За рамками правил

Голова раскалывалась так, словно по черепной коробке изнутри методично били кувалдой, а в пересохшем горле застрял колючий, удушливый ком. Я попыталась вздохнуть, но во рту ощущался мерзкий, вязкий привкус, а к горлу мгновенно подкатила тошнота. Едва я заставила себя оторвать голову от подушки, как мир вокруг совершил головокружительный кульбит. Комната была погружена в плотный, тяжёлый полумрак, но сквозь узкие щели между массивными шторами пробивались безжалостные, ослепительно яркие лучи летнего солнца. Они резали глаза даже сквозь зажмуренные веки.

Кое-как приняв сидячее положение, я опустила взгляд и обомлела. На мне была чужая одежда - огромная, явно мужская футболка, которая доходила мне почти до колен. Одеяло сползло, и я отчётливо почувствовала, как ткань пахнет им. Смесью горького эспрессо, дорогого табака и того самого резкого, шлейфового парфюма, от которого у меня всегда перехватывало дыхание. Я сидела на той половине кровати, где обычно спал Илья. Его самого рядом не было - простыня с его стороны уже успела остыть.

В голове царила пугающая, звенящая пустота. Я судорожно пыталась вспомнить хоть какие-то обрывки вчерашнего вечера, но память подсовывала лишь смазанные неоновые вспышки, обрывки громкой музыки и ощущение дикой, неконтролируемой слабости. Было полное чувство, что я нахожусь на грани жизни и смерти, а собственное тело отказывается мне подчиняться.

Я сидела неподвижно, тупо уставившись на залитые солнцем шторы и боясь даже пошевелиться, чтобы не спровоцировать новый приступ головной боли. Вдруг тишину дома нарушил негромкий щелчок. Тяжёлая дверь медленно отворилась, и в полумраке спальни соткался высокий, широкоплечий силуэт.

Илья. Он выглядел непривычно домашним и слегка сонным. На нём были свободные тёмно-синие пижамные штаны, такая же футболка, а поверх всего этого великолепия был накинут длинный, струящийся халат глубокого чернильного оттенка. Весь этот ансамбль смотрелся на его подтянутой фигуре на редкость гармонично, подчёркивая его статус хозяина этого мрачного, но роскошного пространства. В руках он держал массивную фарфоровую кружку, из которой тонкими струйками вился сизый, ароматный пар чего-то горячего.

- Проснулась? - негромко спросил он, остановившись в проёме. Его низкий, слегка хриплый после сна голос показался мне ударом гонга.

Я инстинктивно поморщилась от звука собственной разбитой реальности и крепко обхватила голову руками, зарываясь пальцами в растрёпанные волосы.

- Нет, блять, тебе показалось, - выдавила я сиплым, чужим голосом, даже не пытаясь фильтровать выражения. - Это мой астральный дух сидит тут и страдает.

В ответ из темноты коридора донёсся тихий, бархатистый смешок. Немного придя в себя, я с трудом подняла отяжелевшие веки и сфокусировала взгляд на его лице.

- Илья... что вчера вообще произошло? Расскажи нормально, у меня в голове просто чистый лист.

Черкас медленно приподнял одну бровь, глядя на меня с лёгкой, едва уловимой издёвкой, и сделал неторопливый глоток из своей кружки. Но ответить он не успел.

В ту же секунду прямо из-за его спины, словно чёрт из табакерки, вынырнула Лиса. Она нарочито небрежно задела его плечом, заставив чуть отступить, и уверенным шагом вошла в комнату. Остановившись прямо по центру, она эффектно упёрла руки в бока и смерила меня абсолютно спокойным, даже немного скучающим взглядом.

- Ну, дорогая моя, если не брать в расчёт то, что ты вчера пыталась самым наглым образом изнасиловать Илью, а по дороге домой вообще не узнавала нас и кричала, что тебя похитили... то в остальном всё прошло просто замечательно, - выдала Лиса на одном дыхании. На её губах заиграла едва заметная, торжествующая ухмылка. Было видно, как сильно она наслаждается моментом, наблюдая за тем, как я прямо на её глазах готова провалиться сквозь землю от стыда.

Мои челюсти буквально поползли вниз. Шок парализовал горло.

- Что блять?! - вскрикнула я, чувствуя, как к щекам приливает бешеная, обжигающая краска. - В смысле... в смысле изнасиловать?! Вы что оба, с ума сошли, в глаза мне такое говорить? Что это вообще значит?!

Илья, продолжая смаковать свой напиток, согласно закивал головой, подыгрывая Лисе с самым серьёзным видом, какой только мог изобразить.

- Кстати, да, Лис, ты права, - вставил он свои пять копеек, и в его глазах вспыхнул опасный, весёлый азарт. - А то все вокруг только и треплются, какой Черкас страшный насильник и абьюзер. А то, что я сам вчера чуть не стал жертвой твоей неконтролируемой страсти, все почему-то умалчивают. Я, можно сказать, морально пострадал.

Он коротко усмехнулся и многозначительно переглянулся с Лисой, будто они разыгрывали карту, известную только им двоим. Моё возмущение достигло пика. Забыв про раскалывающуюся голову, я резко откинула одеяло, встала с кровати и, покачиваясь от слабости, подошла вплотную к подруге.

- Да подожди ты, Лиса! - я схватила её за локоть, заглядывая в глаза. - Хватит паясничать, объясните нормально! Что именно я сделала? Каким образом пыталась? Я вообще ничего не помню!

Лиса не спешила с ответом. Она медленно перевела взгляд на Илью, безмолвно спрашивая у него разрешения выложить всю правду. Тот едва заметно, снисходительно кивнул, разрешая продолжить это шоу. Лиса снова повернулась ко мне, и её лицо приняло выражение абсолютного, фатального превосходства.

- Ладно, слушай, раз уж у тебя амнезия, - начала она, скрестив руки на груди. - Вчера, когда мы с горем пополам притащили тебя в этот домик, тебе стало откровенно хреново. Ты бледнела, зеленела и едва держалась на ногах. Я, как примерная подруга, побежала на кухню искать хоть какие-то таблетки от похмелья. Возвращаюсь через пару минут в спальню - а дверь заперта, я уже даже думала что щас выбью дверь. А когда он её всё-таки открыл... О-о-о, Лана, надо было видеть твоё довольное лицо. Илья на тот момент был уже без футболки, так что вы там, судя по атмосфере, ментально поебались вовсю, пока я за аптечкой ходила.

Я слушала её, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а сердце начинает стучать где-то в районе горла. Мои глаза расширились до предела, став похожими на два огромных блюдца. От ужаса и подступившего стыда я просто зажмурилась и с силой зажала рот и лицо обеими ладонями, шумно выдыхая сквозь пальцы. Мой мозг наотрез отказывался принимать эту информацию, умоляя лишь об одном - чтобы всё это оказалсь чьей-то глупой, затянувшейся шуткой.

Не успела я даже судорожно нащупать в своей раскалывающейся голове хоть какое-то мало-мальски внятное оправдание, как новая, ещё более мощная волна жгучего стыда затопила лицо. Щёки буквально полыхали, а сердце забилось где-то в районе горла, мешая сделать нормальный вдох. Мозг в панике перебирал варианты ответов, но язык словно прирос к нёбу. Я стояла посреди спальни в его огромной футболке, чувствуя себя максимально глупо и уязвимо под этим двойным прицелом насмешливых взглядов. Передо мной, триумфально скрестив руки на груди, сияла довольная Лиса, а в дверях, словно молчаливый кукловод, возвышался Илья, лениво наслаждаясь моим полным замешательством.

Вдруг эта звенящая пауза разорвалась. Я почувствовала, как со спины ко мне бесшумно приблизился Черкас. Его широкие, тяжёлые ладони мягко легли на мои плечи. Это мимолётное прикосновение отозвалось по всему телу неожиданным, почти спасительным теплом. Илья слегка сжал пальцы, словно заземляя меня, не давая окончательно сойти с ума от позора, а его низкий, бархатистый голос прозвучал над самым моим ухом, обдав кожу горячим дыханием:

- Ладно вам, девчонки, хорош. Давайте лучше не будем ворошить то, что уже благополучно осталось в прошлом. А то Лана у нас барышня впечатлительная - она сейчас прямо здесь в глубокий обморок грохнется от избытка чувств, если я начну во всех пикантных подробностях расписывать, как именно прошла эта ночь.

Услышав его неожиданное, но такое своевременное заступничество, я не выдержала. На губах сама собой появилась слабая, нервная улыбка, а из груди вырвался тихий смешок, который я изо всех сил попыталась замаскировать под кашель. Лиса, мгновенно уловив смену атмосферы и великодушный настрой хозяина дома, шутливо закатила глаза. Её лицо расплылось в яркой, задорной улыбке, в которой не осталось ни капли утренней строгости.

- Ой, поглядите на него, какой благородный рыцарь и защитник объявился! - наигранно всплеснула она руками, разворачиваясь к двери. - Ладно, Лана, считай, что сегодня твой счастливый день, живи пока. Я пойду наконец сброшу с себя это помятое шмотьё и переоденусь во что-нибудь приличное, а то чувствую себя так, будто мы выжили после кораблекрушения. Сейчас вернусь к вам!

Я молча и благодарно кивнула, дожидаясь, пока она уйдёт, и только тогда решилась наконец убрать дрожащие ладони от лица. Лиса своей фирменной, лёгкой и абсолютно счастливой походкой выпорхнула из спальни, плотно прикрыв за собой тяжёлую дверь. Как только за ней щелкнул замок, вся моя напускная стойкость окончательно испарилась. Ноги подкосились от слабости, и я буквально рухнула обратно на край кровати, утопая в мягком матрасе. Каждое мимолётное движение отзывалось тупой болью в висках. Я устало прикрыла глаза, чувствуя себя разбитой вазой, которую склеили на скорую руку.

- Дай мне кофе... или что там у тебя налито в этой кружке, - пробормотала я, даже не открывая век и просто протягивая руку вперёд вслепую, надеясь на его милость. - Пожалуйста. Иначе я просто не доживу до полудня.

Когда я всё-таки приоткрыла глаза, то увидела, что Илья без лишних слов и привычных колкостей протягивает мне массивную керамическую чашку. Я аккуратно переняла её, на долю секунды коснувшись своими пальцами его прохладной, гладкой кожи. По спальне тут же поплыл густой, терпкий аромат свежесваренного эспрессо. Сделав два жадных, обжигающих глотка, я зажмурилась от удовольствия. Чёрный горький напиток подействовал мгновенно: я физически ощутила, как по пищеводу разливается живительное тепло, возвращая меня к жизни, а по комнате распространяется то самое неповторимое ощущение домашнего уюта и безопасности, которого мне так не хватало.

- Какие у тебя вообще планы на сегодня? - спросила я уже более уверенным голосом, продолжая согревать ладони о тёплые стенки кружки.

Илья на мгновение задумался, скользнув по мне ленивым взглядом, а затем неторопливо направился к панорамному окну. Его высокая, статная фигура в струящемся тёмно-синем халате выглядела невероятно гармонично в этих мрачных интерьерах комнаты. Он резко протянул руку и одним уверенным движением рванул в сторону плотную, тяжёлую портьеру. Ткань с глухим шорохом разъехалась, и в полумрачную спальню бурным, неудержимым потоком хлынул ослепительный, золотистый утренний свет. Миллионы мелких пылинок завержились в солнечных лучах, расцвечивая пространство. От этой внезапной вспышки света я инстинктивно поморщилась, зажмурилась и спрятала лицо за чашкой, тихо проворчав что-то невнятное.

- Да у меня, если честно, вообще никаких планов нет, - ответил Илья, медленно оборачиваясь ко мне спиной к окну, из-за чего его силуэт казался тёмным на фоне яркого неба. Он непринуждённо засунул руки в карманы штанов. - Я сегодня официально планирую отдыхать от всего мира и просто тюленить. А вот вы? Куда вы с Лисой сегодня попрётесь? В какую очередную глушь или сомнительное заведение вы решите отправиться, м?

Я лениво пожала плечами, делая ещё один глоток кофе, который окончательно расставил все мысли по местам.

- Это надо у Лисы спрашивать, ты же её знаешь. У неё в голове вечно крутится миллион безумных идей и маршрутов. Лично я сама сегодня вообще никуда не планировала высовываться. Мой максимум на этот день - лежать на этой кровати и не двигаться.

Илья понимающе кивнул, и на его лице промелькнула тень усталости. Он медленно отошёл от окна, приблизился к постели и расслабленно опустился на матрас рядом со мной. Расстояние между нами сократилось настолько, что я снова отчётливо уловила шлейф его дорогого парфюма. Черкас тяжело вздохнул и опрокинул голову назад, и прикрывая глаза. Видимо, прошедшая ночь и для него выдалась далеко не самой простой, и сейчас его привычная маска холодного превосходства слегка дала трещину, обнажая обычную человеческую вымотанность.

- Илья, - негромко позвала я его, легонько коснувшись своим плечом его плеча, чтобы привлечь внимание.

- М-м? - отозвался он глухим, сонным мычанием, даже не думая поднимать головы или открывать глаза.

- Я ведь... ну, честно... больше ничего странного или дикого вчера не творила? Ну, кроме той дурацкой сцены с закрытой дверью, про которую Лиса плела? Это ведь точно всё? - спросила я, затаив дыхание и внимательно, с нарастающей тревогой вглядываясь в его резкий, точёный профиль.

И вот тут Черкас наконец соизволил пошевелиться. Он медленно повернул голову в мою сторону и открыл глаза, в глубине которых мгновенно заплясали опасные, весёлые чертята. На его губах расплылась та самая фирменная, зловеще-хитрая усмешка, от которой у меня по спине обычно пробегал табун ледяных мурашек.

- Больше абсолютно ничего, Лана. Спи спокойно, - ровно и слишком сладко произнёс он.

Я шумно, с явным облегчением выдохнула, на секунду поверив его словам, хотя вся эта его специфическая гримаса и слишком довольный вид красноречиво говорили о том, что он явно что-то недоговаривает. Но выпытывать у него правду сейчас, когда у меня внутри всё ещё дрожало от похмелья, было выше моих сил. Захотелось как-то разрядить эту внезапно сгустившуюся интимную атмосферу, отблагодарить его за спасительный напиток и вернуть на лицо парня нормальное выражение. Я натянула на себя самую широкую, искреннюю и очаровательную улыбку, на которую только была способна в своём разбитом состоянии, и заглянула ему прямо в глаза:

- Слушай... а хочешь, мы попозже в кафешку какую-нибудь классную сгоняем? Посидим как нормальные люди, попьем нормальный кофе, воздухом подышим. В качестве официальной компенсации за твою, как ты выразился, «моральную травму» и за выпитый кофе. Что скажешь?

Илья замер, пристально вглядываясь в моё лицо, словно оценивая степень моей искренности. На секунду его холодный, колючий взгляд стал удивительно тёплым и мягким. Он ничего не ответил сразу, но медленно поднял свою большую, широкую ладонь и совершенно по-хозяйски, но невероятно аккуратно положил её мне прямо на макушку. Его пальцы легонько взъерошили мои и без того растрёпанные после сна волосы, слегка пригибая мою голову вниз в этом жестковатом, но таком уютном и собственническом жесте.

- Я только за, - тихо, с едва заметной хрипотцой ответил он, и в его голосе проскользнули те самые редкие, мягкие нотки, которые он позволял себе показывать только мне.

Моя улыбка стала ещё шире и теплее. В груди разлилось странное, щемящее и до безумия приятное волнение, заставившее напрочь забыть и про головную боль, и про утренний позор. Я затихла под весом его руки, продолжая медленно, маленькими глотками пить обжигающий кофе и смотреть, как залитая солнцем комната постепенно наполняется настоящим, живым теплом нового дня.

Моё уютное оцепенение длилось недолго. Тихий щелчок дверного замка заставил меня вздрогнуть. В спальню, уже переодевшись в свои чёрные джинсы и ту самую рубашку, уверенно вошла Лиса.

И в эту самую секунду в моей голове словно прорвало плотину. Туман, окутывающий воспоминания прошлой ночи, стремительно рассеялся от одного взгляда на подругу. В сознании яркой, пугающей вспышкой воскрес момент, от которого по коже мгновенно пробежал ледяной мороз: глухая полночь, кромешная тьма и чьи-то далёкие, истошные, полные злости крики, доносившиеся из глубины огромного дома. В ушах до сих пор стоял этот эхо-эффект. Я замерла, судорожно пытаясь сообразить: были ли это мои жуткие пьяные галлюцинации или же за этими стенами действительно происходил какой-то кошмар?

Сердце заколотилось как сумасшедшее. Наплевав на неловкость, я решилась спросить напрямую, внимательно впившись взглядом в лицо подруги:

- Лис... Скажи честно. Я ночью сквозь сон слышала страшные крики со стороны гостиной. Что у вас тут произошло, пока я спала?

Стоило вопросу сорваться с моих губ, как весёлая атмосфера в комнате мгновенно испарилась. Лиса заметно изменилась в лице - её улыбка потухла, а вежливая невозмутимость сменилась едва уловимым напряжением. Она сделала несколько шагов вглубь спальни, словно пытаясь потянуть время. Я тут же перевела испуганный взгляд на Илью. Тот тоже едва заметно помрачнел, его челюсти упрямо сжались, а в глазах на долю секунды промелькнул опасный холод. Я нахмурилась, чувствуя, как внутри разрастается липкое предчувствие лжи.

Лиса, впрочем, сориентировалась быстро. Она беззаботно махнула рукой, хотя её голос прозвучал чуточку громче обычного:

- Ах, это... Да я вчера случайно разбила любимую кофейную кружку Ильи, представляешь? Ну, ту, эксклюзивную. А этот дегенерат так на меня наорал, что я думала, он меня придушит. Вот я и визжала на весь дом. Не бери в голову.

Я посмотрела на Илью. Он молча кивнул, подтверждая её слова и делая глоток из своей чашки, но их лица... Их натянутые, фальшивые мимические гримасы говорили совершенно об обратном. Они явно что-то скрывали. Причём что-то очень серьёзное.

Не дав мне вставить ни слова, Илья резко поднялся с кровати. Одним плавным движением он снял с себя длинный халат, небрежно бросил его на смятые простыни и повернулся к Лисе, явно пресекая любые дальнейшие расспросы:

- Так, харе языками чесать, - отрезал он своим привычным, не терпящим возражений тоном. - Мы идём с Ланой в кафе. Лис, вам с ней потом всё равно нужно будет заехать к вам домой, чтобы она переоделась во что-то приличное, а не ходила в моих вещах. Так что шевелитесь.

В сложившейся ситуации его предложение показалось мне более чем разумным. Хватаясь за возможность сбежать из этого душного кокона недомолвок, я кивнула и поднялась на ноги, протягивая Илье его кружку.

- Да, ты прав. Я пойду умоюсь и буду одеваться, - спокойно сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

Я направилась к выходу, аккуратно обходя Лису. Ох, как же мне не нравилось их поведение! Что за «такую» кружку она могла разбить, чтобы Илья - человек, которого вообще сложно вывести из себя обычными бытовыми мелочами - обомлел и заставил подругу кричать от ужаса? Странно всё это. Слишком странно.

С этими гнетущими мыслями я дошла до просторной ванной комнаты. Щёлкнул выключатель, заливая холодным кафельным блеском помещение. Я открыла кран, и раковину наполнил шум бегущей воды. Набрав в ладони ледяной, обжигающей влаги, я с силой плеснула её себе в лицо. Раз, ещё раз... Студёная вода сработала как дефибриллятор: тупая усталость и похмельный морок наконец начали потихоньку отпускать моё измученное тело. Выключив кран, я потянулась за пушистым полотенцем, тщательно вытерла кожу и небрежно убрала влажные пряди волос назад, всматриваясь в своё бледное отражение в зеркале.

Но стоило мне выйти обратно в коридор, как моё внимание вновь, словно магнитом, привлекла та самая загадочная, запертая дверь в конце холла. Та самая, мимо которой я проходила ночью. Сейчас из-под неё снова едва ощутимо потянуло тем странным, специфическим запахом, от которого внутри всё буквально сворачивалось в тугой узел - смесью сырости, химикатов и чего-то приторно-сладкого, гнилостного.

Ноги сами понесли меня вперёд. Напряжение в воздухе, казалось, можно было резать ножом. Мне до безумия, до дрожи в коленях хотелось узнать, что скрывает Черкас в этой глухой комнате и почему оттуда так невыносимо воняет. Решившись на отчаянный поступок, я задержала дыхание, протянула подрагивающую руку к массивной металлической ручке и резко потянула её на себя.

Дверь со скрипом поддалась. В нос тут же мощным, удушливым потоком ударил этот страшный, концентрированный запах. Я инстинктивно прикрыла глаза, сдерживая рвотный позыв, и сделала осторожный шаг через порог, погружаясь в абсолютную темноту помещения. Я замерла, превратившись в одно большое ухо. Пыталась вслушаться в каждый шорох, в возможный скрип половиц или... чьё-то тяжёлое дыхание. Но ответом мне была гробовая, зловещая тишина. Света из коридора катастрофически не хватало, и разглядеть внутренности комнаты было абсолютно невозможно - впереди зияла лишь глухая чёрная бездна.

Вдруг прямо за моей спиной раздался шорох шагов и едва слышный вздох.

- Ты дверью ошиблась? - негромко спросил Илья.

От неожиданности я подпрыгнула на месте, сердце ушло в пятки. Я испуганно обернулась, едва не потеряв равновесие. Илья стоял в проёме, аккуратно перекрывая собой единственный источник света. На его лице застыла маска абсолютного, ледяного спокойствия, которая в полумраке коридора пугала меня до дрожи. В его позе не было агрессии, но от него веяло такой скрытой угрозой, что мне захотелось сжаться.

- А... что находится в этой комнате? - спросила я, сглотнув ком, и даже не заметила, как сильно меня выдаёт собственный голос, который в конце предательски сорвался и задрожал. - Почему здесь... так ужасно воняет, Илья?

Он ответил далеко не сразу. Сначала Черкас молча, пугающе медленно сделал шаг ко мне, сокращая расстояние. Его пальцы стальным кольцом сомкнулись на моём запястье, а вторую ладонь он властно положил мне на спину, аккуратно, но настойчиво выталкивая меня обратно в обитаемую часть этого дома.

- Эта комната принадлежала ещё бывшим жильцам, - ровным, гипнотизирующим тоном произнёс он, плавно прикрывая за нами тяжёлую дверь. - Там начали масштабный ремонт, который так и не закончили. Строительный хлам, старые перекрытия. И, если я не ошибаюсь, в этих стенах за время простоя уже крысы завелись и подохли где-то под полами. Отсюда и вонь. Скоро вызову дезинфекцию.

Он до упора закрыл дверь, и замок глухо защёлкнулся. Илья внимательно, сверху вниз посмотрел на меня, сканируя мою реакцию своими темными глазами. Его тон был настолько уверенным, будничным и логичным, что в его слова можно было поверить сию секунду. Но какое-то липкое, шестое чувство внутри меня продолжало кричать, что это ложь. Никакие это не крысы. Что-то в его взгляде выдавало опасную игру.

- Иди в спальню, - мягко подтолкнул он меня в плечо, возвращая к реальности. - Там тебе Лиса поможет найти твои вещи и одеться. А я пойду на кухню, таблетку выпью.

- Какую ещё таблетку? - резко, едва ли не панически спросила я, и в голове тут же пронеслась дурная мысль: «Наркота? Опять?»

Заметив мой неподдельный испуг, Илья вдруг тепло и снисходительно улыбнулся. Эта улыбка на секунду вернула прежнего, знакомого мне парня.

- Обычное обезболивающее, Лана. Успокойся. Что-то всё тело ломит после вчерашнего, и слабость дурацкая накатила. Видимо, переутомился.

Услышав это, я внутренне напряглась ещё сильнее. В голове тут же зароились мысли, что он банально заболевает или скрывает последствия какой-то ночной потасовки. Илья ещё раз коротко улыбнулся, развернулся и неторопливой походкой направился к лестнице, ведущей на первый этаж.

Его шаги затихли внизу, а я так и осталась стоять посреди пустого коридора, глядя на запертую дверь «с крысами», пребывая в состоянии полного, удушающего напряжения.

В состоянии глухого, давящего напряжения я заставила себя оторваться от запертой двери и на неслушающихся ногах дошла до спальни. Стоило мне переступить порог, как мрачные мысли на миг отступили, уступая место привычной, приземлённой реальности. Возле ростового зеркала вовсю красовалась Лиса, поправляя волосы и критически осматривая свой внешний вид. Я невольно улыбнулась, отгоняя липкое предчувствие беды - её беззаботность действовала как лучшее успокоительное.

- Так, Ланка, хорош витать в облаках, давай одевайся! - весело скомандовала подруга, заметив моё появление в отражении. На её губах заиграла лукавая ухмылка. - План такой: сейчас пулей летим ко мне, ты быстро переодеваешься во что-то приличное, и вы с Ильёй наконец-то топаете в своё кафе. А у меня, между прочим, свои грандиозные планы - я убегаю на встречу с одним очень интересным другом.

Я понимающе ухмыльнулась, чувствуя, как внутри просыпается привычный девичий азарт. Медленно подойдя к кровати, где аккуратной стопкой лежали мои вчерашние вещи, я ухватилась за край огромной футболки Ильи и стянула её через голову, оставаясь в белье. Взамен я потянулась к тому самому короткому топу, в котором зажигала на вчерашней вечеринке.

- М-м, вот как? И что это за таинственный друг? Не тот ли самый, о котором я сейчас подумала? - с явным намёком спросила я, застегивая топ и выразительно выгибая бровь в сторону её бурного прошлого и небезызвестного бывшего.

Лиса забавным жестом вскинула одну бровь вверх и демонстративно закатила глаза, всем своим видом показывая, насколько я далека от истины.

- Нет, дорогая моя, мимо. Не угадала, - отрезала она, но заговорщический огонёк в её глазах никуда не делся.

Я лишь хмыкнула, натягивая ту самую юбку. Ткань приятно прилегала к телу, возвращая мне мой привычный образ. Но Лиса явно не собиралась оставлять меня в покое. Она повернулась ко мне всем корпусом, и её лицо приняло выражение коварного торжества.

- Ох, бля... Я же самое главное забыла тебе рассказать! - заговорщически протянула она, явно наслаждаясь моментом и смакуя каждое слово. - Вчера, пока я увлечённо трепалась по телефону, ты, мадам, времени зря не теряла. Ты на глазах у изумлённой публики подошла к Илье вплотную и просто по-взрослому, со всей страстью засосала его.

От её слов у меня внутри всё перевернулось.

- Ой, иди нахуй, пожалуйста, - в сердцах съязвила я, чувствуя, как к щекам снова приливает предательский жар.

Я судорожно натянула юбку до конца, пытаясь скрыть своё замешательство, и потянулась к ботинкам. Оставалось накинуть куртку - и я буду готова к выходу из этого сумасшедшего дома.

Как раз в эту самую секунду тяжёлая дверь спальни бесшумно отворилась, и в комнату уверенным шагом вошёл Илья. На нём не было футболки - лишь свободные чёрные брюки, которые, как и всегда, сидели на его бёдрах нарочито небрежно, слегка сползая. Его идеальный торс с рельефными мышцами в утреннем свете выглядел чертовски привлекательно, но сейчас мне было не до эстетики.

- О-о-о, ну точно. Вчерашнее шоу продолжается, - съязвила Лиса, мгновенно скрестив руки на груди и переводя многозначительный, смеющийся взгляд то на меня, то на Илью, который невозмутимо направился к своему массивному шкафу.

Я замерла со вторым ботинком в руках и обречённо уставилась на её довольную, сияющую физиономию, в которую в этот момент безумно хотелось чем-нибудь плюнуть.

- Ты мне это теперь до конца моих дней напоминать будешь? - проворчала я, чувствуя себя максимально безоружной.

Илья, открыв дверцу шкафа, лениво обернулся через плечо, окинул нас своим фирменным, сканирующим взглядом и с холодной усмешкой парировал:

- Да ладно тебе, Лан. Она просто завидует. Лиса спать и видеть хотела бы оказаться на моём месте, вот и бесится.

Лиса от такой наглости аж воздухом поперхнулась. Она медленно, с вызовом провела языком по внутренней стороне губы, сузила глаза и, не колеблясь ни секунды, хладнокровно тыкнула ему в лицо средний палец.

Глядя на эту немую дуэль и на то, как Илья с абсолютно непроницаемым видом достаёт с полки очередную чёрную футболку, я не выдержала. Громкий, искренний рассвет хохота вырвался из моей груди, окончательно разбивая остатки утреннего напряжения. Атмосфера лофта снова казалась привычной, весёлой и безопасной, хотя где-то на задворках сознания всё ещё зудел нехороший вопрос: что же на самом деле скрывается за дверью в соседней комнате?

Но все эти тягостные, тревожные мысли я тут же безжалостно разогнала, заталкивая их в самый дальний угол сознания. Не время сейчас накручивать себя. Стоило Илье с тихим хлопком закрыть дверцу шкафа, удерживая в руках очередную безликую оверсайз-футболку, как во мне проснулся дух противоречия. Я решительно подбежала к нему, преграждая путь, и безапелляционно заявила:

- Ну уж нет, дорогой мой. В этой растянутой тряпке ты сегодня точно никуда со мной не пойдёшь!

Услышав это, Илья недовольно нахмурился. Он высоко поднял одну бровь, глядя на меня сверху вниз с явным скепсисом и лёгким раздражением, после чего резонно спросил:

- Это ещё с чего бы? Мне нравится эта футболка. Раз она мне нравится, значит, я в ней и пойду. И поверь, Лана, никто мне в этом не помешает.

Услышав этот излишне самоуверенный тон, я лишь задорно усмехнулась. Ни капли не испугавшись его грозного вида, я аккуратно, но настойчиво отодвинула его широкое плечо в сторону, вновь распахивая дверцы огромного гардероба. Я буквально с головой погрузилась в стройные ряды его вешалок, целенаправленно перебирая вещи и ища то, что я хотела видеть на нём, а не то, что привык носить он сам.

- Лан, прекращай. Ты же прекрасно понимаешь, что я не стану напяливать на себя то, что ты там выберешь, - раздался за моей спиной его глухой, утомлённый голос. - Я ведь уже наперёд знаю, какую чушь ты придумала. И, поверь, ни одну из твоих идей я не оценю.

- Да-да, пизди больше, Черкас, - бросила я через плечо, даже не отрывая взгляда от полок и продолжая увлечённо шуршать дорогой тканью.

Илья лишь картинно закатил глаза, но футболку всё-таки отложил в сторону, небрежно бросив её на покрывало кровати. И вот наконец мои пальцы наткнулись на идеальный вариант. Торжествующе улыбнувшись, я вытянула из темноты шкафа то, что искала - чёрную классическую рубашку на пуговицах. Свободный, слегка струящийся крой, безупречные швы и потрясающая, мягкая ткань. Натуральный тяжёлый шёлк.

Это было стопроцентное попадание именно в то, что он всегда искренне ненавидел. Илья постоянно твердил, что терпеть не может подобный официоз, что этот стиль ему категорически не идёт и вообще сковывает движения. Но вот я считала совершенно иначе.

Развернувшись, я вплотную подошла к парню и победоносно протянула ему вешалку, активно закивав головой с хитрой ухмылкой на губах. Илья бросил один взгляд на шёлк, и его лицо сделалось максимально серьёзным. Он отрицательно покачал головой, даже не прикоснувшись к ткани.

- Да ладно тебе, Черкас, ты меня всё равно не переубедишь, - заворчала я, сужая глаза. - Надевай это немедленно, или я тебя прямо здесь убью.

По его потяжелевшему взгляду было отчётливо видно, как сильно его бесят подобные женские манипуляции и ультиматумы. Он продолжал сверлить меня своими тёмными, суровыми глазами, молча проверяя мою решимость на прочность.

- Черкас, ну ради бога, надевай и не беси меня! - не выдержала я, переходя на просительно-приказной тон. - Я же точно знаю, что тебе безумно идут такие рубашки. Ты просто упрямишься.

- Это только ты так считаешь, - хмуро буркнул он.

- Ах, ну конечно! А как моё мнение послушать, так ты сразу идёшь в отказ, да? - картинно возмутилась я, продолжая умело давить на жалость и манипулировать им, прекрасно зная, что в конечном итоге его броня треснет.

Так оно и вышло. Илья тяжело, обречённо вздохнул, резко выхватил из моих рук вешалку и одним плавным движением набросил рубашку на свои плечи. Тёмный шёлк идеально лёг на его рельефный торс, мгновенно преображая весь силуэт. Я, не теряя ни секунды, шагнула к нему еще ближе и принялась ловко застёгивать маленькие пуговицы снизу вверх. При этом три самые верхние пуговицы я намеренно оставила нетронутыми - так образ смотрелся гораздо более небрежно, стильно и чертовски притягательно, приоткрывая ключицы и линию груди.

Как только я закончила с пуговицами, я аккуратно расправила воротничок, краем глаза ловя его злой, недовольный взгляд, направленный прямо на меня. Справившись со своей задачей, я сделала два шага назад, чтобы оценить результат своего стилистического эксперимента.

И тут у меня внутри всё просто перевернулось. Парень выглядел настолько умопомрачительно, что у меня напрочь отключился фильтр между мозгом и языком.- Ебать, Илья... Я тебя сейчас сама выебу, и ты даже не пискнешь, - выпалила я на одном дыхании, абсолютно не контролируя свои слова.

Только спустя пару секунд до меня дошёл весь масштаб и интимный подтекст того, что я сейчас ляпнула при свидетельнице. Мои глаза округлились, и я испуганно прикрыла рот ладонью, продолжая во все глаза смотреть на Черкаса, который от моего заявления аж замер на месте, а на его губах начала медленно расплываться двусмысленная усмешка.

- Так, ну для полной картины тут кое-чего не хватает! - резко и очень вовремя в наш диалог вклинилась Лиса, спасая меня от окончательного позора. Она оторвалась от зеркала и с экспертным видом окинула Илью взглядом. - Рубашку заправь в брюки - вообще чистый секс будет.

Я тут же повернулась к подруге, бурно одобряя её предложение, а затем снова перевела взгляд на Илью. Тот смотрел на нас обеих с таким выражением лица, словно прямо сейчас просчитывал в голове план нашего жестокого убийства. Поняв, что сам он пальцем не пошевелит, я закатила глаза, решительно подошла к нему в третий раз и взяла всю оставшуюся работу на себя.

Мои ладони скользнули по его талии, аккуратно и красиво заправляя гладкую шёлковую ткань за пояс. Когда с этим было покончено, я снова отступила на безопасное расстояние и медленно, с ног до головы обвела его фигуру восхищённым взглядом. Тёмная рубашка безупречно сидела, аккуратно заправленная в строгие чёрные классические брюки со средней посадкой, выгодно подчеркивая его высокий рост.

- Лиска, я сейчас обкончаюсь реально. Или в самом лучшем случае прямо здесь в обморок упаду, - благоговейно прошептала я, оборачиваясь к подруге и не в силах оторвать глаз от этого зрелища.

- Ну ахуеть теперь, Илья! - громко возмутилась Лиса, всплеснув руками и театрально качая головой. - В школу я тебя умоляла хотя бы раз надеть грёбаную рубашку, а ты мне че? Нахуй посылал только! А тут, блять, поглядите на него, покорность сама. Ух, надо было мне раньше Лану к нам притащить, потому что она на тебя просто волшебно влияет!

Услышав эту тираду, Черкас наконец не выдержал. Его суровое лицо расслабилось, он тихо усмехнулся и наконец отошёл к большому зеркалу. Разглядывая своё новое отражение, он остался явно доволен увиденным, хотя и попытался это скрыть, лениво запуская пальцы в свои и без того растрёпанные после сна густые волосы, чтобы придать им хоть какую-то форму.

Буквально через секунду Илья неторопливо развернулся к нам лицом. Одним привычным, до автоматизма отточенным движением он непринужденно засунул руки в глубокие карманы брюк. Этот жест заставил дорогую шёлковую ткань рубашки слегка натянуться на его груди, отчего образ стал ещё более манящим и небрежным. Он смерил нас долгим, внимательным взглядом из-под полуприкрытых век и ровным, бархатистым голосом произнёс:

- Ну, я-то, как видите, полностью готов. А вы чего застыли и до сих пор тут стоите, м? Время идёт как бы.

Его голос выдернул меня из какого-то эстетического ступора. Я вдруг резко опомнилась, осознав, что мы действительно теряем драгоценные минуты, но мой внутренний перфекционист требовал довести этот шедевр до абсолютного идеала.

- Стой, стой, стой! - запричитала я, срываясь с места и снова подбегая к нему вплотную. - Черкас, замри на секунду. Кое-чего ещё критически не хватает. Тебе нужно обязательно закатать рукава! Так рубашка не будет выглядеть слишком официально, и это сделает тебя ещё в сто раз красивее.

Не дожидаясь его согласия, я бесцеремонно потянулась к его правой руке, бережно, но настойчиво вытаскивая ладонь из кармана брюк. Парень даже не оказал сопротивления, лишь шумно вздохнул, позволяя мне творить всё, что вздумается. Я сосредоточенно принялась расстёгивать маленькие пуговицы на манжетах, а затем аккуратными, ровными складками начала закатывать гладкий чёрный шёлк вверх по его руке, поднимая его до самых локтей. Ткань красиво зафиксировалась на предплечье, мгновенно открывая потрясающий вид на его рельефные, сильные руки с чётко прорисованными венами. То же самое я быстро проделала и со вторым рукавом, стараясь, чтобы всё выглядело симметрично и эстетично.

- Вот так... Просто невероятная красота, - с придыханием выдохнула я, отходя от него на пару шагов и искренне любуясь результатом своих трудов. Теперь Илья выглядел как с обложки дорогого глянцевого журнала - опасный, безупречно одетый и чертовски привлекательный.

Черкас на мои восторги лишь картинно закатил глаза, хотя в глубине его тёмных глаз промелькнуло явное удовольствие от такой неприкрытой похвалы. Он сделал шаг в сторону и широким жестом руки открыл перед нами массивную дверь спальни.

- Всё, стилисты доморощенные, давайте на выход, - с лёгкой усмешкой поторопил он нас. - Пока вы из меня икону стиля лепите, в городе зомби-апокалипсис начнётся быстрее.

- Всё-всё, уходим! - весело отозвалась я.

Я быстро скользнула к выходу, на ходу влетая в свои ботинки и ловко зашнуровывая их. Подхватив с кровати любимую чёрную кожаную куртку, я накинула её на плечи, чувствуя, как дерзкий кожаный оверсайз круто контрастирует с вечерним топом и юбкой. Лиса, не теряя времени, проделала точно такие же манипуляции: за секунду перекинула через плечо небольшую сумочку, и мы одна за другой буквально выбежали из спальни в коридор, оставляя позади все утренние споры.

Илья шёл следом, замыкая наше шествие и мягко прикрывая за собой дверь. Мы дружной компанией начали спускаться по широкой лестнице на первый этаж огромного дома. Каблуки моих ботинок звонко постукивали по ступеням, разбивая утреннюю тишину дома, а впереди нас уже ждал залитый весенним солнцем просторный холл и предвкушение отличного дня, который наконец-то обещал быть спокойным и весёлым.

Спустившись на первый этаж, мы словно шагнули в совершенно иное измерение. Огромный зал лофта был до краёв затоплен ослепительным, почти осязаемым полуденным светом. Солнце здесь бесстыдно хозяйничало, пробиваясь сквозь гигантские панорамные окна. Его яркие лучи ложились на полированный паркет ровными золотыми квадратами, в которых медленно кружились редкие пылинки. После полумрака верхнего коридора эта световая атака заставила меня на секунду зажмуриться.

Илья, сощурившись от резкого света, бросил мимолётный взгляд на улицу и негромко заметил, обращаясь ко мне:

- На улице, кстати, жара невыносимая. Может, ты всё-таки куртку снимешь? Я лично налегке иду, а ты в своей коже сваришься.

- Ой, да ладно тебе, куртка вообще не тёплая, - отмахнулась я, поудобнее перехватывая полы куртки. - Мне в ней комфортно, так что всё нормально.

Пытаясь окончательно убедиться, что я ничего не забыла, я машинально запустила руку в глубокий карман куртки, надеясь нащупать там прохладный корпус смартфона. Пальцы наткнулись на пустоту. Внутренности обдал неприятный панический импульс. Я судорожно проверила второй карман, затем прошлась руками по юбке, понимая, что гаджета нигде нет.

- Блять! Где мой телефон, сука?! - в сердцах прикрикнула я на весь зал, уже мысленно прощаясь со всеми своими чатами, фотографиями и контактами. Настроение готово было стремительно покатиться вниз.

Однако паника длилась всего секунду. Илья лишь тихо, снисходительно хмыкнул, явно ожидая от меня чего-то подобного. Плавным движением он выудил откуда-то из-за спины мою небольшую сумочку, на которой сверху аккуратно лежал пропавший мобильник.

- Держи, растеряха, - с лёгкой усмешкой произнёс он, протягивая мне мои вещи.

Я облегчённо, со свистом выдохнула, буквально вырывая сокровище из его рук и прижимая к груди.

- Господи, спасибо, ты мой спаситель, - пробормотала я, окончательно возвращая себе душевное равновесие.

Илья молча шагнул к тяжёлой входной двери, повернул замок и распахнул её перед нами, галантно выпуская нас с Лисой на свободу. Стоило переступить порог дома, как в лицо тут же ударил плотный, по-настоящему сильный зной.

Воздух за пределами кондиционированного помещения казался густым и горячим, но приятный, едва уловимый ветерок, коснувшийся моих открытых плеч, немного сглаживал это ощущение. Я вдохнула на полную мощность, чувствуя, как тёплый воздух окончательно выветривает из головы остатки ночного тумана.Мы с Лисой неторопливо пошли по аккуратной мощёной дорожке в сторону массивной калитки. Илья следовал за нами, замыкая шествие, и, судя по звукам, его этот прекрасный солнечный день вообще не вдохновлял.

- Сука, как же я ненавижу эту ебанную погоду, - глухо, но крайне отчётливо пробурчал он себе под нос, с тихим металлическим звоном вытаскивая связку ключей.

Я нахмурилась, сделав шаг за пределы участка, и обернулась к нему, пока он неторопливо закрывал калитку на ключ.

- Да почему ты опять недоволен? Погода же просто сказочная! Тепло, сухо, солнце светит. Что тебе не так?

- Вот именно потому, что оно светит, я его и ненавижу, - спокойно и даже как-то буднично отозвался он, пряча ключи обратно и пристраиваясь по правую руку от меня. - Терпеть не могу солнце. От него только глаза режет и голова сильнее трещит.

Я лишь молча закатила глаза, решив не тратить силы на споры с этим неисправимым ворчуном. Мы дружно повернули в сторону улицы, ведущей к дому Лисы.

Путь предстоял не самый близкий, и почти половину дороги мы шли в относительном молчании. Вокруг царило ленивое полуденное затишье: сочная зелень деревьев казалась неестественно яркой под прямыми лучами, а асфальт под нашими ботинками уже прилично нагрелся. Наше молчание изредка прерывалось моим и Лисиным смехом - мы просто не могли сдержать улыбки, когда Илья в очередной раз, смешно зажмурившись от яркого блика на стекле проезжающей мимо машины, тихо, но очень витиевато проклинал это несчастное небесное светило. Его сонный, раздражённый тон в сочетании с нашими весёлыми переглядываниями создавал невероятно забавную атмосферу.

Когда мы наконец дошли до ворот Лисиного дома, на невысокой деревянной скамейке у калитки мы заметили две знакомые фигурки. Это были её младшие сёстры. Увидев нашу компанию, девчонки тут же оживились и заулыбались.

- Привет, девчонки! - тепло поздоровалась я, искренне улыбаясь обеим сёстрам.

Илья, вопреки своему недавнему ворчливому настроению, при виде детей мгновенно преобразился и оттаял. Вся его суровость куда-то улетучилась. Он подошёл к самой маленькой из них, Соньке, и без тени сомнения опустился перед ней на корточки, чтобы оказаться на одном уровне.

- Привет, Сонька, - негромко сказал он, и на его лице появилась на удивление мягкая, искренняя улыбка.

Он шутливо и очень ласково потрепал малышку за кончик носа. Сонька тут же весело застрекотала, заливаясь звонким детским смехом и пряча лицо в ладошках. После этого он поднялся во весь рост и так же доброжелательно поздоровался со старшей, Полиной. Девочка в ответ тепло и немного смущённо улыбнулась.Лиса же, верная своей фирменной дерзкой и слегка колючей манере общения, сразу пошла в шуточную атаку. Она уперла руки в бока и с прищуром посмотрела на сестёр:

- А вы чего тут торчите, мелкие? Вас что, из дома выгнали за плохое поведение, гуляете тут без дела?

Я едва сдержала смешок, качнув головой от её напускной строгости. Полина, привыкшая к таким выпадам старшей сестры, ничуть не обиделась. Она лишь внимательно, с явным детективным интересом окинула Лису оценивающим взглядом и парировала:

- Мы просто погулять вышли, тут тенёк. А вот ты где сама всю ночь пропадала? Мама волновалась.

Лиса предсказуемо закатила глаза, демонстрируя высшую степень родительского и сестринского «контроля», и, ничего не ответив, уверенно прошла мимо них, толкая калитку и приглашая нас во двор. Чтобы спасти подругу от дальнейших расспросов, я задержалась на секунду возле Полины.

- Она была дома у Ильи, всё под контролем, так что не переживай, маленькая, - заговорщически прошептала я, мягко улыбнувшись девочке.

Полина от такой доверительной интонации заметно расслабилась, её щеки слегка порозовели, и она очень мило, смущённо улыбнулась мне в ответ. После этого мы все вместе миновали тенистый двор, где после уличного зноя дышалось невероятно легко. Лиса привычным движением открыла входную дверь, впуская нас в спасительную прохладу прихожей.

Оказавшись внутри, я ощутила, как с плеч свалился огромный груз. Я быстро разулась, скинула куртку и аккуратно повесила её на деревянный крючок у входа. С кухни доносился характерный аппетитный шум, шипение масла на сковороде и глухой стук посуды - там явно хозяйничала тётя Лера. Восхитительный аромат домашней еды мгновенно заполнил коридор, заставив мой желудок жалобно и требовательно сжаться.

Я быстрой походкой направилась в спальню Лисы, чтобы поскорее переодеться. К моему огромному изумлению, стоило мне переступить порог комнаты, как я замерла от удивления. Здесь царил просто идеальный, образцовый порядок. Никакого намёка на тот жуткий хаос из разбросанных вещей, косметики, плоек и обуви, который мы оставили здесь вчера в процессе суматошных сборов на тусовку. Видимо, мама Лисы уже успела навести тут лоск.

Следом за мной к комнате подошёл Илья. Заходить внутрь он не стал, а просто остановился в дверном проёме, ненавязчиво обозначив своё присутствие.

- Ладно, я пойду на кухню, поздороваюсь с тёть Лерой, - спокойно предупредил он, заглядывая мне в глаза. - Так что у тебя есть время, пока я не вернусь. Переодевайся спокойно.

Я согласно кивнула ему. Илья развернулся и направился в сторону кухни, аккуратно прикрыв за собой дверь спальни. Но не успела я сделать и шага, как дверь снова стремительно отворилась. В комнату буквально влетела Лиса. Она резко захлопнула за собой створку, до упора повернула защёлку замка и с самым сумасшедшим, горящим от любопытства взглядом уставилась на меня, готовая к главному девичьему разговору этого утра.

- Так, давай побыстрее переоденемся и наконец пойдём, - нарушила я воцарившуюся в комнате тишину и, сделав глубокий вдох, решительно опустила свою сумку на мягкое покрывало кровати.

Я подошла к шкафу подруги, потянула на себя резные ручки и с тихим скрипом распахнула дверцы. Сегодня, после безумной, полной скрытого напряжения ночи и утренних эмоциональных качелей, мне отчаянно, до дрожи хотелось чего-то максимально простого, комфортного, но при этом безупречно стильного. Пальцы сосредоточенно заскользили по плотным рядам вешалок, перебирая фактурные ткани. Буквально через пару секунд взгляд зацепился за идеальную комбинацию.

Торжествующе выудив свой улов из темноты гардероба, я развернулась и уставилась на Лису. Подруга в этот момент с абсолютно невозмутимым, даже отрешённым видом стояла перед большим зеркалом и плавными, размеренными движениями расчёсывала свои густые тёмные волосы.

- Лиска, ну собирайся давай быстрее! Или ты в этом же шмоте планируешь пойти на свою таинственную встречу? - с лёгкой подколкой поторопила я её, бросив вещи на край стула.

В ответ она лишь загадочно, одними уголками губ улыбнулась своему отражению, изящным жестом отложила массажную щётку в сторону и ленивой, кошачьей походкой направилась к шкафу. Не теряя драгоценного времени, я быстрым движением сбросила с себя вчерашний помятый топ и вместо него натянула базовый чёрный кроп-топ до талии, который плотно, словно вторая кожа, облёг фигуру.

Затем я аккуратно, стараясь не помять, взяла в руки главное украшение своего сегодняшнего наряда - блузу нежного, пастельного небесно-голубого оттенка. Этот цвет просто потрясающе освежал, добавляя образу невероятной весенней лёгкости, и, к моему удивлению, чертовски красиво и ярко контрастировал с моими огненно-рыжими волосами. Сама ткань оказалась настоящим блаженством для кожи: лёгкий, струящийся натуральный шёлк с мягким, едва заметным полуматовым блеском, который деликатно переливался при каждом движении.

Блуза создавала удивительно свободный, воздушный и летящий силуэт. Её длинные, объёмные рукава-фонарики мягко спускались по рукам и сужались у самых запястий, заканчиваясь аккуратными, строгими манжетами на маленьких пуговицах. Но самый главный, притягательный акцент этой вещи заключался в её сложном крое спереди: широкие полы блузы завязывались на талии в эффектный декоративный узел, плавно переходящий в пышный бант с длинными, изящно ниспадающими шёлковыми лентами. Это мгновенно лишало образ излишней строгости, привнося в него нотку утончённой романтичности, и идеально структурировало силуэт, выгодно подчёркивая тонкую талию. Отложной воротничок блузы образовывал аккуратный, V-образный вырез, который визуально делал мою шею ещё более длинной и изящной, приоткрывая линию ключиц.

В качестве низа я без колебаний выбрала тёмно-синие джинсы со средней посадкой, сшитые из плотного, качественного денима. Они безупречно сели по фигуре, плотно облегая талию и бёдра, а от самого бедра плавно, благородно расширялись книзу, уходя в свободный, стильный клёш. Такое классическое сочетание объёмного шёлкового верха и структурированных джинсов смотрелось невероятно гармонично, собирая образ воедино, скрывая обувь и визуально делая мои ноги просто бесконечно длинными.

Закончив с одеждой, я с лёгким трепетом предвкушения подошла к туалетному столику. Выдвинув верхнюю полку, где у Лисы хранились всевозможные украшения, я принялась аккуратно перебирать шкатулки, пока мои пальцы не наткнулись на одну особенную вещицу. Это было лаконичное, едва заметное колье, которое я купила во время проживания в Сочи, но за всё время надевала от силы один раз. Тонкая, почти невесомая цепочка из светлого благородного металла деликатно легла на шею, мягко подчеркнув зону декольте и добавив капельку изящества, абсолютно не перегружая образ лишним пафосом.

Посмотрев на себя в зеркало, я невольно улыбнулась получившемуся результату. Взяв в руки расчёску, я принялась тщательно прорабатывать каждую прядь. Никаких сложных причёсок или замысловатых пучков делать совершенно не хотелось, поэтому я просто вытянула волосы щёткой до идеальной, шелковистой гладкости и позволила им свободными, яркими волнами рассыпаться по плечам.

Справившись со своим внешним видом, я обернулась к Лисе, чтобы оценить её успехи. Подруга тоже времени зря не теряла и уже вовсю крутилась у зеркала: она облачилась в свободную белую рубашку с вызывающе глубоким, дерзким вырезом, а на низ натянула строгие чёрные классические брюки. Этот контрастный, графичный чёрно-белый аутфит просто идеально подчёркивал её привычную мрачную, строгую, но безумно сексуальную и притягательную структуру.

- Ну что, красотка, погнали? - улыбнулась я ей, подхватывая свои вещи.

Мы дружно вышли в прохладный коридор. Прислушавшись к доносящемуся из открытых окон зною, я окончательно поняла, что моя кожаная куртка в такую тёплую погоду будет смотреться максимально глупо и неуместно, поэтому со спокойной совестью оставила её висеть на вешалке. Намного уместнее здесь смотрелась лёгкость. Вместо тяжёлой обуви я обулась в новенькие, идеально белые кроссовки на аккуратной невысокой подошве. Они мгновенно добавили шёлковому наряду нужной городской расслабленности, свежести и комфорта.

Затем я опустилась к невысокому комоду в прихожей, где стройным рядом стояли сумки, и придирчиво выбрала небольшую, прямоугольную сумочку на тонком длинном ремешке. Она была выполнена в благородном молочно-белом, слегка кремовом цвете, который идеально перекликался со светлой обувью и круто разбавлял сине-голубую гамму моих джинсов и блузы.

Одним быстрым движением я сунула внутрь сумки телефон, любимый увлажняющий бальзам для губ и миниатюрный тюбик крема для рук. Я понятия не имела, насколько именно затянется наша сегодняшняя прогулка и куда нас в итоге занесёт после похода в кафе, так что перестраховаться и взять с собой эти девичьи мелочи на всякий случай точно было не лишним. Защёлкнув аккуратный замочек сумочки, я перекинула ремешок через плечо, поправила воротничок и повернулась к входной двери, чувствуя полную готовность выйти навстречу этому солнечному дню.

Задержавшись на мгновение в прихожей, я уже потянулась к ручке входной двери, как вдруг сзади послышался стремительный перестук каблуков. Лиса нагнала меня практически у самого порога.

- Стой, стой, стой! - запричитала она, перехватывая меня за локоть. - Ты ещё абсолютно не готова! Какая же прогулка без финального штриха?

С этими словами подруга ловко расстегнула свою сумочку и извлекла оттуда потрясающей красоты парфюмерный флакон. Это были как раз те самые духи, которые она с таким восторгом показывала мне ещё в нашей недавней переписке. Лиса утверждала, что этот аромат идеально, до тончайших полутонов передаёт благоухание цветущей сакуры и спелой, сочной вишни. Вручив мне стеклянный флакон, грани которого красиво заиграли в лучах пробивающегося сквозь окна солнца, она заговорщически улыбнулась:

- На, брызгай. Без этого я тебя из дома не выпущу.

Я с улыбкой сняла изящный колпачок. Стоило лишь освободить распылитель, как до моих рецепторов тут же донёсся умопомрачительный, густой и манящий шлейф. Это был не приторный химический запах, а невероятно натуральный, глубокий аромат спелой лесной вишни с лёгкой кислинкой, который плавно перетекал в нежные, едва уловимые ноты цветущих бутонов сакуры. Настоящая весенняя сказка во флаконе. Я сделала пару быстрых нажатий, распыляя ароматное облако сначала на тёплую кожу шеи, а затем на запястья. По привычке слегка потёрла их друг о друга, позволяя парфюму раскрыться во всей красе.

В этот момент на деревянной лестнице послышались размеренные, тяжёлые шаги. Это могло означать только одно: наше время вышло, и Илья спускается с первого этажа, закончив разговор на кухне. Быстро вернув флакон подруге, я ещё раз благодарно ей улыбнулась. Лиса ловко сунула духи обратно в сумку, и ровно через секунду в прихожей появился Черкас.

Он молча прошёл к двери, галантно склонился и принялся неторопливо обуваться.

- Ну что, готова? - спросил он, выпрямляясь во весь рост, как только полностью обулся, и внимательно посмотрел на меня.

Я согласно кивнула, поправляя ремешок своей сумочки. Илья перевёл взгляд в сторону и наткнулся на Лису, которая по-прежнему крутилась перед зеркалом, придирчиво расправляя воротник рубашки и поправляя свои волосы.

- А ты-то куда намылилась в таком парадном виде? - с подозрением спросил он, окинув её строгий чёрно-белый наряд оценивающим взглядом. - Тоже с нами за компанию собралась?

- А у неё, между прочим, там запланирована встреча с одним очень важным человеком, - заступилась я за подругу, заговорщически подмигнув Илье.

Парень понимающе улыбнулся и лишь слегка покачал головой, мол, «всё с вами ясно». Но в этот момент Лиса резко развернулась. Её расслабленный вид мгновенно испарился, уступив место привычной властной холодности. Она медленно, почти гипнотически подошла к Илье вплотную.

- Так, слушай меня сюда, Черкас, - спокойно, но с леденящими стальными нотками в голосе произнесла она. - Сегодня с Ланой находишься ты. Я, конечно, тебе ни хрена не доверяю, но пусть пока будет так. Но знай: если с ней хоть что-то случится, или ты как-то посмеешь ей навредить...

Лиса сделала ещё один короткий шаг, сокращая дистанцию до минимума, и медленно потянула руку к его горлу. Я стояла чуть поодаль и, с трудом сдерживая улыбку, ловила искренний кайф от этой кинематографичной сцены. Вдруг Лиса резким, отточенным движением крепко перехватила Илью прямо за кадык, начиная ощутимо сжимать пальцы.

Черкас от такой наглости заметно напрягся. Его челюсть сжалась, а на шее отчётливо выпирали вздувшиеся вены, но он не сделал ни единой попытки вырваться, лишь пристально смотрел ей в глаза.

- Я возьму вот так и просто вырву у тебя кадык. Понял меня? - без тени улыбки закончила она свою угрозу.

После этих слов Лиса резко убрала руку. Илья тут же согнулся в лёгком приступе кашля, восстанавливая дыхание, а я уже просто не смогла сдерживаться и громко рассмеялась на всю прихожую от абсурдности и крутизны момента.

Оставив парня в покое, Лиса повернулась ко мне. Вся её напускная суровость тут же исчезла, и она крепко, с неподдельной теплотой обняла меня на прощание. Я счастливо улыбнулась, нежно провела ладонью по её спине и мягко отстранилась.

- Всё будет нормально, не переживай. Я если что сразу тебе позвоню, - успокаивающе произнесла я.

- А что, если я просто заберу у неё телефон? - неожиданно влез в наш разговор Илья, нагло ухмыляясь и потирая пострадавшее горло.

Услышав это, я лишь насмешливо фыркнула и покачала головой, давая понять, что этот номер у него точно не пройдёт.

Лиса первая решительно толкнула дверь и вышла из дома, придерживая её и приглашая меня следовать за ней. Я шагнула на крыльцо, и в лицо вновь ударил ослепительный, плотный поток солнечного света, смешанный с тёплым ветром. Вышедший следом Илья сразу же недовольно поморщился и зажмурился.

Мы дружной гурьбой вышли за калитку. На скамейке всё так же весело играли младшие сёстры Лисы. Мы с подругой тепло улыбнулись девчонкам на прощание. На этом моменте наши пути расходились: Лиса, помахав нам рукой, уверенным, спокойным шагом направилась в одну сторону улицы, а мы с Ильёй повернули совершенно в противоположную.

Мы шли по тихой, залитой зноем улочке. Вокруг приятно шелестела сочная летняя листва, а асфальт уже вовсю дышал жаром. Чтобы прервать молчание, я чуть ускорила шаг, ровняясь с парнем, и спросила:

- Слушай, а куда мы после кафе пойдём? Я просто не очень хочу возвращаться домой, там скучно.

Илья мягко улыбнулся, повернув ко мне своё лицо, на котором теперь не было и следа утренней хмурости.

- А куда ты сама хочешь? - спокойно поинтересовался он.Я на секунду задумалась, глядя под ноги на мелькающие белые носки своих кроссовок.

- Да я, честно говоря, здесь почти ничего толком не знаю. Я никогда раньше не бывала в подобных городах... Особенно после того, что здесь творилось. Дважды, - тихо добавила я, прозрачно намекая на те страшные военные действия, которые довелось пережить этим улицам.

В ответ на мои слова Илья молча, но невероятно бережно положил свою широкую ладонь мне на спину, чуть ощутимо поглаживая между лопатками, словно стараясь оказать негласную поддержку и успокоить.

Я вздохнула и продолжила:

- Боже, я просто физически не представляю, как вы вообще здесь жили во время войны... Это же полный пиздец! - эмоционально выразилась я, непроизвольно сморщившись от нахлынувших мыслей.

- Да ну, как тебе сказать... - Илья пожал плечами, и его голос прозвучал удивительно ровно, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. - Обычно жили, как и все. Ко всему привыкаешь. Спокойно.

Меня поразила его выдержка, и я решила сменить тему на более позитивную.

- Кстати, Илья, а ты когда-нибудь бывал в других городах? Ну, помимо вот этого, где ты постоянно живёшь? - спросила я, с любопытством заглядывая ему в глаза.

Он уверенно кивнул, и в его глазах промелькнули приятные воспоминания:

- Да, бывал, конечно. В Питере был на крупных соревнованиях по баскетболу. Мы тогда, помню, ещё два дня в классном отеле жили после нашей финальной победы, праздновали. Потом в Крыму был, в спортивном лагере отдыхал. Ещё в Краснодар мотался на соревнования по фигурному катанию - там вообще недели две прожил, пока все тренировки и выступления шли, еле в себя после них приходил. Ну и так, по прочим другим городам покатался, - перечислил он.

Я внимательно, затаив дыхание, слушала его рассказ и понимающе кивала головой.

- Ничего себе... А я, честно говоря, думала, что ты никогда нигде особо не бывал, помимо нашего города, - удивлённо призналась я.

Как раз в этот момент тихие улочки частного сектора остались позади, и мы незаметно вышли в самый центр города. Атмосфера вокруг мгновенно изменилась. Вокруг нас зашумел настоящий живой муравейник: мимо торопливо проходили сотни людей, повсюду слышался смех, обрывки чужих разговоров и гул автомобильных сигналов. Наполненные солнцем широкие тротуары были забиты прохожими - кто-то спешил по делам в строгих костюмах, кто-то лениво прогуливался парами, держась за руки, а стайки молодёжи в ярких летних шмотках громко что-то обсуждали у витрин магазинов. Город жил на полную мощность, и этот контраст после тишины лофта и двора Лисы приятно будоражил.

- Ну знаешь ли, - с лёгким смешком отозвался Илья, лавируя между прохожими и аккуратно придерживая меня за плечо, чтобы нас не разлучила толпа. - Если ты серьёзно ходишь на какую-то спортивную секцию, то ваша команда в любом случае постоянно выезжает на какие-то сборы, соревнования в другие города или даже страны. Вот точно так же и у нас всё происходило.

Я понимающе кивнула, с интересом разглядывая оживлённые городские пейзажи и чувствуя, как этот день с каждым шагом становится всё лучше и интереснее.

Всю оставшуюся дорогу до ближайшего заведения мы не умолкали ни на минуту. Наш разговор тёк легко и непринужденно, перескакивая с одной темы на другую: мы обсуждали всякие мелочи, делились глупыми мыслями и то и дело искренне смеялись с шуток друг друга. Я увлечённо рассказывала ему о своей жизни в Сочи, о безумном ритме курортного города и о тех комичных, а порой и совершенно абсурдных ситуациях, которые происходили там со мной и моими знакомыми буквально ежедневно.

Илья внимательно слушал, не перебивая, изредка негромко посмеивался и задавал встречные вопросы, искренне интересуясь деталями. И именно в эти минуты, ловя его мягкий взгляд и открытую улыбку, я видела его настоящего - простого, притягательного и чуткого парня, а не ту привычную маску холодного, высокомерного грубияна, которую он так усердно надевал на себя при посторонних.

Вскоре мы свернули с оживлённого тротуара и зашли в небольшое, уютное кафе, спрятанное в тени деревьев. Внутри царила потрясающая, умиротворяющая атмосфера. Людей здесь было совсем немного - пара столиков в глубине зала была занята фрилансерами с ноутбуками, да в углу тихо шепталась пара подружек. Интерьер радовал глаз: мягкий приглушённый свет, обилие живой зелени в глиняных кашпо, стильная деревянная мебель и пастельные тона в отделке. Первое, что буквально ударило в нос, стоило переступить порог - это умопомрачительный, густой и насыщенный аромат свежеобжаренного кофе и какао. Этот запах подействовал на меня как гипноз, и я мгновенно поняла, что без чашки кофе отсюда точно не уйду.

Мы направились вглубь зала, к уединённому столику с глубокими, мягкими креслами у окна. Илья шёл чуть впереди и на ходу в очередной раз запустил пальцы в свои и без того слегка растрёпанные ветром волосы, привычно взъерошив их на затылке.

- Слушай, я вот всё смотрю и не понимаю: зачем ты так часто запускаешь пальцы в волосы? - с улыбкой спросила я, усаживаясь в уютное кресло напротив него и по-турецки скрестив руки на груди. - Это с чем-то конкретным связано? Ну, примета какая-то, или тебе просто нехорошо после вчерашнего?

Илья опустился в кресло, отрицательно качнул головой и тихо усмехнулся моему любопытству.

- Да нет, всё нормально, голова не болит, - спокойно отозвался он, убирая руку от лица. - Это просто дурная привычка с детства. Постоянно тянет волосы поправлять, даже не замечаю уже.

Я понимающе улыбнулась и на секунду отвлеклась, повернув голову в сторону. Мой взгляд случайно упал на соседний столик, расположенный через пару метров от нас. Там в одиночестве сидел парень, на вид примерно моего возраста. Он выглядел довольно прилично и спокойно, листая что-то в своём телефоне. Почувствовав на себе долгий, пристальный взгляд, незнакомец оторвался от экрана и посмотрел прямо на меня. Поймав его взор, я, чисто из вежливости и хорошего настроения, дружелюбно улыбнулась ему и едва заметно кивнула в знак приветствия. Однако реакция парня оказалась странной: вместо ответной вежливой улыбки на его губах появилась какая-то двусмысленная, наглая ухмылка, от которой мне стало немного неуютно.

Я тут же поспешила отвернуться обратно к Илье. Тот, к счастью, этой мимолётной неловкой сцены не заметил. Он спокойно поднялся со своего места, слегка наклонился ко мне через столик и негромко, вкрадчиво произнёс:

- Ладно, я пойду к стойке, сделаю заказ. Ты что будешь? Выбирай, я угощаю.

Я мягко улыбнулась ему, мотая головой в знак отказа от еды.

- Мне просто кофе, пожалуйста. Какой-нибудь латте или капучино. А то после вчерашнего безумия я, кажется, ещё недели две точно ничего есть не смогу, - призналась я, вспоминая детали ушедшей ночи, и даже непроизвольно сморщилась от подступившего чувства вины перед собственным желудком.Илья, глядя на мою забавную гримасу, тепло улыбнулся.

- Ты уверена? На одних кофейных зёрнах долго не протянешь.

- Абсолютно уверена, - твёрдо и решительно кивнула я, подпирая подбородок ладонью. - Только кофе.

Он ещё раз понимающе улыбнулся, развернулся и своей уверенной, неторопливой походкой направился в сторону кассы, оставляя меня наедине с приятным предвкушением отдыха и тепла.

Только-только начав по-настоящему расслабляться в уютной атмосфере кафе, я вновь совершенно случайно перевела взгляд в сторону. Тот незнакомый парень у соседнего столика как раз осторожно повернул голову в направлении кассы, где у стойки стоял Илья. Поняв, что мой спутник надёжно увлечён заказом и стоит спиной, парень резко, без малейших колебаний поднялся со своего места. Он быстрым движением засунул мобильник в задний карман джинсов и уверенной, но тихой походкой направился прямиком к нашему столику.

Я даже опомниться не успела, как он остановился рядом.

- Здравствуйте, девушка. Вы очень красивая, - произнёс он.

Его голос прозвучал удивительно безобидно, даже как-то расслабленно и мягко. На мгновение я растерялась. Чуть приободрившись от такого захода, я выпрямилась в кресле и тепло, вежливо улыбнулась ему в ответ.

- Спасибо большое, мне очень приятно, - ответила я, слегка кивнув.

Пока между нами повисла короткая пауза, я ненавязчиво осмотрела его с ног до головы. На вид он не был похож на русского - в его внешности отчётливо угадывались восточные или южные черты. Густые чёрные волосы были аккуратно уложены, а лёгкая, текстурная чёлка небрежно падала ему на лоб. Но больше всего привлекали внимание его глаза - необычного, тёплого янтарного оттенка, которые сейчас буквально светились то ли от искренней радости, то ли от какого-то предвкушения. Одет он был просто, но стильно: базовая белая футболка, выигрышно подчёркивающая подтянутую фигуру, и классические чёрные джинсы.

Парень, разумеется, заметил мой изучающий взгляд. Не дожидаясь приглашения, он бесцеремонно уселся прямо на место Ильи. Внутри у меня всё мгновенно сжалось от нехорошего предчувствия, а от былой расслабленности не осталось и следа.

- Извините, но это место уже занято, - как можно вежливее произнесла я, стараясь сохранять спокойный тон и не скатываться в грубость. - Вы ведь видели парня, который сидел здесь со мной? Он сейчас вернётся, и я абсолютно уверена, что он будет не очень рад незапланированным гостям.

Услышав моё предупреждение, незнакомец даже бровью не повёл. Он полностью проигнорировал мои слова, будто я говорила на иностранном языке. Вместо этого он плавно протянул мне свою ладонь через стол.

- Давайте познакомимся. Меня зовут Мирон. А вас как зовут? - спросил он.

При этом на его губах застыла всё та же странная, жутковатая ухмылка. Он смотрел на меня в упор, практически не моргая, и этот немигающий взгляд янтарных глаз начинал по-настоящему пугать.

- Извините, Мирон, но я не знакомлюсь, - отрезала я, надеясь, что теперь-то он поймёт.

Но даже после этих слов парень не убрал руку. Он продолжал держать её протянутой, зависшей в воздухе, и гипнотизировать меня своим странным взглядом. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. И вдруг краем глаза, где-то вдалеке у барной стойки, я заметила приближающуюся высокую фигуру. Внутренне я выдохнула с колоссальным облегчением, понимая, что сейчас будет одно из двух: либо начнётся полный пиздец с разборками, либо всё как-то решится по-мирному.

Илья подошёл к столику бесшумно. Заметить Мирона, восседающего на его стуле, ему не составило труда. Он мгновенно нахмурился, а его лицо исказилось от явного, тяжёлого недовольства. Взгляд Ильи стал ледяным и опасным.

- Слышь, ты, - процедил Илья, сверху вниз глядя на незваного гостя. - У тебя чё, косоглазие, или ты занятых мест в упор не видишь? Какого хера ты тут расселся?

Мирон медленно перевёл взгляд на Илью. Ожидаемой паники или страха на его лице не появилось - наоборот, его ухмылка стала ещё глупее и шире. Он неторопливо поднял руки в примирительном жесте.

- И вправду... Извините, я, походу, попутал девушку, - легкомысленно отозвался он.

После этих слов Мирон так же спокойно встал со стула и, больше не проронив ни слова, молча направился к выходу из кафе. Мы с Илья проводили его взглядом. Как только дверь за чужаком закрылась, Илья высоко поднял одну бровь и с явным сожалением выдохнул:

- Ебать... Зря я пиво не заказал. Под такое зрелище прямо просится.

С этими словами он наконец-то опустился на своё законное место в кресле. Однако его шутливый настрой быстро улетучился, стоило ему внимательнее вглядеться в моё лицо. Я сидела бледная, застывшая и явно напуганная этим странным визитом.

- Чё он тебе говорил, Лан? - уже совершенно другим, серьёзным и обеспокоенным тоном спросил он.

Я никак не отреагировала. Я будто погрузилась в какой-то ступор, застыв на месте и невидящим взглядом уставившись куда-то в пространство перед собой. В голове крутился этот немигающий янтарный взгляд.

- Лана! - громче и настойчивее позвал Илья, слегка подавшись вперёд и легонько щелкнув пальцами перед моим лицом.

Этот звук наконец-то подействовал. Я вздрогнула, будто очнулась от глубокого сна, сфокусировала взгляд на обеспокоенном лице Ильи и растерянно переспросила:

- А? Что... Что ты там говорил?

- Я спросил, что он тебе говорил, - повторил Илья, его настойчивый, пронизывающий взгляд буквально заставил меня сбросить остатки оцепенения.

Я окончательно пришла в себя, сделала глубокий вдох и выровнялась в кресле, стараясь придать голосу максимальную уверенность.

- Да он чокнутый какой-то, честное слово, - устало выдохнула я, качнув головой. - Подошёл, сказал, что я очень красивая, а потом бесцеремонно сел на твоё место и начал навязчиво предлагать познакомиться. Руку вон тянул, смотрел так странно...

Илья внимательно, не перебивая, выслушал мой короткий рассказ. Его лицо на мгновение помрачнело, а левая бровь взлетела вверх в немом возмущении.

- Ебанатище, - коротко и хлёстко прокомментировал он действия скрывшегося Мирона. После чего шумно выдохнул, расслабился и всем телом упёрся в мягкую спинку глубокого кресла, переводя дух.

И именно в этот момент к нашему столику бесшумно подошла молодая девушка-официантка с безупречной, лёгкой улыбкой на лице и сияющим хромированным подносом в руках. Она действовала профессионально и плавно.

Сначала она аккуратно поставила передо мной фарфоровую чашку свежего, обжигающе горячего кофе. Плотная пенка латте-арта и умопомрачительный, глубокий аромат свежемолотых зёрен мгновенно задурманили мой разум, даря такое долгожданное чувство уюта. Улыбнувшись вежливой девушке в знак благодарности, я проводила взглядом её руку: официантка повернулась к Илье и с особой осторожностью опустила на лакированное дерево стола изящную стеклянную креманку на высокой ножке. Внутри неё ровными, идеальными шариками покоилось изысканное мятное мороженое - его нежный, светло-зелёный, почти пастельно-мятный цвет выглядел невероятно освежающе в этот знойный полдень.

- Приятного вам времяпровождения, - по-доброму пожелала девушка и, дождавшись наших ответных улыбок, тихо удалилась вглубь зала.

Я с любопытством подалась вперёд, разглядывая принесённое лакомство.

- Что это? - с искренним удивлением спросила я, переводя взгляд с тарелки на парня.

- Мятное мороженое, - просто и обыденно констатировал Илья.

Он взял в руки маленькую десертную ложечку и принялся неторопливо есть. Верхушка мятных шариков была щедро посыпана тончайшей, горьковатой шоколадной стружкой, которая медленно таяла от контраста температур.

- Ого. Ты любишь мятное мороженое? - с лёгким смешком поинтересовалась я, после чего сделала первый, крошечный глоток обжигающего кофе, наслаждаясь его насыщенным вкусом.

Илья молча кивнул, слизнул с ложки остатки тающего лакомства и с абсолютно серьёзным видом произнёс:

- Это моя любовь номер два. После тебя, разумеется.

Я невольно улыбнулась его неожиданной гастрономической слабости и сделала ещё один, уже более уверенный глоток из своей чашки. Но, как назло, стоило тёплой волне кофейного вкуса разлиться по телу, как в памяти яркой вспышкой снова промелькнули те жуткие, истеричные крики, которые разрывали ночную тишину гостиной дома. Беззаботное настроение вмиг испарилось. Я замерла, опустила чашку на блюдце и пристально, с замиранием сердца посмотрела на парня.

- Илья... скажи мне правду, - тихо, но твёрдо начала я, ловя его взгляд. - Хоть ты. Лиса мне точно ни в чём не признается, с неё взятки гладки. Но ты-то скажи честно: что за дикие крики я слышала ночью в гостиной?

Услышав этот прямой вопрос, Илья на секунду замер. Он шумно, как-то на удивление тяжело выдохнул сквозь зубы, но трапезу не прервал - лишь зачерпнул ещё немного зелёного мороженого.

- Это мы друг на друга орали, - совершенно спокойно, без капли раскаяния или волнения ответил он, глядя на меня в упор. - Мы поссорились. И я дал ей пощёчину.

От этих обыденных слов у меня внутри всё мгновенно похолодело, а дыхание перехватило.

- Ударил?.. Зачем? - едва слышно, испуганно спросила я, чувствуя, как реальность начинает немного ускользать.

Илья в ответ метнул в меня таким тяжёлым, давящим и тёмным взглядом, что на секунду мне показалось, будто он сейчас прямо здесь меня убьёт за эти расспросы. Но этот опасный блеск в его глазах быстро угас. Он лишь горько усмехнулся и покачал головой.

- Она снова начала скандалить на ровном месте. Стала орать на меня, как психичка, говорить, что разобьёт твои розовые очки, чтобы ты наконец увидела моё «настоящее лицо», - объяснил он, выделив последнее словосочетание ядовитой интонацией. - Называла меня убийцей, конченым насильником... Твердила, что ненавидит меня всей душой и никогда в жизни не простит за то, что я с ней делал много лет.

Слушая его ровный, глуховатый голос, я почувствовала, как внутри меня сложной смесью закипает та же самая ярость пополам с огромной, щемящей жалостью. Ярость к Лисе - за её вечные провокации и неумение вовремя остановиться, и жалость к Илье, которому приходится всё это дерьмо выслушивать.

- Боже... Я вас обоих просто не понимаю, - я со вздохом сложила руки на груди, откидываясь на спинку кресла. - Почему вы не можете просто мирно поладить? Вы же одноклассники, вы выросли на одних улицах, буквально в одном дворе! Вы друг друга боготворить должны за то, что выжили здесь, поддерживать... но никак не избивать и не уничтожать морально.

Илья аккуратно, со звонким стуком отложил маленькую ложечку на край креманки. Вся его напускная расслабленность исчезла. Он подался вперёд, упираясь локтями в стол, и заглянул мне прямо в душу.

- Не я начал эту войну, Лана. Её начала она, - отчеканил парень, и его голос прозвучал как приговор. - А кто я такой, чтобы отказывать даме в удовольствии повоевать?

Он смотрел прямо в мои глаза. В его зрачках не было ярости, злобы или жажды мести - в них плескалось лишь леденящее, монолитное и абсолютное спокойствие, которое без ножа резало душу, заставляя осознать всю глубину их взаимной, застарелой ненависти.

Я сидела молча, не в силах отвести взгляд от его лица. Атмосфера за столиком мгновенно сгустилась, став осязаемой и тяжёлой, словно воздух перед сильной грозой. Мой кофе, ещё минуту назад казавшийся спасительным нектаром, теперь сиротливо остывал в чашке. Слова Ильи эхом отдавались в голове, заставляя мозг судорожно прокручивать всё, что я знала об их взаимоотношениях с Лисой. Война. Одно это слово из его уст, произнесённое с таким пугающим равнодушием, заставляло кожу покрываться мурашками. Они ведь действительно вели какую-то свою, невидимую для чужих глаз, разрушительную войну на выживание.

Наш затянувшийся, полный немого напряжения визуальный контакт прервал сам Илья. Он первым отвёл взгляд, словно захлопнул тяжёлую железную дверь в ту часть своей души, куда мне заглядывать точно не следовало. Парень снова потянулся к десертной ложечке, подцепил немного подтаявшего пастельно-мятного лакомства вместе с тёмной шоколадной стружкой и отправил в рот с таким видом, будто мы только что обсуждали прогноз погоды, а не ночное насилие.

- Слушай, - нарушила я затянувшуюся паузу, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от переполнявших меня эмоций. - Но ведь должна же быть какая-то черта? Предел, через который вы оба не перешагнёте? Ты ударил её. Пощёчина - это ведь тоже... переход границ. Она провоцирует, да, я вижу. Но ты ведь сильнее. Ты мужчина, в конце концов.

Илья тихо, но крайне выразительно хмыкнул, даже не посмотрев на меня. На его губах снова заиграла та самая горькая, циничная усмешка, от которой веяло неподдельным жизненным опытом и усталостью.

- Границы, говоришь? - переспросил он, лениво прокручивая ложку в пальцах. - Лана, ты судишь о нашей жизни по меркам своего мирного, благополучного Сочи. Ты приехала оттуда, где люди переживают из-за пролитого на блузку латте или плохой погоды. А мы с ней... мы видели, как этот город разносило на куски. Мы хоронили знакомых. Когда ты проходишь через такой ад, все твои книжные представления о «границах», «джентльменстве» и «правилах приличия» стираются в порошок. Остаются только инстинкты. И если на меня скалят зубы - я бью в ответ. Наотмашь. Чтобы неповадно было.

Я почувствовала, как к горлу подступил горький ком. Его слова ранили своей жестокой, неприкрытой правдой. Мне, выросшей в совершенно других условиях, было действительно трудно до конца осознать ту глубинную деформацию, которую наложило на них военное прошлое. Они оба были сломаны, каждый по-своему, и эти осколки теперь скрежетали и ранили друг друга при каждом столкновении.

- Но Лиса... она ведь назвала тебя убийцей и насильником, - озвучила я самый страшный вопрос, который не давал мне покоя, заставив себя произнести эти слова вслух. Внутри всё замерло в ожидании ответа. - Илья, это просто грязные оскорбления, да? Она ведь просто хотела задеть тебя побольнее? Скажи, что это правда.

Парень замер. Ложечка замерла в паре сантиметров от креманки. В зале кафе в этот момент как назло затихла фоновая музыка, и воцарившаяся тишина показалась мне оглушительной. Илья медленно поднял на меня свои потемневшие, ставшие почти чёрными глаза. В них больше не было холодного спокойствия - там на мгновение промелькнуло нечто первобытное, тяжёлое и пугающее, от чего мне захотелось вжаться в спинку кресла.

- Мы с тобой и так знаем, что она сказала правду - тихо, почти шёпотом сказал он, не отрывая от меня своего гипнотического, давящего взгляда. - Если я скажу тебе, Лан, что на моих руках действительно есть кровь, и далеко не одна капля? Что тогда?

Моё сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось где-то в районе горла. Воздуха в светлом, кондиционированном помещении кафе резко перестало хватать. Я смотрела на парня напротив и понимала, что прямо сейчас, на моих глазах, рушится тот привычный, безопасный мир, который я так старательно выстраивала вокруг себя.

Нет, мой мир не начал рушиться. Я всё это время подсознательно чувствовала, что за его холодностью скрывается бездна, и сейчас она просто распахнулась передо мной. Я слишком хорошо понимала Илью. То, что он творил в детстве, было не актом чистой злобы, а кривой, изуродованной попыткой выжить в мире, который не давал ему выбора. Я знала, как с ним поступали, как ломали его волю, как из человека делали функцию. Он был не просто парнем, он был прирождённым убийцей, которого чьи-то невидимые, но очень твёрдые руки с раннего возраста вели по пути насилия. Его не растили в любви и защите - его взращивали как опасную марионетку.

Я подалась вперёд, сцепив пальцы в замок, чтобы скрыть дрожь в руках, и тихо попросила, глядя ему прямо в глаза:

- Илья, пожалуйста... Расскажи мне ещё раз. Расскажи про детство. Про то, откуда взялась эта привычка... поднимать руку на девушек. Мне нужно понять всё, до последней детали, чтобы осознать, кто ты есть. Пожалуйста.

Илья буквально сжал челюсть, желваки заходили под его кожей. Он медленно положил серебряную ложечку на край креманки, сцепил пальцы в замок и откинулся на спинку кресла. Он больше не смотрел на меня, его взгляд был направлен куда-то сквозь стену, в прошлое.

- Первой моей жертвой стал Ваня, - начал он, и его голос прозвучал глухо, как будто из пустого колодца. - Парнишка из параллельного класса. Он буллил меня месяцами. Постоянно цеплялся, насмехался над тем, что я был один. Типа, «все с родителями, все нормальные, а ты один такой бедняжка, сиротинушка».

Он сделал короткую паузу, выдохнул, словно очищая лёгкие от дыма воспоминаний, и продолжил:

- Когда мне это в конец осточертело, я не стал драться на кулаках. Я дождался его после школы, когда все разошлись, а он остался на дополнительные занятия. Затащил его за старый корпус школы, где нас никто не мог увидеть. Там я вколол ему дрянь... какой-то яд, который медленно сжирал его сердце изнутри. Уже к вечеру его не было в живых. Никто даже не понял, что это был я.

По моему телу пробежал рой ледяных мурашек. Это не было похоже на хвастовство, это была констатация факта, от которой кровь стыла в жилах.

- А что касается девушек... - он наконец перевёл взгляд на меня, и в его глазах блеснуло что-то болезненное. - Это не просто привычка. Это эхо. В детстве я часто видел, как Женя бил Снежану. Он постоянно поднимал на неё руку. Однажды он даже кинул в неё тяжёлую вазу, разбил ей голову в кровь. Я тогда попытался защитить её, мне было так её жалко... Но я был мелким, и в итоге получил и я, и она.Он сглотнул, и его голос стал жёстче:

- Уже в школе Лиса стала первой, на кого я поднял руку. Это произошло не сразу. Сначала были мелкие пощёчины, когда она переходила границы. Потом я начал таскать её за волосы, когда она пыталась уйти от разговора. А потом... потом это переросло в откровенные избиения. Бить в живот, доводить до обмороков - это стало моим способом заткнуть её. Ты должна понять, Лана: я ударил её тогда не потому, что мне было весело. Она заслужила это.

Он замолчал на минуту, наблюдая за моим состоянием. Моё лицо, должно быть, было бледнее бумаги.

- Ты думаешь, я сам хотел её бить? - вдруг выдал он, и в его голосе проскользнула нотка искренней горечи. - Я пытался строить с ней нормальные отношения ещё в пятом классе! Я подходил к ней, хотел быть ближе, а она... она смотрела на меня как на прокажённого. Называла «ебанутым», орала, что я делаю это только чтобы поиздеваться, чтобы сделать ей больно. Я тогда не выдержал. Я не стерпел этого презрения и избил её до тех пор, пока она не потеряла сознание. Это был мой ответ на её ненависть.

У меня закружилась голова. Информация была слишком тяжёлой. В этот момент мне стало по-настоящему жаль их обоих. Лиса была его жертвой, сломленной и испуганной, а Илья... Илья был всего лишь марионеткой в руках этих невидимых дьяволов, которые шептали ему на ухо, как реагировать на мир.

Пока я пыталась переварить этот поток признаний, Илья снова заговорил, и теперь в его словах сквозила чёрная, всепоглощающая обида:

- Знаешь, что самое смешное? Все вокруг жалеют Лису. «Ой, бедная девочка, пострадала от рук монстра!» - твердят они. А меня? Меня никто не жалел в тот момент, когда я больше всего нуждался в помощи, в нормальном человеческом внимании! Из неё сделали святого ангела, сияющую мученицу, а из меня - монстра. Монстра, который только и мог, что трогать этого «ангела». Причём этот ангел сам же лез ко мне, действовал мне на нервы, зная, что я в любую секунду могу сорваться и вбить её в стену.

Он наклонился ко мне через столик, и его взгляд стал настолько пронзительным, тяжёлым, что внутри у меня всё сжалось от животного ужаса. Он видел мою реакцию, видел мой страх, и этот страх, казалось, лишь подпитывал его собственную боль.

- Ну что, Лана? - прошептал он, не мигая. - Теперь ты видишь, какой «монстр» сидит перед тобой? Или ты всё ещё хочешь его пожалеть?

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня разрастается какая-то странная, пугающая тишина. Паника, которая ещё секунду назад заставляла кровь стучать в висках, вдруг отступила, оставив после себя лишь звенящую ясность. Я не отвела взгляд. Не закричала, не вскочила с места. Напротив, я медленно опустила руки на стол, соприкасаясь пальцами с холодной поверхностью, и заглянула в самую глубину его потемневших глаз.

- Я не собираюсь бежать, Илья, - тихо, но удивительно твёрдо произнесла я. - И я не считаю тебя просто монстром. Монстрами не рождаются, их кропотливо создают. И те, кто шёл у тебя за спиной все эти годы, проделали чертовски хорошую работу.

Мои слова заставили его слегка нахмуриться. Напряжение в его плечах никуда не делось, но леденящий, давящий напор во взгляде сменился мимолётным удивлением. Он явно ждал другой реакции: слёз, отвращения, истерики - чего угодно, но только не этого спокойного, понимающего принятия.

- Ты безумная, Лана, - глухо отозвался он, криво усмехнувшись и снова откидываясь на спину кресла. - Нормальная девчонка после таких откровений уже бежала бы отсюда без оглядки, стирая подошвы обуви. А ты сидишь и рассуждаешь о моих создателях.

- А я и не говорю, что это нормально, - я сделала ещё один глоток своего латте, который к этому моменту уже окончательно остыл, потеряв былой аромат. - То, что ты сделал с тем парнем, Ваней... То, что ты годами вытворял с Лисой - это страшные, ужасные вещи. У меня до сих пор мороз по коже от твоих слов. Но я вижу всю картину целиком. Лиса кричит, что хочет разбить мои розовые очки, но сама не понимает, что вы оба заперты в одном и том же замкнутом круге. Она провоцирует тебя, зная, на что ты способен, подсознательно ища этого наказания, а ты по первому же щелчку превращаешься в палача, подкармливая её ненависть и свою собственную боль.

Илья молчал, его пальцы медленно сжались в кулак на подлокотнике кресла. Шоколадная стружка в его креманке окончательно растаяла, превратив нежно-мятные шарики в однородную, зеленоватую массу. Было видно, что этот разговор, эта внезапная трепанация его прошлого давалась ему с огромным трудом, пробуждая тех демонов, которых он обычно глушил спортом и напускным безразличием.

- Знаешь... - он заговорил после долгой, изнуряющей паузы, и его голос теперь звучал непривычно тихо, без стальных, режущих ноток. - Самое паршивое во всём этом - то, что я помню каждый раз. Каждую пощёчину, каждый обморок. Когда я срываюсь, мне кажется, что я контролирую ситуацию, что я просто восстанавливаю справедливость. А потом... потом я смотрю на свои руки и чувствую такую пустоту, от которой выть хочется. Но стоит ей снова открыть рот, снова назвать меня убийцей - и всё начинается по новой. Это как проклятие.

- Значит, пора ломать этот круг, - я протянула руку через стол и на мгновение коснулась его напряжённых пальцев, тут же убрав ладонь назад. - Хотя бы ради себя самого. Ты ведь сам сказал, что любишь себя, что побеждал, ездил в другие города... Там, на паркете, ты ведь был другим? Там не было Жени, не было Снежаны, не было этой проклятой войны. Там был только ты и игра.

Илья посмотрел на свои пальцы, которых только что коснулось моё тепло, а затем перевёл взгляд на окно, за которым продолжал бурлить мирный, залитый солнцем город. Люди на улицах смеялись, спешили по делам, пили холодные напитки и даже не догадывались, какие драмы разыгрываются за стёклами этого уютного, пропахшего свежим кофе заведения.

- Там всё было проще, - нехотя признал он, и на его лице впервые за весь разговор появилось подобие настоящей, живой, а не циничной улыбки. - На площадке правила одни для всех. Нарушил - фол. Выиграл - ты герой. Там никто не смотрел на меня как на марионетку.

- Вот именно, - я улыбнулась, чувствуя, как тяжёлая, удушливая атмосфера за нашим столиком постепенно начинает рассеиваться, уступая место хрупкому, но такому важному перемирию. - Ладно, Черкас. Мороженое ты своё всё равно уже безбожно испортил, оно растаяло. Давай допивать, что осталось, и пойдём отсюда. Ты обещал показать мне город, и я не собираюсь проводить этот прекрасный день в четырёх стенах, слушая твои мрачные исповеди.

Илья несколько секунд удивленно смотрел на меня, словно не веря, что я так просто закрыла эту тему, а затем громко, искренне рассмеялся - впервые за сегодня без капли фальши или яда.

Почти полдня мы провели вдвоём, совершенно позабыв о времени и внешнем мире. Наша прогулка превратилась в бесконечное, незабываемое путешествие по контрастным улочкам города. Мы кочевали из одного тенистого парка в другой, укрываясь под густыми кронами старых деревьев от полуденного зноя, сидели на открытых верандах колоритных кафешек, лениво потягивая прохладительные напитки и тихонько обсуждая случайных прохожих. Это было волшебно. Мы без устали делились друг с другом историями, которые приключились с нами в самые разные периоды жизни. Илья, на удивление, оказался прекрасным рассказчиком: он выдавал одну за другой уморительные спортивные байки и нелепые случаи из своего дворового детства, от которых я буквально задыхалась и едва не падала со смеху, держась за живот.

Время пролетело непостижимо быстро, стирая границы между прошлым и настоящим. Солнце уже начало свой медленный, ленивый спуск к горизонту, окрашивая небо в мягкие персиковые и нежно-розовые тона, когда мы вышли на просторную городскую набережную. В лицо дохнуло приятной вечерней прохладой. Но именно в этот момент идиллическую тишину нарушил резкий, настойчивый звонок.

Илья недовольно поморщился, выудил из кармана брюк вибрирующий телефон и прижал его к уху. Я шла чуть сзади, навострив уши и внимательно вслушиваясь в его короткие, отрывистые реплики, пытаясь по выражению его лица угадать, кто на том конце провода. Уже через минуту он глухо буркнул что-то напоследок и спрятал мобильник обратно.

- Так, Лана, - он остановился и повернулся ко мне, его расслабленный вид мгновенно сменился деловой сосредоточенностью. - Давай я тебя сейчас быстро отведу домой, наберу Лисе, чтобы она тебя встретила у калитки. А мне нужно срочно смотаться в одно место по делам.

Я упрямо нахмурилась, скрестив руки на груди, и застыла на месте как вкопанная, давая ему понять, что сдвинуть меня без объяснений не получится.

- И куда это ты собрался на ночь глядя? Семь часов вечера на дворе, Илья. Что за тайны? - требовательно спросила я, сверля его взглядом.

Илья шумно выдохнул, понимая, что отделаться дежурными фразами не выйдет. Он приподнял одну бровь, и в его глазах промелькнула опасная, заговорщическая искра.

- Мне нужно заскочить в общагу к одному старому знакомому. Забрать у него... порошочек, - вкрадчиво произнёс он, делая недвусмысленный акцент на последнем слове.

По моей коже тут же пробежала неприятная волна ледяных мурашек от осознания того, о какой именно «химии» шла речь. Но страх быстро сменился упрямым азартом.

- Ну уж нет! Тем более я пойду с тобой, - отрезала я, приподняв подбородок.

Илья нахмурился ещё сильнее, его челюсть заметно сжалась, а в глазах полыхнуло глухое раздражение. Он секунду смотрел на меня, взвешивая шансы переспорить, но, поняв, что я костьми лягу, но не останусь, лишь злобно и тихо процедил сквозь зубы:

- Пошли, блять... Но учти, Лана: не дай бог на мне из-за этого оторвётся Лиса. Если она устроит мне очередной вынос мозга, я потом лично оторвусь на тебе. Всосала?

Его напускная угроза меня ни капли не испугала. Я победно, лучезарно улыбнулась и, сделав шаг вперёд, шутливо, ласково погладила его по взъерошенным тёмным волосам. Илья закатил глаза от этой нежности, но руку мою не убрал - лишь резко развернулся и зашагал вперёд. Я с довольной миной пристроилась следом, мысленно празднуя маленькую победу и наслаждаясь тем, как легко у меня получается влиять на этого колючего, грозного парня.

Мы углубились в старые кварталы, и чем дальше мы продвигались, тем более удручающей становилась окружающая обстановка. Живописная набережная осталась далеко позади, сменившись разбитыми грунтовыми дорогами, заросшими сорной травой пустырями и полуразрушенными заборами. В некоторых местах асфальт отсутствовал напрочь, зияя глубокими, грязными провалами. Пару раз Илья молча, без лишних слов протягивал мне свою широкую, тёплую ладонь, помогая перешагнуть через очередную глубокую рытвину или грязную лужу.

- Я всё поняла, Черкас. Ты меня просто убить решил, да? Раз затащил в такую непролазную залупу! - злобно, но скорее наигранно проворчала я, брезгливо стряхивая со своей рубашки налипшую серую пыль.

В ответ на мою тираду Илья лишь хрипло и весело рассмеялся, даже не оборачиваясь, и мы продолжили наш путь по этому депрессивному лабиринту.

Вскоре мы вышли к месту назначения. Перед нами выросло массивное, гнетущее трёхэтажное здание старого общежития. Выглядело оно как самый настоящий гниющий памятник ушедшей эпохи. Штукатурка на стенах давно потрескалась и осыпалась огромными пластами, обнажая старый, потемневший от сырости кирпич, покрытый уродливыми разводами плесени. Кое-где окна были заколочены грубыми деревянными досками, а уцелевшие стёкла казались мутными и безжизненными. Над массивным входом сиротливо покачивалась ржавая, полуобвалившаяся металлическая вывеска, на которой едва угадывались остатки когда-то гордого слова «Общежитие». С ржавого козырька свисали обрывки старой проводки, а у порога громоздились кучи какого-то строительного мусора и битых бутылок. Весь этот антураж буквально кричал о разрухе и запустении.

Я остановилась перед этим монументом нищеты и невольно состряпала такую гримасу, словно только что пережила оживший кошмар из фильма ужасов.

- И... и вот здесь реально живут живые люди? - спросила я с явным отвращением, косясь на мрачные окна.

Мой тон и выражение лица в этот момент, должно быть, выглядели максимально комично - словно заносчивая богачка из элитного столичного квартала случайно приехала на экскурсию в глухие трущобы. Мне и самой на секунду стало смешно от своего пафоса.

- Не паясничай, - хмыкнул Илья, бросив на меня быстрый усмехающийся взгляд.

Я лишь демонстративно закатила глаза. Парень первым уверенно поднялся по щербатым бетонным ступеням и потянул на себя тяжёлую деревянную дверь. Она издала протяжный, надрывный и зловещий скрип, эхом разлетевшийся по округе. Илья галантно придержал створку, приглашая меня внутрь. Я осторожно, едва дыша, скользнула в проём, стараясь не производить лишнего шума.

Вопреки моим самым худшим ожиданиям, внутри всё оказалось не так катастрофично. Да, здесь пахло сыростью, старой побелкой и дешёвым стиральным порошком, но в длинном коридоре было относительно чисто, а под потолком тускло, но ровно горели казённые жёлтые лампы. Это было самое обычное, типичное советское общежитие с бесконечным лабиринтом одинаковых дверей.

Пройдя чуть глубже в холл, я заметила обустроенный в углу уютный пятачок - подобие вахты. Там, за деревянным барьером, в глубоком обшарпанном кресле сидела пожилая женщина. На вид ей было за шестьдесят: аккуратная домашняя кофта крупной вязки, седые волосы, собранные в аккуратный пучок на затылке, и добрые, испещрённые мимическими морщинками глаза. Видимо, местная комендантша или дежурная.

Стоило Илье сделать несколько шагов в её сторону, как женщина подняла голову. Её лицо мгновенно озарилось невероятно тёплой, искренней улыбкой. Она тут же шустро поднялась со своего кресла и поспешила нам навстречу.

- Илюшенька! Господи, мальчик мой, как же давно я тебя не видела! - всплеснула она руками, её голос дрожал от неподдельной радости.

Она подошла вплотную, и Илья, растеряв всю свою брутальность, тепло улыбнулся и крепко, бережно обнял её, ласково похлопав ладонью по спине. Когда они отстранились, женщина расплылась в ещё более широкой улыбке, восхищённо качая головой.

- Ох, как же ты вымахал, какой прекрасный стал! Я ведь тебя последний раз видела, когда тебе от силы лет девять было, совсем карапузом прибегал... - запричитала она, с материнской нежностью оглядывая его крепкую фигуру.

Илья негромко, смущённо рассмеялся, слегка потирая затылок.

- Да ладно вам, Анна Петровна, давайте не будем ворошить дела минувших дней. Рад вас видеть в здравии. Мне вообще-то нужно кое-кого найти. Дамир здесь ещё обитает? В какой он комнате? - спросил он, бросив на меня быстрый, красноречивый взгляд.

Услышав это имя, Анна Петровна мгновенно переменилась в лице. Её тёплая улыбка угасла, а лоб прорезали глубокие, тревожные морщины. Она недовольно поджала губы и тяжело вздохнула.

- Ой, Илюша... - тихо, с горьким укором произнесла она, качая головой. - Зря ты с ним связываешься, ой зря. Он же наркоман малолетний, покатится по наклонной и других за собой утащит. Не водись ты с такими людьми, они же отвратительные, пропащие души...

Женщина, продолжая сокрушённо бормотать, медленно побрела обратно к своему рабочему столу, чтобы свериться со списками жильцов. Я же краем глаза заметила, как лицо Ильи при этих словах мгновенно окаменело, а его взгляд начал стремительно темнеть, наливаясь той самой опасной, глухой яростью, которую я уже видела в кафе. Атмосфера вокруг вновь начала стремительно накаляться.

Нервно сглотнув скопившуюся слюну, я осторожно сделала шаг ближе, мягко положила свою ладонь ему на спину между лопатками и принялась успокаивающе, медленно поглаживать его, пытаясь заземлить и отвлечь от дурных мыслей. Илья на моё прикосновение внешне никак не среагировал - его тело оставалось напряжённым, как натянутая струна, но он молча двинулся следом за комендантшей, готовый получить нужный номер комнаты.

Анна Петровна медленно провела сморщенным пальцем по пожелтевшему, засаленному списку жильцов, прищуриваясь в тусклом свете настольной лампы. Наконец, её палец остановился на нужной строчке.

- Илюш, он в триста четырнадцатом номере, на третьем этаже, - негромко произнесла женщина, бросив на меня короткий, полный тихого беспокойства взгляд.

Илья едва заметно кивнул, его лицо вновь приняло холодное, бесстрастное выражение.

- Спасибо большое, Анна Петровна, - ровно ответил он.

Развернувшись, он уверенно направился к старой железобетонной лестнице. Я поспешила за ним, стараясь не отставать ни на шаг. Это место вызывало во мне глухое, липкое отвращение, смешанное с безотчётным страхом. Потрескавшиеся ступени, покрытые вековой пылью, угрюмые тени, плясавшие по облупленным стенам от качающихся на сквозняке проводов - всё это создавало ощущение, будто мы находимся в заброшенном склепе. Казалось, стоит мне на секунду замешкаться, и из этой вязкой, сырой темноты коридоров на меня выпрыгнет нечто ужасное.

Когда мы наконец добрались до третьего этажа, перед нами предстал бесконечный, узкий и душный коридор. Дверей здесь было огромное множество: обитые дешёвым дерматином, фанерные, крашенные в серые и бурые тона, многие из них стояли со сколотыми номерами. Вокруг стояла мёртвая, неестественная тишина, прерываемая лишь редким, приглушённым гулом водопроводных труб. У меня даже закрались сомнения: неужели в этой угрюмой бетонной коробке действительно живут реальные люди?

Илья шёл вперёд своим привычным, неторопливым и хищным шагом, а я тихо семенила следом. Вдруг из-за поворота, словно соткавшись из серого полумрака коридора, навстречу нам вышла она. Рита. Та самая девица, о которой мне в своё время вскользь, со смесью презрения и злости, рассказывала Лиса.

Сначала Рита шла ленивой, покачивающейся походкой, безучастно глядя себе под ноги. На ней были чёрные джинсы и растянутая майка, а на плечи наброшена какая-то дешёвая накидка. Но стоило ей поднять глаза и сфокусировать взгляд на Илье, как всё её лицо мгновенно преобразилось. В её глазах вспыхнула яркая, торжествующая искра, а на губах заиграла смазливая, кокетливая улыбка. Этот плотоядный, липкий взгляд, устремлённый на моего спутника, моментально выбесил меня до глубины души, заставив сжать кулаки.

- Ого! Илья? А ты что здесь делаешь? - приторным голосом протянула она, сокращая расстояние между нами и полностью игнорируя моё присутствие.

Илья остановился. На его лице отразилась улыбка, но в ней не было ни капли тепла - она была абсолютно лицемерной, натянутой и пустой.

- Да вот, дела кое-какие появились, - отозвался он, окинув её оценивающим взглядом. - А ты чего тут одна разгуливаешь в такое время? Я слышал, в этих краях какой-то насильник обитает. Как раз его профиль - такие доступные девочки, как ты.

Он произнёс это с тихой, жутковатой усмешкой, от которой у нормального человека пошли бы мурашки по коже. Но Риту это, кажется, только раззадорило. Она кокетливо повела плечом и наигранно надула губы.

- Ой, да ладно тебе жуть нагонять! Можно подумать, мы первый раз друг друга видим, Черкас, - легкомысленно выдохнула она.

И прежде чем я успела хоть как-то среагировать, эта девица резко поднялась на цыпочки, потянулась вперёд и фамильярно обвила руками шею Ильи, прижимаясь к нему так, словно меня здесь вообще не существовало.

Внутри меня словно взорвался пороховой погреб. Челюсть сжалась со страшной силой, а перед глазами на мгновение поплыли кровавые круги. Не сдерживая ярости, я со всего размаху долбанула Илью кулаком прямо между лопаток. Удар вышел глухим и сильным. Илья от неожиданности и резкого толчка тут же отпрянул от Риты, разрывая её объятия.

Он бросил на меня быстрый, ошарашенный взгляд, но мгновенно взял себя в руки. Слегка откашлявшись, парень повернулся к Рите.

- Я тороплюсь. Увидимся позже, - произнёс он.

Последние слова он процедил с такой странной, леденящей душу ухмылкой, что даже мне на секунду стало не по себе от того зла, которое сквозило в его голосе. Но на этом он не остановился. Уже сделав шаг в сторону, Илья резко замер, наклонился к самому уху застывшей Риты и что-то тихо, едва слышно прошептал.

Я не разобрала слов, но эффект был мгновенным: Рита резко побледнела, краска отлила от её лица, а глупая кокетливая улыбка мгновенно сползла, оставив лишь маску подспудного страха.

Илья выпрямился во весь рост, поправил куртку и повернулся ко мне. Его взгляд снова стал спокойным и заговорщическим.

- Лан, я быстро к нему схожу, заберу то, что нужно. А ты пока постой здесь, - он многозначительно кивнул в сторону замершей Риты и коротко подмигнул мне, после чего уверенно зашагал дальше по коридору, скрываясь за поворотом.

Я проводила его взглядом и лишь усмехнулась. Когда шаги Ильи затихли, я медленно повернулась к Рите. Та уже успела немного прийти в себя и теперь с нескрываемым, ядовитым любопытством разглядывала меня с ног до головы, скрестив руки на груди.

- Лана, значит? - протянула она смазливо, прищурив глаза. - Интересное имя... Да вот только мне тебя искренне жаль, девочка.Она сделала паузу, наслаждаясь моментом, и сделала шаг ближе ко мне.

- Илья ведь тобой просто пользуется. А ты и веришь ему, как глупая, наивная барашка. Прибежала за ним в эту дыру, хвостиком ходишь... Пойми ты уже своей пустой головой: он попользуется тобой и выбросит, как и всех остальных телок до тебя. Ты для него - очередная игрушка на пару недель.

С каждым её словом внутри меня закипала, бурлила и пенилась обжигающая, первобытная ярость. Челюсть ломило от напряжения, а пальцы сами собой сжимались в тиски. Я больше не собиралась это слушать.

В один широкий шаг я преодолела разделявшее нас расстояние, оказавшись к Рите вплотную. Прежде чем она успела хотя бы вскрикнуть, моя ладонь мёртвой хваткой сомкнулась на её горле. Я начала медленно, но ощутимо сдавливать пальцы, чувствуя, как под ними бьётся её испуганный пульс. На моём лице сама собой появилась безумная, торжествующая улыбка.

Рита испуганно округлила глаза, но я не дала ей опомниться. С силой рванув её на себя, я наотмашь припечатала её спиной и затылком к жесткой бетонной стене коридора. Раздался глухой, страшный стук.

- Ты кто, блять, такая, чтобы распускать свои вонючие руки на тех, кто принадлежит мне? - прошипела я ей прямо в лицо, чувствуя, как ярость окончательно затапливает разум. - Сдохнуть, что ли, захотела, тварь?

Рита судорожно забилась в моих руках, пытаясь пальцами разжать мою хватку на своей шее, но я лишь сильнее сдавила её горло и ещё раз с размаху ударила её головой об стену. Из её горла вырвался задушенный, хриплый стон, она отчаянно пыталась сделать хоть один глоток воздуха, но мои пальцы держали её намертво.

- Если я ещё раз... хоть один сука раз увижу тебя рядом с ним, - медленно, проговаривая каждое слово, произнесла я, приблизив своё лицо к её бледнеющему лицу, - я тебя уже реально задушу здесь же. Я выпотрошу из тебя всю твою фальшивую, дешёвую любовь к этому человеку до тех пор, пока ты собственными зубами не начнёшь захлёбываться кровью. Ты меня услышала?

Для верности я в последний раз припечатала её головой о бетон, а затем резко разжала пальцы.Рита, лишившись опоры, мешком повалилась на грязный пол коридора. Она скорчилась, обхватив руками шею, и начала судорожно, со свистом глотать ртом воздух, заходясь в лающем, надрывном кашле. По её щекам текли слёзы страха, размазывая дешёвую тушь.

Я сделала шаг назад, брезгливо отряхнула ладони, словно испачкалась обо что-то липкое, и встала чуть поодаль, расправив плечи. Моё дыхание постепенно выравнивалось, а на губах блуждала холодная, сытая улыбка. Теперь я была готова спокойно дожидаться возвращения Ильи.

Пару минут я стояла на одном месте, вслушиваясь в гнетущую, удушающую тишину коридора. Рита так и осталась сидеть на полу, привалившись к холодному бетону. Она судорожно ловила ртом спёртый воздух и бросала на меня дикие, полные животного ужаса и обречённости взгляды. Время тянулось невыносимо медленно, а Илья всё не возвращался.

«Да боже, где его черти носят?» - с раздражением подумала я, чувствуя, как липкое нетерпение внутри меня стремительно сменяется нарастающей, тревожной паникой. Кинув последний, полный ледяного презрения и превосходства взгляд на хнычущую девицу, я развернулась и решительно зашагала в ту сторону, куда ушёл Черкас.

Признаться честно, с каждым шагом по этому мрачному лабиринту мне становилось всё страшнее. Это запущенное, полусгнившее общежитие словно жило своей собственной, уродливой и зловещей жизнью: бесконечный коридор сужался, превращаясь в бетонную ловушку, а каждый мой осторожный шаг отдавался противным, надрывным скрипом старых деревянных половиц. От этих резких, диссонирующих звуков я невольно вздрагивала, озираясь по сторонам и всматриваясь в серые углы. Но когда я наконец приблизилась к самому концу коридора, то заметила, что одна из дверей - под номером 314 - была приоткрыта нараспашку. По моей спине мгновенно побежали колючие, ледяные мурашки.

Я сделала глубокий вдох, собирая волю в кулак, и бесшумно встала прямо в дверном проеме. Прямо на пороге спиной ко мне возвышалась массивная, монолитная фигура Ильи. Услышав мои осторожные шаги, он даже не вздрогнул - лишь слегка повёл плечом, молча делая шаг в сторону и бессловесно впуская меня внутрь этой обители безумия и порока.

Я неуверенно переступила порог, и передо мной предстала картина, от которой перехватило дыхание, а сердце пропустило удар. Посреди каморки стоял тот самый Дамир.

Парень выглядел ужасающе, олицетворяя собой крайнюю степень человеческого распада: истощённый, измождённый, с пугающе худощавым, костлявым телосложением. Грязная, потрёпанная одежда буквально висела на его плечах, словно на деревянной вешалке, совершенно не держась на измождённом теле. Его лицо было бледным, со свинцовым оттенком, а безумные глаза налились ядовито-красным цветом - то ли от выплаканных в истерике слёз, то ли от дикой, клокочущей внутри злости, подпитанной разрушительным наркотическим бредом. Чёрные, сальные пряди волос неряшливо падали ему на лоб, частично прикрывая его дикий, немигающий взор. Но самым страшным было то, что в его дрожащей, жилистой руке был зажат длинный, остро заточенный кухонный нож, лезвие которого было направлено прямо в грудь Илье.

Сама комната оказалась невероятно крошечной, больше похожей на глухой бетонный карцер или склеп. Здесь не было даже намека на окно, из-за чего спёртый, тяжёлый воздух казался почти осязаемым, и дышать становилось невыносимо трудно. Слева от двери ютилась узкая, продавленная кровать с грязным, серым бельем, источающим затхлость. В воздухе стояла удушливая, тошнотворная вонь какой-то ядовитой химии, дешёвого спирта и застарелой гнили. Дамир стоял у шаткого деревянного стола, заваленного пустыми шприцами, хаотичной россыпью разноцветных таблеток, вскрытыми ампулами и пакетиками с непонятным белым порошком.

- Отдай мне нож, - спокойно, пугающе ровно произнёс Илья, продолжая игнорировать явную опасность.

Я сделала аккуратный шаг назад, стараясь держаться поближе к его надёжному, широкому плечу. Дамир в ответ задышал тяжело, шумно и прерывисто, с характерным для законченных наркоманов сухим хрипом в груди. С его рассудком явно творилось что-то непоправимое - он находился в состоянии острого, неконтролируемого психоза.

- Сначала я прикончу тебя... выпотрошу прямо здесь, - проскрежетал он, и его тихий, дрожащий голос был переполнен жутким безумием, злой издёвкой и глубокой, застарелой болью. - А потом я его брошу... Он всё равно сгниёт без нас.

- К чему весь этот дешёвый цирк, Дамир? - Илья даже не шелохнулся, его поза выражала абсолютное хладнокровие. Его голос оставался кристально спокойным, но в этой интонации сквозило леденящее равнодушие.

- Ты сам позвонил мне пару часов назад. Сам скулил в трубку и умолял, чтобы я приехал и забрал у тебя эту дрянь, потому что понимал, что твои последние мозги плавятся. Ну вот он я. Отдай мне наркоту, и я уйду.

Я перевела быстрый, испуганный взгляд на Илью. На его лице не отразилось ни тени страха или волнения. Он смотрел на вооружённого психопата так, словно перед ним стоял обычный, ничем не примечательный собеседник, а не смертельная угроза. Эта обыденность пугала меня едва ли не сильнее, чем нож в руках Дамира.

- Я тебя сюда заманил, тупоголовый ты ублюдок! А ты и поверил, прибежал спасать... - Дамир зашёлся в хриплом, безумном смехе, от которого его худые плечи мелко затряслись. - Ну ничего, сейчас я это исправлю. Я же убью тебя прямо на глазах твоей куколки... Ты всегда меня бесил! Своим вечным высокомерием, своей холёной, довольной рожей... Вечно строил из себя самого умного, самого неприкасаемого!

Голос Дамира сорвался на пронзительный визг, его зрачки расширились, а пальцы с побелевшими суставами сжали рукоять ножа до предела.

- Это не я слишком высокомерный, Дамир. Это ты просто никчёмный, тупоголовый слабак, - издевательски усмехнулся Илья, плавно покачав головой.

Эта фраза стала детонатором. Издав дикий, гортанный вопль, Дамир буквально бросился вперёд, целясь острым лезвием прямо в область сердца Ильи. Моё сердце ушло в пятки, я зажмурилась, готовая закричать от ужаса, но Илья даже глазом не моргнул. С молниеносной, хищной реакцией профессионального бойца он уклонился от прямого выпада, перехватил запястье Дамира мёртвой хваткой и одним резким, выверенным до миллиметра движением выкрутил его руку под неестественным углом.

В тесной комнатке раздался отчётливый, сухой и страшный хруст ломающейся кости.

Дамир мгновенно выронил нож, который со звоном отлетел под кровать. Его худое тело безвольно рухнуло на колени, и каморку огласил полный нечеловеческой боли, истошный ворчащий крик, переходящий в сиплый вой. Илья, даже не сбив дыхания, хладнокровно переступил через него и прошёл вглубь комнаты, осматривая стол.

С трудом, преодолевая жуткую, парализующую боль, Дамир медленно поднялся на дрожащие ноги. Он скрючился в три погибели, судорожно прижимая к груди сломанную, безвольно повисшую руку. Его лицо исказилось в яростной, уродливой гримасе, а изо рта вместе со слюной вырывались грязные проклятия.

- Проваливай отсюда... пока я тебя, сука, живьём не сожрал! Уходи нахер, безмамное чмо! - пронзительно закричал он, захлёбываясь собственной слюной, злостью и бессильной болью.

При упоминании матери лицо Ильи на секунду окаменело, а в глазах полыхнул тёмный, первобытный огонь. На его губах медленно расплылась безумная, пугающая улыбка - точно такая же, какую можно увидеть у маньяков, потерявших всякую связь с реальностью.

- Я безмамное чмо? - тихо, с какой-то зловещей, ласковой интонацией переспросил он, делая шаг назад. - Да... Допустим. А ты тогда кто?..

На этих словах Илья сделал едва заметную паузу. Его правая рука плавно, словно живя отдельной жизнью, опустилась на заваленный хламом стол позади него. Уже через секунду его пальцы сомкнулись на горлышке массивной, смертельно тяжёлой глиняной вазы, стоявшей среди россыпи шприцев.

Не давая Дамиру опомниться и не позволяя себе ни секунды на раздумья, Илья с размаху, наотмашь обрушил эту тяжёлую вазу прямо на голову парня. Раздался глухой, страшный удар раскалывающейся глины о череп. Тело Дамира мгновенно обмякло, его глаза закатились, и он тяжёлым мешком рухнул на грязный пол, растянувшись во весь рост. Из рассечённого виска тут же заструилась густая, тёмная кровь, быстро впитываясь в пыльный паркет.

- Ничтожное, бесполезное существо, - ледяным тоном закончил свою мысль Илья, глядя сверху вниз на распростёртое тело.

С этими словами он с презрением швырнул острый, увесистый осколок разбитой вазы прямо на голень лежащего без сознания парня. Тяжёлая глина с силой врезалась в мышцу, и по ноге Дамира тут же прошла сильнейшая, судорожная волна, заставив его пальцы на ногах неестественно, конвульсивно скрючиться. В комнате снова повисла оглушительная, мёртвая тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым, испуганным дыханием.

Я стояла посреди этого зловонного бетонного мешка, не в силах пошевелиться. В ушах всё ещё звенел страшный, глухой стук раскалывающейся глины о человеческий череп. Мой взгляд был прикован к Дамиру. Он лежал на грязном полу, неестественно раскинув руки, а под его головой медленно, с пугающей бесшумностью расползалось тёмное, глянцевое пятно крови.

В каморке воцарилась такая глубокая, вакуумная тишина, что я слышала собственное бешеное сердцебиение. Илья стоял неподвижно, тяжело дыша. Его широкие плечи медленно вздымались и опускались, а кулаки всё ещё были крепко сжаты. На его лице застыла маска ледяного, отрешённого безразличия, словно перед ним лежал не человек, а сломанная, ненужная вещь.

- Илья... - мой голос прозвучал как хриплый, едва различимый шёпот. Я сделала робкий шаг вперёд, чувствуя, как под подошвой хрустнул крошечный осколок вазы. - Илья, он... он жив?

Черкас не ответил сразу. Он медленно перевёл на меня свой потемневший, почти чёрный взгляд. В его глазах ещё догорали угольки той самой дикой, первобытной ярости, но разум уже возвращался к нему, возвращая привычную холодную рассудительность. Он окинул меня быстрым, оценивающим взором, проверяя, всё ли со мной в порядке, а затем снова посмотрел вниз, на Дамира.

Он не торопился. Парень не бросился судорожно проверять пульс, не выказал ни капли паники, которая сейчас просто разрывала меня изнутри. Вместо этого Илья неторопливо обошёл лужу крови, брезгливо перешагнул через сломанную руку парня и лишь тогда медленно опустился на одно колено.

Я затаила дыхание, впившись пальцами в ткань своего платья. Время словно остановилось, растянувшись в мучительную, бесконечную секунду.Илья лениво протянул руку и прижал два пальца к сонной артерии Дамира. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Прошло пять секунд, десять... Каждая из них казалась мне вечностью. Наконец, Илья убрал руку, медленно поднялся во весь рост и спокойно вытер пальцы о свои тёмные брюки.

- Нет, - коротко и глухо бросил он, глядя на меня в упор. - Не жив. Отбегался наш Дамирка.

От этого простого, обыденного слова у меня внутри всё окончательно рухнуло. Воздуха в комнате резко перестало хватать.

- Как... как нет? - заикаясь, переспросила я, пятясь к дверному проёму. Моя голова закружилась, а к горлу подступил липкий ком тошноты. - Илья, ты... ты убил его? Господи, мы же просто пришли забрать порошок...

- Лана, успокойся и посмотри на меня, - Илья резко сократил расстояние между нами, больно перехватив мои дрожащие плечи своими крепкими пальцами. Его хватка отрезвляла, заставляя сфокусироваться на его лице. - Посмотри на меня, блять!Я послушно подняла глаза, полные закипающих слёз и панического ужаса.- Он придурок, который полностью сжёг свои мозги химией, - твёрдо, без тени сомнения отчеканил Илья, встряхнув меня. - Он заманил меня сюда, чтобы прирезать. Ты сама это видела, Лана. Это была самооборона. Если бы не я его, то он бы сейчас выковыривал твои глаза этим самым ножом. Ты этого хотела?

- Нет, но... но что нам теперь делать? - я обернулась назад, в тёмный коридор, где на полу всё ещё хныкала побитая Рита. - Там же эта девка... Рита! Она всё слышала, она видела, как ты заходил сюда! Она сдаст нас при первой же возможности!

Илья на секунду прищурился, и на его губах снова заиграла та самая опасная, хищная ухмылка, от которой у меня внутри всё сжалось.

- Рита? - тихо переспросил он, наклоняясь к моему уху. - Поверь мне, Лана, Рита не скажет ни слова. Она слишком хорошо знает, что бывает с теми, кто открывает рот не вовремя. Осознание того, что я могу вернуться за ней в любой момент, закроет её рот надёжнее любого замка. К тому же... ты сама неплохо приложила её головой о стену, мне понравилось. Теперь вы с ней, можно сказать, квиты.

После этих слов Илья медленно отстранился от меня. Его руки соскользнули с моих плеч, но ощущение их железной, тисочной хватки всё ещё жгло кожу. Он выпрямился во весь свой внушительный рост и посмотрел на меня сверху вниз - холодно, оценивающе, с какой-то новой, пугающей высоты. В тусклом полумраке каморки его лицо казалось высеченным из серого гранита, лишённым каких-либо тёплых, человеческих эмоций.

- Слушай меня внимательно, Лана, - его голос зазвучал тише, превратившись в ровный, монотонный гул. - Я знаю это здание. Здесь есть заброшенный чёрный выход, который ведёт прямиком в заросший глухой овраг за хозпостройками. Сейчас я потащу его туда. А ты стой здесь и никуда, слышишь, никуда от меня не уходи.

Не дожидаясь моего ответа, он бесцеремонно схватил меня за локоть и буквально вытолкнул из душной, пахнущей смертью комнаты обратно в коридор. Я лишь неуверенно, потерянно кивнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Мой разум отказывался работать, за затылком пульсировала тупая, парализующая боль, а пальцы мелко дрожали. Я совершенно не представляла, что делать дальше, как реагировать и куда себя деть в этой гнилой бетонной коробке, которая с каждой минутой всё сильнее напоминала склеп.

Но Илья не колебался ни секунды. В его действиях не было и тени суеты - он ориентировался мгновенно, с пугающей, выверенной чёткостью, словно проделывал подобное уже сотни раз в своей жизни.

Я застыла у стены, прижав ладони к груди. Рита, скорчившаяся неподалёку, испуганно вскрикнула и буквально поползла назад по полу, когда дверь триста четырнадцатой комнаты снова распахнулась. Из проёма показался Илья. Он наклонился, бесстрастно схватил обмякшее, безжизненное тело Дамира за худые запястья и одним мощным, рывковым движением вытащил его в тёмный коридор.

Я невольно поморщилась, почувствовав, как к горлу подступает удушливая тошнота. Вид безвольно волочащегося по полу парня заставил мои внутренности сжаться в тугой узел. На сером, покрытом вековой пылью линолеуме тут же начали оставаться огромные, рваные и густые следы багровой крови. Удар массивной вазы был настолько сокрушительным, что кровь хлестала не переставая, успев обильно пропитать воротник и всю спину грязной, висящей мешком одежды Дамира. Она капала с его мокрых чёрных волос, размазывалась по полу широкими, глянцевыми полосами, оставляя за собой страшный, неопровержимый след насилия.

Повинуясь какому-то животному инстинкту самосохранения, я сделала шаг вперёд и быстро, с силой захлопнула за ними дверь комнаты, чтобы хоть как-то отгородиться от этого ужаса, но это не помогло. Запах железа и химии уже въелся в мои лёгкие.

Илья лишь сильнее сжал тонкие, костлявые запястья Дамира. Его пальцы врезались в мёртвую кожу парня с такой силой, что побелели суставы. Он медленно, шаг за шагом, потащил его прямо по длинному коридору в сторону железной двери чёрного выхода.

И в этот самый момент, словно сама природа решила содрогнуться от происходящего безумия, где-то высоко над крышей старого общежития раздался оглушительный, раскатистый взрыв грома. Он был настолько мощным и внезапным, что старые стёкла в деревянных рамах жалобно задребезжали, а штукатурка с потолка посыпалась мелкими белыми крошками. Погода за окном портилась стремительно, приобретая по-настоящему кинематографичный, зловещий характер. Ветер снаружи взвыл как раненый зверь, с силой швыряя первые тяжёлые капли дождя в запылённые оконные стёкла. Даже сама атмосфера вокруг нас сейчас была удушающей, грозовой и устрашающей.

Первое время я стояла как вкопанная. Страх сковал мои конечности, превратив кровь в ледяной свинец. Я не могла сделать ни шага, не могла отвести глаз от этой жуткой процессии. Мой взор был прикован к тому, как Илья медленно, методично тащил Дамира. В его движениях не было спешки. Напротив, создавалось дикое, извращённое впечатление, будто он делает это абсолютно намеренно. Будто он растягивал эти мгновения, упиваясь своей силой и превосходством, буквально наслаждаясь каждой секундой этого кошмара. Он шёл вперёд, оставляя за собой непрерывную, зловещую багровую дорожку, которая блестела в тусклом свете мигающих потолочных ламп.

Очередная вспышка молнии - ослепительная, ядовито-синяя - на мгновение превратила полумрак коридора в призрачный белый день. Дождь уже во всю силу заливал улицу, сплошной водяной стеной обрушиваясь на крышу и стены общежития. Шум воды заглушал всё вокруг, создавая ощущение полной изоляции от остального мира.

Илья остановился у самого поворота к лестнице чёрного выхода. Он слегка склонился над телом парня, тяжело дыша. Его длинная тёмная чёлка, мокрая от пота и душного воздуха каморки, небрежно упала ему на лицо, полностью закрывая глаза. В этот момент он выглядел как самый настоящий, сошедший с ума монстр, вышедший на охоту. Я уставилась на него, не в силах издать ни звука, моё сердце колотилось в горле.

И именно в это мгновение, словно почувствовав мой застывший, полный ужаса взгляд, Илья медленно поднял голову.

Его волосы слегка качнулись в сторону, открывая лицо, и я отшатнулась, едва не вскрикнув. На меня смотрели глаза абсолютно безумного человека. В этом пронзительном, немигающем взгляде не было и капли раскаяния, страха или сожаления. В нём горел дикий, первобытный огонь чистейшего удовольствия, садистского наслаждения и триумфа. Это был взгляд настоящего, законченного психа, который наконец-то сбросил маску нормальности и почувствовал себя истинным хозяином чужой жизни и смерти. Он смотрел на меня в упор, едва заметно приподнимая уголки губ в хищной, сумасшедшей улыбке.

Прямо в этот момент сквозь грязное, треснувшее окно коридора ударил новый, колоссальный разряд молнии. Белый, режущий свет озарил фигуру Ильи, выхватив из темноты каждую деталь: капли пота на его висках, безумный блеск в расширенных зрачках и мелкие, засохшие брызги крови на его щеке и шее.

От этой картины по моему телу побежали такие сильные, леденящие мурашки, что у меня подкосились колени. В эту секунду до меня наконец дошло самое страшное знание. Это был далеко не конец. Он не собирался просто тихо избавиться от Дамира и забыть об этом. Его взгляд, полный извращённого торжества, говорил совсем о другом - Илья только вошёл во вкус, и эта ночь обещала стать началом чего-то ещё более жуткого и необратимого.