сама ткань воздуха помогала мне. Пальцы скользнули к его ключице, и в тот же миг я позволила себе крошечный трюк: тепло, похожее на пульсирующее дыхание огня, пронеслось сквозь кожу, разлилось между нами, заставив его дыхание на секунду сбиться. Он оторвался от моих губ, и в глазах мелькнула опасная, почти звериная искра.

— Ты неисправима, — хрипло сказал он, и угол его рта дёрнулся в хищной усмешке.

На моих губах появилась мягкая усмешка.

— Я рада, что ты признал это.

Он прищурился, явно не удовлетворённый моим ответом. Его пальцы сильнее сжали моё запястье, прижимая меня к дереву так, что я почувствовала холодную кору лопатками.

— Не радуйся слишком рано, — произнёс он низко, почти рычанием. — Я ведь могу и перевоспитать тебя.

— Перевоспитать ведьму? — я издевательски приподняла бровь, глядя ему прямо в глаза. — Удачи, Джази. Только учти — мы плохо поддаёмся дрессировке.

Он чуть склонил голову, изучая меня пристальным взглядом, словно решал, что сделать дальше: доказать свою силу прямо сейчас или растянуть эту игру ещё немного. Его пальцы медленно разжались, освобождая моё запястье, и я ощутила странное разочарование, будто потеряла оковы, к которым уже успела привыкнуть.

— Тогда посмотрим, — сказал он, голос всё ещё был низким, но в нём появилась опасная мягкость, от которой по коже побежали мурашки. — Насколько далеко ты готова зайти.

Он развернулся первым, сделав несколько быстрых шагов, и обернулся через плечо, подзывая меня только взглядом. Ни слова. Просто молчаливая команда следовать.

Я закатила глаза, но улыбка всё равно расползлась по лицу. Разумеется, я пошла за ним. Ветки хлестали по плечам, земля под ногами была мягкой, покрытая мхом, и вскоре лес начал редеть. Мы вышли на опушку, где в просвете между деревьями показался небольшой домик, тёмный силуэт среди луны и леса. Я остановилась, приподняв бровь:

— Ты что, живёшь отдельно от своей семьи?

Джаспер бросил на меня короткий взгляд через плечо. Его лицо оставалось непроницаемым, но в янтарных глазах мелькнула тень, словно он решал, стоит ли отвечать честно.

— Иногда, — тихо ответил он, почти отрывисто. — Сложно всё время находиться рядом с братом, который читает мысли, и другими, кто слышит каждое слово. Иногда... нужно уединение.

В его голосе не было жалобы, только сухой факт, и именно это зацепило меня сильнее всего. Я вдруг поняла, что он не просто убегал в лес ради тишины, он убегал от постоянного контроля, от чужих глаз и ушей.

Я замедлила шаг, всматриваясь в его спину. Его фигура казалась ещё более отчуждённой на фоне лунного света и темного леса.

— Уединение, значит? — протянула я с лёгкой усмешкой, но внутри кольнуло странное ощущение. — Ну, хоть не скажешь, что ты от меня тоже прячешься.

Он остановился у самого крыльца и обернулся. В янтарных глазах блеснуло что-то, чего я раньше не замечала, смесь настороженности и усталости, спрятанная за привычной холодной маской.

— От тебя спрятаться будет невозможно, моё солнце, — произнёс он, чуть хрипловато.

Стоп. Он назвал меня своим солнцем? Я медленно склонила голову, пряча улыбку, которая сама собой рвалась наружу.

— Твоё?

Я почти пропела эти слова, вытягивая их с насмешкой, будто проверяя его — споткнётся ли, одёрнет себя, откажется от сказанного. Но Джаспер даже не дрогнул.

— Ты против этого? — его голос прозвучал спокойно, но за этой спокойной оболочкой я почувствовала нечто куда более опасное — искренность. — Я ведь... люблю тебя.

Мир вокруг будто на мгновение замер. Даже ветер, что шептал в кронах деревьев, стих. Он сказал это так просто, без пафоса, без подготовленной сцены и лишних слов — словно это была самая естественная истина в его жизни.

Я моргнула, не сразу осознавая, что действительно услышала. Джаспер Каллен. Любит. Меня.

— Повтори, — выдохнула я, делая шаг ближе, будто не доверяла своим ушам.

— Люблю тебя, — сказал он снова, чуть тише, но теперь его взгляд не отрывался от моего. Янтарные глаза обжигали сильнее любого огня. — Даже если ты сводишь меня с ума. Даже если каждое твоё движение — вызов. Даже если это неправильно.

Я засмеялась — не громко, а тихо, нервно, будто пыталась спрятать то, что творилось внутри. Сердце колотилось так сильно, что я боялась, он услышит.

— Неправильно? Когда это тебя останавливало? — сказала я, поднимаясь на носки и приближаясь почти вплотную. — Я тебя тоже люблю.

Я коснулась губами его щеки — быстро, едва заметно, как лёгкий знак признания. Прежде чем он успел ответить или схватить меня снова, я развернулась и скользнула мимо него, пересекла крыльцо и толкнула дверь. Она поддалась с тихим скрипом, и я шагнула внутрь, словно в вызов.

Дом встретил меня прохладой и полумраком. Узкий коридор с деревянными стенами пах хвойным лесом и чем-то ещё — его запахом. Смешанный, тягучий, будто сама суть Джаспера пропитала эти стены.

Я прошлась чуть дальше, обвела взглядом обстановку: минимум мебели, всё просто, почти аскетично. Но не успела пройти дальше передо мною появился Джаспер.

— Убегаешь? — его голос прозвучал спокойно, но глаза выдавали совсем другое: в них мерцала смесь настороженности и странной решимости.

Я прищурилась и скрестила руки на груди, хотя сердце всё ещё колотилось бешено.

— Разве я похожа на ту, что убегает? — бросила я с вызовом. — Я просто изучаю твоё убежище.

Его губы изогнулись в лёгкой тени улыбки.

— Убежище, — повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Оно перестало быть таким, как только ты вошла сюда.

Я сделала шаг вперёд, намеренно сокращая расстояние между нами.

— Может, это к лучшему. — Мой голос дрогнул, но я не дала ему сорваться в шёпот. — Слишком много тайн и слишком мало тепла для дома.

Его взгляд скользнул по моему лицу, остановился на губах. Он словно боролся с чем-то внутри себя, и эта борьба становилась почти осязаемой.

— Кассандра... — выдохнул он, и в этом коротком звуке было всё: желание, страх и осторожность. — Ты сводишь меня с ума.

Я открыла рот, чтобы ответить, но в следующее мгновение он резко, но осторожно притянул меня к себе. Его руки обвили мою талию, удерживая так близко, что между нами не осталось и дыхания.

— Ты станешь моей? — прошептал он, глядя прямо в мои глаза. — Не на миг, не на слова. По-настоящему.

Я застыла, чувствуя, как мир вокруг будто исчезает. Только его руки на моей талии — крепкие, но не грубые, только его голос — низкий, срывающийся, слишком честный.

Я не ожидала, что он скажет это так прямо. Не ожидала, что этот хищник, привыкший к сдержанности, рискнёт выложить на ладонь всё, что у него внутри. Я сглотнула, пытаясь найти слова, но пальцы сами собой скользнули по его запястью, цепляясь за холодную кожу, как за реальность.

— Ты... — выдохнула я, чувствуя, как голос дрожит, — Ты понимаешь, что говоришь?

В его глазах мелькнула искра — не сомнение, а наоборот, решимость.

— Понимаю, — сказал Джаспер твёрдо, чуть наклонившись ближе. — Я устал бороться с этим. С тобой. С собой. Я хочу тебя рядом. Не как тайну. Не как мимолётное чувство.

Я закрыла глаза, на секунду позволив себе вдохнуть его запах — холодный, но странно успокаивающий. Внутри меня что-то щёлкнуло, как замок, открывающийся изнутри.

— Тогда... — я приоткрыла глаза и встретила его взгляд, — Да.

Он будто не поверил сразу. В янтарных глазах отразилось удивление, которое мгновенно сменилось той самой опасной, искренней радостью.

— Да? — повторил он чуть хрипло, будто опасался, что ослышался.

Я улыбнулась.

— Да, Джази. По-настоящему.

Он закрыл глаза, коротко выдохнул, как человек, которого выпустили из долгого плена, и в следующее мгновение его губы накрыли мои. Поцелуй был сначала осторожным, словно он боялся обжечь, но за этим осторожным касанием скрывалась сила, накопленная за все недели и месяцы, что он держал себя в руках.

Я утонула в нём, в его холоде, который больше не казался чужим. Мир исчез, остались только мы и эта новая, острая, пугающая, но настоящая связь между нами.

Его пальцы скользнули по моей талии, крепче прижимая меня к себе, словно он боялся, что я растворюсь, исчезну, если ослабит хватку хоть на миг. Холод его тела больше не пугал — наоборот, он был как глоток свежего воздуха, резкий, но жизненно необходимый.

Я крепче вцепилась в его рубашку, чувствуя, как тонкая ткань скользит под пальцами. Он был слишком близко, и всё же этого казалось недостаточно. Я жадно ловила каждый его вдох, каждое прикосновение, словно боялась проснуться и понять, что это всего лишь сон.

Джаспер углубил поцелуй, осторожно, но настойчиво, и во мне будто сорвались последние преграды. Сердце бешено колотилось, гулко отдаваясь в ушах, а его холодные губы были самыми живыми из всего, что я знала. Он оторвался лишь на секунду, чтобы вдохнуть воздух, и прошептал прямо в мои губы:

— Я никогда... не позволю тебе уйти.

Я вскинула на него взгляд — в янтарной глубине его глаз горела та же жажда, что и во мне, только ещё сильнее, глубже.

— И не нужно, — ответила я, и голос дрогнул, но не от страха. — Потому что я не собираюсь.

Он снова наклонился ко мне, но я поставила между нашими губами палец и лукаво улыбнулась:

— А как же экскурсия по дому?

На его лице мелькнула тень улыбки, удивительно мягкая, но при этом опасная, как у хищника, позволившего жертве сделать шаг.

— Экскурсия? — повторил он, его голос зазвучал ниже, чем прежде, с едва уловимой насмешкой. — Ты выбрала ужасный момент, Кэсси.

Я скосила глаза в сторону и медленно убрала палец, но не сразу, будто проверяя, насколько далеко могу зайти в своей дерзости.

— Или идеальный, — парировала я, и, сделав шаг вбок, выскользнула из его объятий.

Джаспер не остановил меня. Он только повернулся вслед, сложив руки на груди, и наблюдал так пристально, что от этого взгляда мурашки пробежали по моей коже.

— Знаешь, — произнёс он, не двигаясь с места, — я никогда не думал, что кто-то сможет превратить мой дом в поле боя.

— У тебя тут слишком чисто, — заметила я с деланным недовольством, проводя пальцем по поверхности стола. — Даже пыли нет. Это мозолит мои глаза.

Джаспер коротко фыркнул, уголок его губ дёрнулся в усмешке.

— Прости, что разочаровал, — сказал он, его голос прозвучал так лениво, что я почти поверила в эту непринуждённость. — Я не собирался устраивать дома беспорядок.

Я повернулась к нему и многозначительно ткнула пальцем в воздух, будто ставила точку в споре.

— Вообще-то! Творческий беспорядок, — поправила я с важностью, вытянув подбородок. — Он делает пространство живым.

Джаспер приподнял бровь, но в его взгляде мелькнул интерес.

— Живым? — повторил он, подходя ближе так тихо, что я почти не услышала его шагов. — Тебе кажется, что здесь мёртво?

— А разве нет? — я обвела рукой комнату. — Смотри: ни одной книги, раскрытой на середине, ни куртки, брошенной на спинку стула, ни... — я осмотрелась и драматично вздохнула, — Даже разбросанных носков нет!

Джаспер замер в шаге от меня, и его губы дёрнулись, словно он боролся с улыбкой.

— Носков? — его голос прозвучал с таким скепсисом, что я не выдержала и фыркнула. — Ты серьёзно думаешь, что я когда-либо оставлял носки где попало?

— Именно! — я ткнула в него пальцем, отступая назад, будто поддразнивала. — В этом и проблема. Ты слишком... идеальный.

— И это плохо? — в его янтарных глазах мелькнула искра, опасная и насмешливая.

Я скрестила руки на груди, качнув головой.

— Это безумно скучно, Джази. Тебе нужен хаос. Маленький, неконтролируемый... ну, вроде меня.

Он тихо рассмеялся, низко и хрипло, а потом сделал последний шаг и оказался так близко, что я почти почувствовала, как его холодная грудь касается моей.

— Значит, ты хочешь разбросать носки в моём доме? — прошептал он, склонившись ниже. — Или собираешься сама стать моим хаосом?

— Уже стала, — бросила я дерзко.

Его усмешка стала чуть шире.

— Уже стала... — повторил он, будто смакуя мои слова. Его голос звучал мягко, но под этим тоном чувствовалось что-то дикое, необузданное.

— Ты слишком серьёзный, Джази. Это надо исправлять.

Он чуть наклонил голову.

— Исправлять? — в его голосе скользнула насмешка, но янтарные глаза блеснули теплом. — И как же ты собираешься это сделать?

Я прищурилась и, не убирая улыбки.

— Ну, для начала... — я легко ткнула его пальцем в грудь, от чего он даже не шелохнулся, — тебе стоит научиться не пугать гостей дыханием в затылок. Это невежливо.

Он усмехнулся краешком губ, но не двинулся назад, будто проверял, насколько далеко я готова зайти.

— А если мне нравится смотреть, как ты вздрагиваешь? — спросил он тихо, почти мурлыча.

— Тогда мне придётся научить тебя другим способам развлекаться, — ответила я так же мягко. — Например, спорить со мной. Это куда полезнее для твоего характера.

Он фыркнул.

— Спорить с тобой — всё равно что спорить со стихией. Бесполезно.

Я рассмеялась и, чуть задев его плечо, прошла дальше по комнате.

— Вот и отлично. Значит, ты уже на пути к выздоровлению от своей чрезмерной серьёзности и любви к порядку.

Он развернулся ко мне вслед, шаги его были бесшумными, но я всё равно чувствовала, как его взгляд буквально прожигает мою спину.

— Выздоровлению? — протянул он с едва заметным смешком. — От тебя это звучит так, будто я болен.

Я обернулась через плечо, изогнув бровь.

— А разве нет? — нарочно сделала серьёзное лицо. — У тебя редчайший случай: хроническая идеальность, осложнённая перфекционизмом.

Джаспер скрестил руки на груди, и эта поза выглядела так естественно, словно он и вправду собрался спорить.

— Интересно, — его голос стал тише, ниже. — И чем же лечат такую болезнь?

Я поджала губы, делая вид, что обдумываю.

— Мм... спонтанностью, хаосом, — я начала загибать пальцы, а потом добавила с самым невинным видом: — И, возможно, шутками про носки.

Его смех прозвучал неожиданно — низкий, хрипловатый, но в нём было что-то по-настоящему тёплое. Он качнул головой и подошёл ближе, снова сокращая расстояние между нами до опасно малого.

— Значит, ты решила стать моим личным лекарством? — он склонился чуть ниже, и слова коснулись моей кожи почти так же ощутимо, как дыхание.

— Кто-то же должен тебя спасать, — парировала я, не отступая. — И я, к счастью или к несчастью, уже взяла эту миссию на себя.

— К счастью, — отрезал он жёстко, без тени колебаний, и в янтарной глубине его глаз промелькнула не насмешка, а нечто куда более глубокое.

— К счастью, так к счастью. — подняла руки в кульминации.

Я начала идти дальше, а его шаги последовали за моими.

Я прошла вдоль стены, скользя пальцами по идеально ровной поверхности. Джаспер шёл за мной, и от его шагов — хоть и бесшумных — по спине пробегал холодок.

— Всё ещё слишком идеально, — заметила я наигранно строгим голосом, кивая на стол, кресло и даже ровно сложенные книги. — Здесь срочно нужен творческий беспорядок.

— Тебе явно нравится испытывать моё терпение. — в его голосе мелькнула насмешка, но янтарные глаза были слишком серьёзны.

— А что мне ещё остаётся? — я повернулась к нему, улыбнувшись. — Ты же не даёшь расслабиться.

Он сделал шаг ближе, и моё сердце тут же ухнуло вниз.

— Именно, — прошептал он, почти касаясь моих губ дыханием. — Потому что если ты расслабишься, то уснёшь прямо здесь.

Я моргнула, растерянно приподняв брови.

— Что?

Джаспер чуть склонил голову набок, и на его лице мелькнула едва заметная, но тёплая улыбка.

— Ты устала, Кассандра. Я слышу, как твой пульс сбивается. Ты уже час ходишь на грани сна.

— Неправда, — я замотала головой и даже попробовала шагнуть в сторону, но он мягко поймал меня за локоть.

— Правда, — отрезал он спокойно, но в его голосе было то упрямство, против которого спорить не имело смысла. — У тебя есть два выбора: я отведу тебя домой, или ты останешься здесь и ляжешь спать.

— А если мне не нравится ни один вариант? — прищурилась я, делая вид, что собираюсь сопротивляться.

Его губы дёрнулись в тени улыбки, но взгляд оставался серьёзным.

— Тогда я найду способ убедить тебя, — произнёс он мягко, но с такой скрытой сталью в голосе, что по коже побежали мурашки.

Я вскинула подбородок, стараясь не выдать дрожь, пробежавшую внутри.

— Убедить? Звучит как угроза.

Он чуть склонился ближе, и холод его дыхания коснулся моей щеки.

— Нет, — прошептал он, и в его голосе было странное сочетание тепла и приказа. — Звучит как забота.

Я замолчала, не зная, что ответить, и впервые за весь вечер он выглядел так, словно не собирался отступать ни на шаг.

— Если ты не выберешь, то я позвоню Аннике или Ка..

— Я останусь.

Его бровь чуть заметно дрогнула — будто он ожидал упрямства до конца, но мой ответ всё же удивил его.

— Вот и умница, — тихо сказал он, и в голосе скользнула тень удовлетворения.

Я закатила глаза.

— Не начинай. Я согласилась только потому, что ты шантажируешь меня Паркерами.

— Шантаж — громкое слово, — заметил он, всё так же не отпуская моего локтя. — Я просто использовал эффективный аргумент.

Я фыркнула, но он повёл меня чуть в сторону, и оказалось, что рядом — небольшая комната с низким светом. Простая кровать, аккуратно застеленная, и та же идеальная чистота, что и во всём доме.

— О, нет, — я остановилась на пороге, скрестив руки. — Если я сейчас лягу в эту идеальную постель, то подтвержу твою победу.

— Победу? — он чуть склонил голову, уголки его губ дрогнули. — Разве это соревнование?

— Со мной всегда. — я упрямо уставилась на него, но зевок предательски сорвался с губ.

Джаспер улыбнулся почти невидимо, и в следующий миг он мягко подтолкнул меня вперёд, так что я оказалась внутри комнаты.

— Считай, что это ничья, — произнёс он. — Ты получила шанс поддразнить меня, а я — возможность уложить тебя спать.

Я бросила на него взгляд из-под ресниц.

— Дай мне хоть сменную одежду какую-нибудь, я не знаю.

Он подошёл к шкафу и вытащил оттуда длинную хлопковую рубашку. Я прищурилась, глядя на вещь в его руках.

— Это что, твоя легендарная идеальная сменка для пленниц? — протянула я насмешливо.

Джаспер медленно повернул голову, и в его янтарных глазах мелькнуло что-то между усталым терпением и скрытой улыбкой.

— Нет, Кассандра. Это рубашка. — он протянул её мне так спокойно, что я невольно почувствовала себя немного глупо.

— Хм. — я взяла ткань и развернула. Она оказалась почти до колен, мягкая, светлая, и пахла им — чем-то чистым, свежим и немного... опасным. — Ладно, зачтём.

— Рад, что одобрено, — сказал он сухо, но уголок его губ всё-таки дрогнул.

Я театрально вздохнула:

— Может ты отвернёшься? Я переоденусь.

— Ты серьёзно думаешь, что у меня есть необходимость подглядывать? — его голос прозвучал с ленивой насмешкой, но в глазах сверкнуло что-то слишком живое.

— Думаю, ты слишком идеален, чтобы забыть про вежливость, — парировала я и прижала рубашку к груди.

На миг он будто колебался, а потом всё же чуть качнул головой и отвернулся к окну. Его плечи были расслаблены, но чувствовалось, что он слышит каждый мой вдох и движение.

— У тебя две минуты, — сказал он тихо. — Потом я перестану играть в джентльмена.

Я закатила глаза, хотя он и не видел.

— О, какие щедрые условия, — прошептала я себе под нос и начала расстёгивать пуговицы на своей одежде.

Ткань тихо шуршала, и я почти физически ощущала, как он борется с собой, чтобы не повернуться. Ну, я бы тоже с собой боролась если бы он решил переодеваться передо мною. Кто бы устоял не подсмотреть?

Я быстро натянула рубашку и дернула подол, пытаясь убедиться, что она действительно прикрывает всё нужное.

— Готово, — бросила я нарочито бодрым голосом.

Он обернулся слишком быстро, будто всё это время только и ждал моей команды. Янтарные глаза скользнули по мне, и хоть взгляд его был предельно сдержанным, я уловила едва заметную тень... Тепла? Желания? Я скрестила руки на груди и прищурилась:

— Ага, попался. Проверял, насколько длинная рубашка?

— Проверял, не слишком ли ты замёрзла, — отозвался он спокойно, но в его голосе слышалась та самая стальная нота, за которой всегда скрывалось больше, чем он хотел показать.

Я сделала шаг ближе, намеренно хищно улыбнувшись:

— Вот только не начинай заботиться обо мне, как нянька, — я приподняла бровь и чуть склонила голову. — Я могу сама о себе позаботиться.

Он выдержал паузу, явно позволяя словам повиснуть в воздухе, и только потом заговорил:

— Я заметил. Иногда даже слишком рьяно.

— А ты бы хотел иначе? — спросила я дерзко, сокращая расстояние ещё на шаг. Теперь между нами оставалось всего ничего.

Его взгляд задержался на моём лице, чуть дольше, чем следовало. Янтарь глаз потемнел, и будто что-то напряжённое сверкнуло в глубине.

— Хотел бы... чтобы ты хотя бы иногда принимала защиту, а не воспринимала её как оковы, — ответил он негромко.

Я фыркнула, но внутри всё-таки что-то предательски дрогнуло.

— Красиво сказал. Но я всё равно не обещаю быть паинькой.

Он почти незаметно усмехнулся.

— Я и не прошу.

И в этот момент тишина между нами стала слишком густой, слишком насыщенной. Я почувствовала, как у него едва заметно напряглись плечи, словно он держал себя в руках.

Я вздохнула — эта ночная спонтанная прогулка вымотала меня сильнее, чем я хотела признать. И вдруг спорить с ним показалось таким же бессмысленным, как бороться с приливом. Я прошла мимо него и опустилась на край кровати, позволив усталости наконец взять верх. Пальцы машинально погладили мягкую ткань рубашки, пахнущей им, и от этого внутри всё сжалось как-то странно и тепло одновременно.

— Ты собираешься всю ночь изображать из себя часового? — спросила я, вскинув взгляд на Джаспера. Он всё ещё стоял, будто укоренившись на месте, слишком собранный, слишком правильный.

— А если да? — его голос был низким, ровным, но в глазах мелькнуло что-то, что я не смогла разобрать.

Я выдохнула и устало упала на спину, уставившись в потолок. А Джаспер сел на кресло, беря с тумбы книгу. И всё таки я натянула на себя одеяло до подбородка.

— Ты правда собираешься сидеть и караулить меня? — пробормотала я сквозь сонливость.

— Это если что моя комната.

Я приоткрыла один глаз и лениво ухмыльнулась:

— Тем более странно, что ты сам себя караулишь.

Джаспер чуть заметно качнул головой, но уголок его губ дрогнул.

— Я привык быть настороже. Особенно когда рядом кто-то, кто с лёгкостью втягивает меня в неприятности.

Я хмыкнула, сворачиваясь калачиком на его кровати и устроив щёку на подушке, пропитанной его запахом.

— О, то есть виновата снова я? — пробормотала я почти сквозь зевок. — Не удивительно. Удобно всё свалить на Кэсси, да?

Он не ответил сразу. Страницы книги шуршали размеренно, но я чувствовала, что его взгляд снова и снова возвращается ко мне, будто он пытался убедить себя, что этого не делает.

— Ты же сама любишь быть центром внимания, — наконец тихо заметил он. — Так что, пожалуй, это справедливо.

Я фыркнула и, уже почти проваливаясь в сон, буркнула:

— Тогда уж будь последовательным, капитан... и ляг рядом. Чего ты мучаешься в кресле?

На этот раз тишина затянулась. Я даже почти решила, что он проигнорирует моё упрямое полусонное требование. Но потом услышала тихий стук — книга легла обратно на тумбу. Матрас чуть пружинисто просел с одной стороны, и от этого меня накрыла странная волна спокойствия и тревоги одновременно. Я медленно повернулась на бок, открыв глаза.

Джаспер лежал рядом — на поверхности одеяла, будто даже во сне собирался оставаться настороже. Его руки были сложены на груди, поза прямая, дисциплинированная до невозможности. Только глаза выдавали его — они горели в полумраке, не мигая, устремлённые куда-то в потолок.

— Ты, наверное, единственный, кто умудряется лежать так, будто стоит по стойке смирно, — сонно прошептала я.

Он чуть скосил взгляд на меня, и на миг уголки его губ дрогнули.

— Иначе не умею, — признался тихо.

Я вытянула руку из-под одеяла и, не особо думая, коснулась кончиками пальцев его локтя. Лёгкое прикосновение, почти невинное. Но Джаспер замер так резко, будто я ударила его током.

— Расслабься, — пробормотала я, снова зарываясь лицом в подушку. — Я же сказала: никаких игр. Просто... побудь рядом.

Его грудь вздымалась ровно, размеренно. Я почти слышала, как он считает вдохи, будто отмеряя ими выдержку. И всё-таки через пару минут его тело стало менее напряжённым.

— Спокойной ночи, — сказал он едва слышно.

И только тогда я позволила себе окончательно провалиться в сон, чувствуя тепло рядом, которое не имело права быть моим, но всё равно было здесь.

***

Неделя после этой ночи будто пролетела — слишком быстро и слишком насыщенно. Всё изменилось: наши взгляды, привычки, даже то, как мы собирались вместе на обед.

На утро тогда я пришла сразу в школу вместе с ним, конечно, без взглядов не обошлось и допросов от Беллы, Анники и Кая. Поэтому от их шуток теперь мне не отбиться. Но зато теперь Белла моя подруга по несчастью. Она начала встречаться с Эдвардом.

Это произошло на следующий день после того дня. Белла настойчиво решила, что нужно обсудить с Эдвардом тот случай на парковке и все закончилось очень хорошо.

Белла теперь сияла как лампочка — всё время с Эдвардом, и даже её привычное «я ненавижу внимание» растворялось в том, как он на неё смотрел. Иногда это было так мило, что хотелось закатить глаза, но всё равно приятно видеть, как она действительно счастлива.

Кай же, наоборот, стал вести себя подозрительно. Его внезапные «срочные дела» и исчезновения мы с Беллой и Анникой не могли не заметить. И да, когда мы выяснили, что он всё это время проводит с Элис... реакция была разной. Белла удивлённо ахнула, я прыснула со смеху, а Анника закатила глаза так, что, казалось, они уедут в другой мир.

Белла и Кай уже познакомились со всей семьей Калленов. Почему я не была там? Я просто не хотела. Ну и дела были у меня по важнее. Катание на машине Кае вместе с Анникой, теперь уже за рулем была я.

А вот что на личном Анники.. Там всё туго. Как могут быть отношение между ищейкой Вольтури и Анникой, которая презирает контроль в любом виде? У мена уже был план, как их можно будет свести, но это позже.

Прямо сейчас, я бегу от троих вампиров-кочевников. Как я на них наткнулась? В душе не чаю. Гуляла сама по лесу, ну.. И наткнулась на них. Пришлось быстро реагировать и искать энергию Анники, чтобы спастись.

Почему именно Анники? Потому что у нее самые приятные способности. Создание иллюзий. Хотя я делала не ради этого, а ради вампирской скорости. Иначе меня сейчас съедят эти вампирчики.

Я влетала между деревьями, как ветер, — ветви хлестали по щекам, земля мелькала под ногами полосой. Их шаги позади всё равно не исчезали: трое кочевников шли по моему следу, не спеша, уверенные, что рано или поздно догонят.

Двое парней и одна девушка. Они игрались, наслаждались чувством охоты и это была их ошибкой.

И вот толчок, будто кто-то открыл дверь внутри меня. Её энергия ворвалась, накрыла, как лавина. Сразу стало легче: мышцы заработали иначе, дыхание стало ровнее, мир вокруг — чётче. Секунду назад я спотыкалась, а теперь неслась, как тень, с той самой вампирской скоростью, о которой мечтала.

Иллюзии, вот что было в запасе у Анники, но я использовала не их. Мне нужно было только это ощущение силы. Рывок. Ускользнуть.

Я резко изменила направление. Мгновение назад они были в десяти шагах, а теперь позади, дезориентированные моим внезапным манёвром. Земля под ногами стала мягкой, как пружина, воздух врывался в лёгкие ледяными иглами, но я почти не чувствовала усталости.

Сначала уйти. Потом — решить, что с ними делать.

Чутьё явно говорит верные вещи. С каждой секундой их запахи становились слабее, растворялись в ветре. Я слышала, как они шепчутся между собой, полагая, что держат меня на крючке. Ошибка. Они не знали, что я их уже веду, как нити куклу, в нужное мне место.

Сверху, из-за низких ветвей, виднелась узкая ложбина — густой еловый коридор, замыкающийся оврагом. Там, среди бурелома и старых корней, я ещё утром заметила естественную западню. Сейчас она стала идеальной сценой.

Я скользнула внутрь, едва касаясь земли, и позволила им следовать за собой. Их шаги стали отчётливее: сначала лёгкие, уверенные, потом — раздражённые.

— Она ведёт нас, — услышала я низкий голос одного из них.

— Пусть ведёт, — отозвался второй, глухо. — Мне любопытно, кто она такая.

Сосредоточившись, я подтянула остатки энергии Анники глубже — теперь не только скорость, но и слабый отблеск её иллюзий. Тени деревьев стали гуще, звуки начали двоиться. Для них я раздоилась, превратилась в несколько силуэтов, скачущих в разные стороны. Сзади раздалось тихое рычание:

— Виктория, видишь? Она...

— Да, — протянула девушка, и в её голосе послышался едва уловимый смех. — Слабо для человека. Слишком умно для добычи.

Так, значит девушку зовут Виктория.

Я замедлила бег, позволив им почти настигнуть меня. Их шаги стали громче, дыхание рваное — нет, не от усталости, а от нетерпения. Они думали, что уже близко. Что вот-вот схватят меня. Но я лишь вела их в сторону границы.

Я слышала вой волчат поблизости, значит скоро я смогу окончательно уйти от них. Но слишком задумалась не заметив, что меня догнал один из тех парней.

Он прыгнул резко, перехватив воздух руками и на этот раз его пальцы сомкнулись на плече моей иллюзии. Я замерла в стороне, затаившись между стволами, наблюдая.

Иллюзия издала сдавленный вскрик, будто действительно чувствовала боль, и попыталась вырваться. Вампир — Джемс, как я уже поняла из слов Виктарии, — зарычал, вдавливая её в землю.

— Какая ты шустрая, — прорычал он, склонившись к её лицу. — Но хватит бегать.

Он прижал "меня" коленом, медленно скользнул пальцами по шее иллюзии, будто пробуя, где будет удобнее сломать. Я видела, как его зрачки расширились от предвкушения.

Иллюзия задергалась, закричала громче, словно в панике, — я вложила в неё всё, что могла, делая её настолько реальной, что даже Виктория на миг замерла, наблюдая.

— Ломай, — хищно бросила она, и её голос прозвучал слишком жадно.

Джемс не спешил. Он играл. Провёл клыками по щеке «моего» образа, вдохнул запах. И я поняла: он верит. Уверен, что держит добычу.

— Жалко будет закончить игру, — его смех был низким, грубым. — Но, думаю, мне понравится.

Он рывком дернул за волосы, наклоняя «мою» голову назад. Иллюзия захрипела, выгибаясь, и он, наконец, резко провернул кисть — смачный треск разнёсся по лесу.

Иллюзия обмякла в его руках.

Джеймс поднял тело, будто хвастаясь, и только тогда Виктория прищурилась, недоверчиво втянула воздух.

— Подожди... — её голос стал холодным. — Это не она.

В этот миг иллюзия растворилась прямо в его руках, рассыпавшись серым дымом, исчезнув так же внезапно, как и появилась. Рык ярости сорвался с его груди, такой, что у птиц в кронах дрогнули крылья. А я в это время уже неслась дальше, всё ближе к волчьей границе.

Ветки хлестали по щекам, но я даже не моргала — адреналин и энергия Анники держали на плаву. За спиной стоял дикий вой ярости Джеймса, но я знала: он не сразу кинется за мной. Его гордость задетa, и сейчас он будет рвать землю когтями, пока Виктария не возьмёт всё под свой контроль.

— Придурок, — услышала я её резкий окрик. — Она водит нас за нос!

— Я разорву её! — взревел Джемс.

— Разорвёшь, когда догонишь, — холодно отрезала Виктория.

Я скользнула вниз по склону, туда, где запах леса менялся — становился густым, насыщенным, в нём витала мощь стаи. Запах псины, как назвали бы они. Но для меня это было спасением. Их шаги снова ожили за спиной, гораздо злее, чем прежде. Я знала: теперь они будут гнаться всерьёз.

— Она ведёт нас к волкам, — негромко сказал третий, до сих пор молчавший. Его голос звучал осторожно, будто он не был так одержим игрой.

— Пусть ведёт, — рассмеялась Виктория, и смех её напоминал треск льда. — Я хочу увидеть, как она надеется спрятаться у них за спиной.

Я не оборачивалась. Всё внимание на корни, на ветви, на ритм сердца. Ещё немного, и я пересеку границу. Ещё чуть-чуть. Но с каждым рывком я ощущала, как вампирская сила слабеет во мне, скоро она пропадёт. Всё из-за большого расстояния между мной и Анникой.

Я сделалa последний толчок, ноги будто сами понимали маршрут, тянулись к границе, где воздух менялся: стал тяжёлым и густым, как бархат. Корни под ногами перестали мешать, потому что впереди был один единственный путь, через эту невидимую черту.

Я перепрыгнула её почти без усилия: один короткий рывок, и вот земля под ногами изменилась, запах леса стал другой, ближе к дому. Волки в этот момент словно притянулись ко мне тянущей ниткой — не угрожающей, а притягательной, как к теплому очагу. Их глаза не блеснули хищно; наоборот, в них промелькнул интерес и спокойствие.

Они не рычали, не набрасывались — просто подошли ближе, окружили, но не теснили.

Я замедлила шаг и почувствовала, как щекочет по коже тёплый, едва заметный ветер от их дыхания. Это было приятно. Как тогда сказала Анника это из-за моей сущности ведьмы. Тогда я бежала вместе с вампирами, поэтому они бежали и за мной. Но тут я бежала от вампиров, используя свои силы ради побега. Они почувствовали это.

В момент всё тело обмякло от усталости, как натянутая тетива, которая вот-вот порвётся. Я опёрлась на ближайший корень, сердце колотилось так, что в ушах зазвенело. Каждый вдох давался с трудом — иллюзии и вампирская скорость исчезли, оставив пустоту и лёгкую дезориентацию.

Я сделала ещё несколько шагов, и мир поплыл. Последнее, что я успела увидеть, — тёплые глаза старшего волка, которые как будто давали молчаливое разрешение. Потом ноги предательски подкосились, и я рухнула на мох, мягко, будто кто-то подложил мне подушку.

Тьма накрыла постепенно, как занавес, и я потеряла сознание — сначала размытое, затем полное отключение.

Тем временем трое кочевников стояли на краю просеки, и их уверенность рассыпалась так же стремительно, как иллюзии в их руках. Джеймс застывал в нерешительности, Виктория стиснула зубы — но когда волки встали между нами и ними, а их взгляды встретили непреклонную стаю, что-то внутри охотников предательски остыло. Лоран первым отшатнулся, потом Джеймс сделал несколько шагов назад, а Виктория, бросив мне последний злой взгляд, рванула за ним.

Они бежали не так, как пришли — медленно и гневно, а быстро и решительно, словно понимали: сейчас не время играть. Стая позволила им уйти, и лес снова остался только со мной и своими тихими стражами. Но этого я уже не увидела.