Часть 1

                                                                                          ***

Я никогда бы не подумала, что смогу уехать из Аризоны, хотя всегда хотела сбежать от родителей. Но желание и возможность — это не всегда одно и то же. В 7 лет мои родители развелись из-за отца и его вечных пьянок. Даже не смотря на это, он старался быть хорошим отцом, но не хорошем мужем. В суде мама устроила настоящий спектакль, чуть ли не шантажируя судью, чтобы решить, что я останусь с ней. После этого все было нормально. Но спустя полгода она решила, что мне нужен нормальный отец (меня устроивпл и свой) и стала прыгать от одного мужчины к другому. Щас уже не знаю искала ли мне отца или себе мужика, который будет трахать её каждую ночь. Был только один человек, который нормально  заботился обо мне. Дядя. Он пытался забрать родительские права себе, но из-за моей матери, ему этого не позволили.

Дядя всегда был моим якорем. Единственный человек в этой семье, который видел во мне не очередную проблему, а девчонку, достойную большего. Когда я узнала, что магия — это не сказки и не бред, он не испугался. Он только тяжело выдохнул и сказал: "Ну что ж, значит, ты унаследовала нашу магию" .

Он показал мне, как чувствовать поток силы, как его удерживать, как не дать себе утонуть в собственных эмоциях. Получалось плохо, почти всегда. Я срывалась, ломала вещи, кричала, устраивала хаос. Но он не сдавался. Снова и снова говорил, что у меня есть сила, и что я должна держать её, а не позволять ей держать меня.

А потом он заболел. Рак. Смешно, да? У нас в роду — магия, заклинания, тайные книги. А остановить его болезнь не получилось. Я пыталась. Богом клянусь, я пыталась: обряды, травы, бессонные ночи с его старыми гримуарами... Всё зря.

Мне было 14, когда он умер. Это было хуже, чем если бы я потеряла родителей. И с тех пор магия стала для меня чем-то вроде клейма. Да, я владела ею лучше, чем раньше, но уже не ради него. Ради себя. Ради выживания.

Он оставил за собой свои книги. Потёртые кожаные переплёты, исписанные его рукой заметки на полях, закладки из старых газетных вырезок. Каждый раз, когда я открываю одну из них, мне кажется, что слышу его голос. Спокойный, твёрдый, немного уставший, как будто он и после смерти пытается меня учить.

Однажды, я возвращалась с магазина, поздно, уже почти стемнело. В руках был пакет с какой-то мелочью, сигареты, жвачка, ещё что-то ненужное. И вот я столкнулась с какой-то девушкой, обе шли в своих мыслях на узкой тропинке, и я чуть не уронила пакет.

— Ой! — вскрикнула она, теряя равновесие.

Я успела схватить её за локоть, чтобы удержать от падения.

— Ты в порядке? — спросила я, приподнимая пакет.

Белла кивнула, её глаза на миг встретились с моими. Было что-то странно знакомое и одновременно чужое в этом взгляде.

— Спасибо. — тихо пробормотала она.

Мы обе стояли неловко, пытаясь вернуть равновесие, и в этом случайном столкновении было что-то настоящее. Момент, который мог стать началом чего-то... нового. А на следующий день я увидела её в школе. Она сидела одна за столиком в столовой, ковыряла вилкой макароны. Я подошла, села напротив.

— Ты ведь вчера была та самая девчонка у магазина, да? — она подняла глаза.

Я усмехнулась.

— Ну, если только ты не столкнулась с моим двойником, то да.

Она смутилась, но улыбнулась робко, будто для неё это было непривычно. Так всё и завертелось. Мы держались вместе везде в школе, на улице, даже когда просто сидели и молчали. Позже, когда я решилась рассказать ей о своей магии, Белла смотрела так, будто пытается убедиться, что я не шучу. А потом только вздохнула и пожала плечами.

— Ну и что? — сказала она спокойно. — Все мы разные. Это не делает нас чужими.

А теперь стою вместе с ней в аэропорту в Сиэтле и ищу её отца. Мистер Свон, душевно согласился принять меня к себе домой (Белла его заставила). Толпа вокруг гудела, чемоданы катились во все стороны, люди спешили к выходу, и я впервые чувствовала себя совершенно чужой среди всего этого хаоса. Белла стояла рядом, поправляя лямку рюкзака, и выглядела так, будто всё это для неё привычно. 

— Вот он, — тихо сказала Белла и выдохнула, будто ей пришлось набраться храбрости.

Я проследила за её взглядом и увидела мужчину в полицейской форме. Высокий, крепкий, но в его походке чувствовалась какая-то простая усталость. Усы делали его лицо ещё серьёзнее, и, честно говоря, я бы скорее подумала, что он способен арестовать меня за то, что я просто несу чемодан слишком громко.

— Папа, — Белла произнесла слово чуть неуверенно, будто оно непривычно лежало на языке. Но в её голосе всё равно скользнула лёгкая теплота.

Чап.. Чарли (У меня бывают проблемы с именами) замер на секунду, словно проверял, правда ли это его дочь перед ним. Потом шагнул ближе и коротко обнял её. Неловко, осторожно — так, будто боялся, что она снова исчезнет, если он прижмёт сильнее.

— Я рад, что ты приехала сюда, — сказал он, отстраняясь.

Белла слегка улыбнулась, но глаза выдали её смущение. Словно всё это время она репетировала, как будет выглядеть встреча, и теперь не знала, подходит ли реальность под её ожидания. Затем его взгляд упал на меня. Строгий, изучающий.

— А ты, должно быть, Кэсси?

Я поправила ремень сумки и натянуто улыбнулась.

— Да. Спасибо, что согласились меня приютить, Мистер Свон.

— Это всё Белла, — отозвался он сухо, но в голосе не чувствовалось раздражения, скорее привычная сдержанность.

Белла скрестила руки на груди и едва заметно закатила глаза.

— Пап, может, хоть сделаешь вид, что рад?

Чарли тяжело вздохнул, как человек, которому проще иметь дело с преступниками, чем с эмоциями. Но уголки его губ всё же дрогнули.

— Ладно. Рад знакомству, Кэсси. И можно просто Чарли.

— Мне тоже, Мистер Св.. — пытаясь снова назвать его по фамилии за что заслужил осуждающий взгляд. — Чарли.

Он вздохнул и взял наши чемоданы, будто они весили не больше пакета с продуктами, и направился к выходу. Белла тут же двинулась следом, а я задержалась на пару шагов, наблюдая за ними. Они шли рядом — отец и дочь, такие разные и такие осторожные друг с другом, будто каждый шаг между ними нужно было заново отвоёвывать.

Я в то время втянула в лёгкие запах кофе, бензина и чужих духов, и вдруг поймала себя на мысли: может быть, в этом чужом городе, среди этих неловких встреч, у меня появится шанс увидеть, как выглядит настоящая семья. Надеюсь все будет хорошо, хотя зная себя, на следующий же день мы найдем приключения на наши задницы.

Машина Чапли стояла на стоянке, старая, но ухоженная. Металл поблёскивал под серым небом, будто он сам её натирал каждое воскресенье. Чарли закинул чемоданы в багажник и коротко кивнул на заднее сиденье.

— Устраивайся, Кэсси.

Я послушно забралась внутрь, чувствуя себя школьницей, которую только что подобрали с вокзала. Белла заняла место рядом с отцом, и мотор загудел, низко и уверенно.

Первые минуты ехали в молчании. Дорога петляла среди сосен, и дождь лениво барабанил по лобовому стеклу. Щётки скрипели, разрезая серую пелену. Я наблюдала за Беллой — она смотрела в окно, как будто знала каждое дерево на пути, но избегала встречаться глазами с отцом. Машина остановились, потому что загорелся красный свет.

— Ну и кудри, — неожиданно сказал Чарли, повернув голову к Белле. Голос его был ровный, почти нейтральный, но в этих словах чувствовалось больше, чем можно было заметить сразу.

— Я недавно стриглась, — смущено произнесла, перебирая свои волосы.

Чарли коротко кивнул, снова перевёл взгляд на дорогу и, когда свет сменился, тронул машину с места.

— А.. Уже снова отрасли, — сказал он после паузы, будто выдавливая слова через внутренний фильтр, который привык оставлять лишнее при себе.

Белла слегка передёрнула плечами, словно хотела что-то сказать в ответ, но так и не решилась. Только пальцы её продолжали перебирать пряди, будто проверяя — действительно ли они такие отрасли, как заметил отец.

Я откинулась на спинку сиденья и невольно усмехнулась. Эти двое были похожи куда больше, чем сами готовы были признать: одинаковая неловкость в словах, одинаковая привычка прятать эмоции за короткими фразами.

Дождь усилился. Теперь он барабанил громче, и казалось, что капли наперегонки скатываются по боковым стёклам. Где-то вдалеке громыхнуло.

— Такого дождя в Финиксе не бывает, — вырвалось у меня.

Чарли мельком взглянул на меня в зеркало заднего вида, и уголок его рта дрогнул, будто это был почти намёк на улыбку.

— Привыкай. Здесь дождь, как надоедливый сосед. Иногда тихий, иногда шумный, но всегда рядом.

Белла хмыкнула, и на секунду напряжение будто рассеялось.

Машина свернула с главной дороги. Дома встречали нас тусклым светом из окон, и сосны становились выше и мрачнее. Я прижалась лбом к стеклу, пытаясь разглядеть всё вокруг и в груди начало подниматься странное чувство. Не страх, не тревога... скорее предчувствие. Все таки, предчувствие ведьмы лучше не отрицать, как показал мне опыт.

Дорога сузилась, гравий зашуршал под колёсами, и машина Чарли плавно затормозила у дома.

Он выглядел именно так, как я себе представляла жилище шерифа: аккуратный, но строгий. Деревянный фасад, крыльцо с перилами и резкий запах мокрой хвои, который будто сам вырывался из стен.

— Вот мы и приехали, — сказал Чарли и выключил двигатель.

Белла первой вылезла из машины, натянула капюшон и остановилась у машины, ждала когда выйду я из машины. Чарли вышел следом, взял из багажника чемоданы и одним движением закинул их себе на плечо, словно они почти ничего не весили.

Я толкнула дверцу и шагнула наружу. Сырая земля пружинила под кроссовками, а в лицо ударил холодный воздух, пахнущий смолой и мокрой листвой. На деле я люблю дождь и грозы, но не когда они идут каждый день. А к этом теперь мне придется привыкнуть. Но зато я не буду со своей "любимой" семьей. Наверно, другие родители запретили бы куда-то ехать или же будут сильно переживать. Но моя мама разрешила мне уехать сразу же. Даже не пришлось её уговаривать. Ей было в радость, что будет свободная квартира. А отец сразу же разрешил, смогла застать его когда он трезвый и спросить.

Я втянула холодный воздух поглубже, будто хотела смыть им все остатки прошлого, что так и липли ко мне, как запах сигарет на одежде. Здесь было другое — чистое, слишком настоящее. Лес дышал, и это дыхание будто входило в меня.

Белла, уже стояла у крыльца, бросила на меня короткий взгляд, настороженный, но с оттенком любопытства. Её лицо было уставшим после дороги, но в глазах светилась какая-то тихая надежда. Я подумала: может, именно ради этого чувства она и решила приехать к отцу? Чтобы хоть ненадолго вырваться из чужой жизни, которую ей навязали.

Чарли поднялся по ступенькам первым, открыл дверь и впустил нас внутрь. Дом встретил тишиной и запахом дерева, не дешёвого освежителя, а настоящих досок, пропитанных временем. Всё внутри было до боли простым: коричневый диван, телевизор на тумбе, старый торшер. Но странным образом — уютным.

Белла сразу направилась к лестнице, и я, естественно, пошла за ней. Мы всегда держались вместе, как нестранно. Если Белла поднимается наверх, значит и я иду туда же. Чарли шёл за нами, не торопясь, с нашими вещами в руках. Его шаги отдавались в коридоре глухо и размеренно.

— Сюда, — бросила Белла, чуть обернувшись ко мне, и на её лице мелькнула усталая, но настоящая улыбка.

Я впервые ступала в этот дом. Каждая деталь бросалась в глаза: старое дерево, запах смолы, коридор с фотографиями, немного темноватый, но уютный. Всё здесь было новое и чужое для меня, но благодаря Белле оно не казалось таким уж враждебным. На втором этаже она первой толкнула дверь своей комнаты. Я остановилась рядом, заглянула внутрь и почувствовала, как внутри поднимается лёгкое волнение. Белла повернулась ко мне и почти шепотом сказала:

— Ну вот. Добро пожаловать в Форкс. Твоя комната справа от моей.

Я повернула голову и увидела дверь, на которую указала Белла. Чарли поставил рядом мой чемодан, коротко кивнул и, не мешкая, спустился вниз. Было в этом что-то правильное: он дал нам возможность самим привыкнуть к дому.

Я толкнула дверь и вошла. Комната оказалась небольшой, но светлой. Окно выходило прямо на двор и густой лес за ним. Полки у стены пустовали, кровать была застелена свежим покрывалом, а возле неё стоял старый комод с чуть потёртыми ручками. На стенах почти ничего не висело, полки у стены пустовали, и именно из-за этого комната выглядела немного голой, слишком правильной, будто чужой. Но это исправимо. Пара книг, фотографии, может, старая куртка, брошенная на стул и она станет моей отдушиной. Здесь всё дышало простотой, но от этого становилось только теплее.

— Ну? — Белла появилась за моей спиной, склонила голову набок и вопросительно посмотрела. — Нормально?

— Я не привереда, постелили бы на ковреке, все равно была благодарна. — я усмехнулась.

Она хмыкнула и села рядом, подтянув колени к груди. Несколько секунд мы сидели молча, слушая, как снизу доносится негромкий шум телевизора, Чарли явно уже устроился.

— Это странно, — вдруг сказала Белла тихо. — Я никогда не думала, что ты окажешься здесь. В Форксе.

— А я никогда не думала, что сама сюда приеду, — ответила я, глядя в окно на шевелящиеся ветви. — Но раз уж мы обе тут... то это знак.

— Знак? — Белла прищурилась, чуть усмехнувшись, будто хотела разрядить собственное напряжение. — Какой именно? Что судьба решила нас окончательно связать или ты снова про свои "штуки"?

— Про свои "штуки", конечно, — я повернулась к ней и улыбнулась. — Ты же знаешь, я редко ошибаюсь.

— Ммм... — Белла скептически вытянула губы, но глаза выдали её, она верила мне куда сильнее, чем показывала. — Иногда я думаю, что ты специально придумываешь себе пророчества, чтобы всё выглядело так, будто мир крутится вокруг тебя.

— А я думаю, что ты слишком умная для этого городка, — парировала я. — И именно поэтому мы с тобой тут оказались вместе. Не просто так.

Белла смутилась, но не отвела взгляда. Я заметила, как её пальцы нервно теребят подол рукава, хотя улыбка на лице была мягкой, почти тёплой.

— Может, ты и права, — тихо сказала она. — Но знаешь, даже если это никакой не знак, всё равно... хорошо, что ты здесь. Я не люблю признаваться в таких вещах, но без тебя я была бы здесь какой-то... пустой.

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри всё разливается странным теплом.

— Пустота лечится легко, Из. Немного хаоса, немного магии и все, скука сама пишет заявление на отпуск.

Она рассмеялась, и этот смех прозвучал так непривычно громко в её устах, что я сама не удержалась. Мы обе смеялись до тех пор, пока снизу не кашлянул Чарли, явно подавая знак, что «девчонки, потише».

— Вот видишь, — вытирая слезинку от смеха, сказала Белла. — Ты и правда всё меняешь.

Белла ещё какое-то время сидела рядом, словно не решалась подняться, но потом всё-таки выдохнула и встала.

— Ладно, — она потерла ладонями джинсы и чуть виновато улыбнулась. — А то мои вещи так и будут ждать у двери, если я прямо сейчас не займусь ими.

— Иди, иди, — махнула я рукой. — Я тоже разберу свое тут.

Она задержалась в дверях, будто хотела что-то добавить, но так и не сказала, только бросила на меня короткий взгляд и скрылась в своей комнате.

Я осталась одна. Комната всё ещё казалась чужой, но теперь уже не так в воздухе витало ощущение, что я здесь не случайно. Сняв кеды, я опустилась на колени возле сумки и начала перебирать свои вещи. Пара книг, тетради, любимая куртка... Я специально бросила её сверху, чтобы первой заняла место в шкафу.

Я достала одну из книг, привычно провела пальцами по корешку и поставила её на полку. Пустое пространство сразу будто потеплело, обрело очертания чего-то личного. За книгой отправилась вторая, затем тетради, и вот уже пустая комната начинала чуть-чуть напоминать мою.

Сквозь приоткрытое окно потянуло сыростью и запахом хвои. Лес за домом шумел так близко, что казалось, стоит шагнуть и он накроет тебя с головой.

Я повесила куртку в шкаф и, закрыв дверцу, прислушалась: снизу донёсся глухой стук, хлопнула входная дверь, затем мужской голос Чарли и гулкое бибиканье машины во дворе.

Любопытство пересилило. Я подошла к окну и, отдёрнув занавеску, увидела, как Чарли выходит навстречу гостям. Рядом с  старым пикапом остановилась машина, крепкий мужчина в инвалидном кресле, а рядом высокий подросток с длинными тёмными волосами. Белла в этот момент зашла ко мне в комнату. Она даже не успела закрыть за собой дверь, просто замерла на пороге, будто её притянуло к тому самому виду из окна. В руках Белла держала тонкую стопку тетрадей, но при виде людей во дворе она машинально прижала их к груди.

— Это Билли, — произнесла она после короткой паузы, словно представляла их мне, хотя мы обе смотрели вниз. В её голосе звучала особая теплотa. — Он давний друг папы.

Я перевела взгляд на мужчину в кресле: он оживлённо что-то говорил Чарли, и даже на таком расстоянии было видно, как по-дружески они улыбаются друг другу.

— А парень? — спросила я, хотя сама уже догадывалась, что он явно связан с Билли.

Белла чуть заметно улыбнулась.

— Джейкоб. Его сын. Мы... Когда-то вместе играли, — она сказала это просто, но её лицо выдало больше, чем слова: лёгкое смущение и что-то вроде радости, спрятанной глубоко внутри.

Я посмотрела вниз — высокий, стройный парень, волосы до плеч, лицо с открытой улыбкой. И, как назло, именно в этот момент он поднял голову. Его взгляд скользнул по окнам и остановился на нас. Точнее, на Белле. Я тихо хмыкнула:

— Похоже, он тебя узнал.

Белла опустила глаза, поправляя тетради так, будто это требовало особой сосредоточенности. И в моменте оставила тетради, теперь уже на моем столе.

— Возможно, — ответила она коротко, но уголки губ всё равно дрогнули. — Давай спустимся.

Ну я конечно же согласилась. Мы вместе вышли из комнаты, шаги наши почти сливались с лёгким скрипом деревянных половиц. Лестница внизу отозвалась гулко, и с каждым шагом мне всё больше казалось, что мы идём не просто встречать кого-то, а открываем какую-то новую главу.

Выходя из дома, Чарли стоял обколотившийся об пикап, рядом на инвалидной коляске был Бобби, а за ним стоял его сын Джобби. Вроде их так звали.. Мы с Беллой сразу подошли к ним. Чарли сразу поспешил познакомить.

— Познакомьтесь. Это мой старый друг Билли Блэк. Белла, ты скорее всего помнишь его. Билли, это подруга Беллы - Кэсси.

— Приятно познакомится, Кэсси, — сказал он с лёгкой улыбкой.

Я заметно искривилась, но постаралась скрыть это за вежливой улыбкой. Никакой он не Билли, куда лучше звучало бы Бобби. Нет, ну а что? Ему идет. Белла, в этот момент пожала ему руку.

— Вид у вас цветущий, — усмехаясь сказала Белла. Кто её этому научил? Точно не я.

— Я всё ещё танцую, — он явно умеет шутить. Он мне даже бы понравился, если бы не то ощущение, которое кольнуло меня сразу, как только мы подошли ближе.

Оно было неуловимое, но отчётливое — что-то неправильное, будто воздух вокруг них дышал иначе. Я, конечно, держала лицо, но внутри всё похолодело. Дядя не раз предупреждал: «Прислушивайся, Кэс. Люди — не всегда люди. Настоящая ведьма всегда отличит тех, в ком течёт звериная кровь. Их энергия плотнее, тяжелее, она как лесной туман: обволакивает и давит.» Все таки я не каждый день встречаю оборотней. Ну.. Может быть это не будет помехой, чтобы он мне понравился. Особенно его сын Джобби, который, как кажется ещё не в стае. Мои светские размышление прервал Бобби.

— Наконец-то ты здесь, Белла. Чарли все уши прожужжал. Заждался дочку.

— Ага. Если не заткнешься, свалю в грязь. — фыркнул Чарли, отворачиваясь от Бобби в другую сторону.

И начали они угрожать друг другу, в шутку, конечно. Им точно под тридцать? К нам подошёл Джобби. Ну.. Смотрел он явно на Беллу, а не на меня. Может мне надо было уйти, вдруг я мешаю им.

— Привет, Белла. Я Джейкоб, — застенчиво произнес Джо.. И я снова не попала в цель. Почему он так стесняется? Он, что никогда не разговаривал с девушками — Помнишь.. Мы в детстве играли в куличики.

Белла чуть заметно улыбнулась, её глаза блеснули на секунду, но в следующую уже потухли — будто это воспоминание осталось где-то слишком далеко, чтобы возвращаться к нему сейчас.

— Конечно, помню, — ответила она мягко, но без того энтузиазма, на который явно рассчитывал Джобби. — Ты всё время отбирал у меня формочки.

Он смутился ещё больше, почесал затылок и отступил на полшага, словно не знал, куда деть руки.

— Ну... мне тогда казалось, что у меня получалось лучше, — выдавил он из себя неловкую усмешку.

Я едва сдержала смех, что получилось плохо и из-за этого заслужила осуждающий взгляд их двоих. Серьёзно? Куличики? Ладно, признаю поражения. Этот парень пока он с длинными волосами и не накаченный, был далёк от образа типичного волчонка, о которых дядя мне рассказывал. Ни силы, ни уверенности, ни той звериной поступи. Скорее подросток, запутавшийся в собственных чувствах. Ну.. Я не сдержалась и уже рассмеялась вслух, что ещё больше заслужила осуждения.

— Кас..

— Я молчу!

Тут к нам снова подошли Чарли.

— Ну, — ударяя рукой об кузов и снова обколотился рукой об него. Сзади него к нам подъезжал Бобби. — Что скажешь?, — явно обращаясь к Белле. Ага, а я снова невидимка.

— Ты о чём? — не поняла Белла. Я тоже. Он что, про этот пикап?

— Годится в подарок?

— Это?, — Что ж они так любят отвечать вопрос на вопрос.

— Я только что купил у Билли его, — я не смогу жить с тем фактом, что его зовут Билли, а не Бобби. Как теперь спать?

Но от такой информации, я присвистнула.. Не от того, что Бобби, зовут Билли, а от информации, что Чапли подарил Из пикап, мать его! Боже.. Мне бы такого отца.

Белла, конечно, стояла с тем самым лицом, где читается одновременно: «Спасибо» и «Зачем вы это сделали со мной?» — но вслух она произнесла:

— Обалдеть! — Нет, Из, тут надо сказать..

— Ахуеть.., — шепотом произнесла я, но судя по лицу Беллы, она услышала.

— ...Спасибо, папа, — Белла всё-таки выбрала более цензурный вариант, хотя в её голосе слышалось то же самое, что я только что выдала шёпотом.

Чарли кивнул, довольный, будто сам лично выиграл для неё олимпийское золото.

— Ну вот, — сказал он, — теперь у тебя есть свой транспорт. Надёжный. Без лишних выкрутасов.

Белла, всё ещё ошарашенная, провела рукой по двери пикапа, словно проверяя, что он не исчезнет, если она моргнёт.

— Он такой... настоящий! — пробормотала она.

— И крепкий, — вставил Билли-Бобби, делая вид, что всё это его заслуга.

— Я сам перебрал у него мотор. Прокатаемся?, — предложил Джо.. Джейкоб, явно с надеждой, что Белла скажет «да».

Белла замялась, но в этот момент я уже перехватила ключи прямо у неё из руки.

— Конечно, прокатимся! — с самым невинным видом сказала я. — Только мы с Беллой вдвоём. Девчачья проверка на прочность.

— Кас! — возмутилась Белла, прижимая к себе рюкзак, как спасательный круг. — Ты с ума сошла, у тебя же даже прав нет!

— Деталь, — отмахнулась я и, ловко обогнув этого Джейкоба, который кажется хотел возразить, распахнула водительскую дверь. — Главное, это уверенность в себе. А уж её у меня хоть отбавляй.

Белла закатила глаза, но села на пассажирское сиденье. Чарли хотел что-то сказать, но передумал. Вид у него был такой, будто он уже мысленно начал молиться за судьбу новенького пикапа.

— Ладно, — пробормотала Белла, захлопывая дверь, — только если ты разобьёшь его, я свалю всё на тебя.

— Справедливо, — кивнула я и вставила ключ в замок зажигания.

И пикап с глухим рокотом медленно тронулся с места. Белла чуть сжалась в кресле, словно переживала за свою жизнь, а я уже предвкушала, как буду штурмовать каждый поворот. Но чем дальше мы уезжали от дома, тем больше ощущала, что этот «монстр» слишком... медленный. Точнее, медленный для моих амбиций. Я нажимала на газ, а он будто лениво тянулся за нами, как старый кот, который только что проснулся.

— Ну и ну... — пробормотала я, глядя на панель. — Это же череп, а не машина!

— Я сказала, что он надёжен, — тихо заметила Белла, уже переставшая бояться. — Надёжность — это хорошо, но...

— Но что? — спросила я, слегка раздражённо.

— Но он не быстрый, — спокойно ответила она, словно это было самое важное открытие в жизни.

Я вздохнула и подала знак: «Ладно, пощады от тебя не дождусь».

— Знаешь что, Из... — я слегка притормозила, отпуская руль и повернулась к ней с хитрой улыбкой, — завтра до школы этот пикап будешь вести ты. Он тебе нравится больше, чем мне.

— Что?! — Белла вскакивает и хватает за руль почти рефлекторно. — Ты с ума сошла!

— Нет, просто признаю факт: этот череп для меня слишком скучный. А тебе, судя по лицу, он нравится. Так что завтра — твоя очередь.

Я взяла руль обратно и Белла посмотрела на меня с удивлением, а затем медленно стала улыбаться , будто поняла, что это её маленькая победа. Я же довольна кивнула: пусть она учится на нём справляться с медленным транспортом, а я... найду что-то более вдохновляющее для себя.

Пикап же, гордо гудя, тянул нас дальше по пустынной дороге, совершенно не подозревая, что завтра его будет водить Белла, которая в жизни не знает, что такое скорость. Ну будет у меня хорошая машина, то я ей покажу обязательно. До этого происшествия поставлю за неё свечку, мало ли.

Мы медленно подъехали к дому, пикап лениво катился по дорожке, будто знал, что его миссия сегодня выполнена. Белла слегка расслабилась в кресле, всё ещё периодически оглядываясь на приборную панель, словно проверяя, что она всё ещё в живых.

— Ну вот, — пробормотала я, выключая двигатель, — твой первый «тест-драйв» окончен. Как ощущения?

— Медленный... но надёжный, — ответила Белла, слегка улыбнувшись. — Я бы не отказалась, если бы это была моя машина.

— Ага, завтра уже твоя очередь до школы, — сказала я с хитрой улыбкой, вытаскивая ключи. — Посмотрим, как ты справишься.

Белла закатила глаза, но в уголках рта мелькнула улыбка, словно она уже предвкушала свою мини-победу.

— Ладно, — пробормотала она, — но если что-то пойдёт не так, я все равно свалю всё на тебя, Кас.

Я рассмеялась, открыла дверь и мы вместе вышли из машины. Пикап тихо стоял на подъездной дорожке, гордо демонстрируя свой металлический корпус, а мы, смеясь и переглядываясь, направились к дому.

Позже, уже ночью, когда дом погрузился в тишину, а Белла наконец уснула, я лежала на своей кровати, ворочаясь. Мысли о новом городе, о Белле за рулём завтра, никак не давали покоя.

Я вздохнула, села, облокотившись об изголовье кровати, и потянулась за стопкой старых книг дяди, которые я положила на тумбочку рядом с кроватью. Их запах старого кожаного переплёта и страниц сразу успокоил. Я открыла первую книгу, там были заметки о заклинаниях, древних амулетах, советы по распознаванию... ну, не совсем обычных людей, как говорил дядя, его кстати звали Джон. Прям как из сверхъестественное, но у меня нет никаких двоюродных братьев по имени Дин и Сэм, которые охотятся на разных существ, а жаль, хотелось бы. Но у дяди был друг по имени Кай. Он был вампиром-кочевником. Он в отличие от Джона, который стал мне отцом, то Кай стал мне старший братом, а потом он послал меня из-за какой-то девушки. Ну не об этом.

Я перелистывала страницы, ловя себя на том, что читаю не столько слова, сколько стараюсь уловить мысль, настроение дяди. Джон всегда писал будто для кого-то, кто поймёт каждый намёк, каждый знак. В его записях мелькали предупреждения, советы и мелкие заметки вроде: «Слушай, Кэс, звериная кровь чувствуется иначе, как тяжёлый лесной туман. Не игнорируй это». Я улыбнулась. Он действительно думал обо мне, даже когда меня не было рядом.

Я всегда обожала читать эти книги, они были даже не больше, как книги, а как дневники. Из-за того мне больше нравилось их читать. Слегка опёрлась спиной о подушки, вытянув ноги вдоль кровати и устроившись так, чтобы было удобно сидеть полулёжа. В комнате царила мягкая темнота, только слабый свет ночника бросал тёплые блики на страницы.

Перевернула ещё одну страницу, и строчки словно оживали: заклинания, зарисовки амулетов, описания редких существ... Джон будто разговаривал со мной сквозь время, а не просто писал заметки. Иногда я вслушивалась в тишину, ловя себя на мысли, что слышу его голос в этих словах, мягкий, немного строгий, но всегда заботливый. «Никогда не забывай доверять интуиции, Кэс.», — прочла я тихо, улыбнувшись. Его советы звучали как тихий шёпот рядом, будто он сидел в кресле у камина, а я на полу рядом. Мне нравилось это чувство будто часть дома, часть семьи всегда со мной, даже если они далеко.

Я любила свою магию, хоть иногда было и сложно с ней обращаться, но перед смертью, Джон оставил мне кольцо, которое я стараюсь носить каждый день, оно не так для контроля, а больше для защиты. Оно скрывал мою ведьминскую сущность (ауру) от всех. Джон боялся, что меня могут заметить и начать искать Вольтури. Все таки это вампирское общество приводит страх во многих. Ну а мне кажется, что это просто шайка старых вампиров, которые хотят доказать всем свое могущество. Они сильные из-за своих способностей, они учились управлять ими веками, а я семнадцатилетняя девочка, которая не так уж и много знает о магии. Хоть они меня не сильно пугают, но инстинкт самосохранения у меня в порядки и жить я ещё хочу.

Осторожно провела пальцем по кольцу на руке, ощущая его холодный металл и ту защиту, которую оно давало. Да, я была всего лишь семнадцатилетней девочкой, но в этой магии, в этом кольце и в знаниях Джона я находила силы, которые делали меня не такой уязвимой.

Я закрыла книгу и откинулась на подушку, глядя в темноту комнаты. Там, в тишине, я чувствовала и страх, и уверенность одновременно. Страх перед тем, что мир полон опасностей, и уверенность в том, что я не совсем одна. Джон подготовил меня, а кольцо было моим личным щитом.

Я вздохнула и уткнулась лицом в подушку, но облегчения не пришло. Все эти мысли о кольце, о Джоне, они не давали покоя. Казалось, что всё это слишком тяжело для меня одной, что груз чужих ожиданий и страхов давит так, будто я сама вот-вот тресну по швам.

— Чёрт, — пробормотала я себе под нос, резко села и потянулась к нижней полке стола.

Пальцы нащупали обычную пачку «Marlboro Golden», спрятанную за стопкой старых тетрадей. Сердце слегка застучало — знакомое чувство запрета. Я тихо встала с кровати, стараясь не заскрипеть матрасом.

Подошла к окну, осторожно отодвинула защёлку. Скрипнула створка — тишина. Приоткрыла шире и вдохнула холодный ночной воздух, чтобы перебить запах сигарет в комнате.

Достала одну, вставила в рот, щёлкнула зажигалкой и быстро прикрыла пламя рукой, чтобы никто с улицы не увидел. Первая затяжка обожгла горло, дым вырвался наружу вместе с длинным выдохом. Я прижалась к оконной раме, выпуская дым прямо в темноту, следя, чтобы в комнате ничего не осело.

Помню, как Джон когда-то смеялся, что они больше подходят девчонкам из журналов. Но теперь мне нравился именно их мягкий вкус, не такой резкий, как у обычных. Иногда у меня бывали и «Camel Blue», когда не получалось достать любимые — чуть грубее, с горчинкой, зато дольше держали голову ясной. Кай узнал первым об этом привычке, когда я впервые закурила два года назад. Это было слишком глупо, даже для меня. Ну был еще один минус, Кай вампир и от него это не скроешь, а жаль. Он был против и первое время ругал, но поняв, что это не изменяет ситуацию и он все равно находит сигареты в моем рюкзаке, но он не принял свое поражения и стал использовать это в своих насмешках. Но как известно, спустя год он решил что я ему не так уж и важна. Поэтому уже плевать на это.

Затянувшийся последний раз, достигли снова мысли о Джоне. Если бы он увидел меня сейчас, он бы разочаровался? Я резко вдохнула, пытаясь прогнать эти мысли, но они не отпускали. Сердце сжалось, в горле застрял комок, и я сжала сигарету сильнее, как будто это могло удержать что-то внутри.

— Боже... хватит уже ныть, Кэсси, — выдохнула я сквозь зубы, чувствуя, как слёзы подступают. Слёзы от бессилия, от боли, от того, что в голове крутятся одни и те же мучительные вопросы. Я села на подоконник, прижалась лбом к холодной раме, и тихо заплакала, позволяя себе это облегчение, хоть и мимолётное.

Сигарета догорала, оставляя тонкий запах горечи. Я зажала её пальцами, затушила на подоконнике и, наконец, отстранилась от окна, глубоко вдохнула ночной воздух. Он был холодный, резкий, но каким-то образом успокаивающий.

Я легла обратно на кровать, обняла подушку, укрылась одеялом, закрыла глаза и пыталась снова заснуть, прогоняя тёмные мысли. Медленно, почти болезненно медленно, сон начал мягко окутывать меня, и в тишине ночи я позволила себе хоть на немного расслабиться.

Но Кэсси не догадывалась, что Джон стоял рядом и наблюдал за ней.

Его призрачный силуэт будто растворялся в воздухе, но взгляд был по-прежнему тёплым, наполненным тем же спокойствием, каким он всегда смотрел на неё при жизни. Джон всегда гордился ею. Даже тогда, когда она думала, что всё делает неправильно, когда сама считала себя проблемой, он видел в ней силу, которую она сама не замечала.

Он хотел бы сказать ей, что она не одна, что он всё ещё рядом, что каждая её победа — это и его радость тоже. Но у мёртвых нет права на слова. Всё, что ему оставалось, это быть её невидимой тенью.

И каждый раз, когда она смотрела на мир с вызовом, Джон шептал где-то в глубине пустоты: «Я горжусь тобой, Кэсси. Даже если ты этого никогда не узнаешь».