Глава 25

Дни проходили один за другим, время неслось так быстро, что я даже не успевала их считать и в итоге завела себе календарь. Как раз прошло почти четыре месяца с моего приезда. К нам прибыл новичок Бен — Минхо почти сразу забрал его к себе. Он был высоким, крепким, но бегал быстро и практически не выдыхался. Кто-то из Кураторов пытался спорить с этим решением: из последних четверых Чайников — трое уже в Бегунах. Минхо лишь недовольно посмотрел на Галли и Уинстона — все быстро закрыли свои рты.

С Минхо всё было... никак. Шанк специально держал такую дистанцию, что это заметили даже Ньют с Джорджем. Джордж как-то спросил меня, что же у нас произошло, на что я пожала плечами и ответила честно, как только могла:

— Он меня первый отшил, — хмыкнула тогда я, отведя глаза.

Минхо не смотрел. Не бодал плечом. Не садился рядом на бревне у костра. Видимо, ему действительно было всё равно. А чем больше я себя уверяла, что мне тоже всё равно, тем больше понимала, что это не так. Но моя гордость не позволит мне снова прийти к нему, выпрашивая то внимание, которое он мне когда-то уделял.

Бегали мы последний месяц с Минхо редко. Он тренировал Бена, чтобы выпускать его с другими Бегунами. А я иногда бегала с Люком — уже не чувствуя к нему прежней раздражительности. Ничего внутри меня больше не клокотало, когда я его видела или он пытался неловко обратиться ко мне.

Мы даже начали понемногу разговаривать на обеде в Лабиринте. Шанк осмелился спросить:

— А что между тобой и Минхо? Как будто вы раньше были... более дружны, — произнёс он, пережёвывая кусок сэндвича.

— Да забей, — хмыкнула я, отпивая воду. — Просто наговорили друг другу кучу херовых слов.

— И всё, что ли?

Я лишь ухмыляюсь, не собираясь раскрывать душу перед Люком. Люк не давил, мы лишь свернули наш обед и устремились дальше по Лабиринту.

А вот Бен мне очень понравился — он в целом приятный парень, и не только я это заметила. Он хорошо рисовал карты и достаточно обходительно со мной разговаривал. Я даже поначалу дёргалась от такого общения.

— И не страшно? — спрашивал он у меня как-то, когда мы сидели у костра. — Мне кажется, если бы я был тёлкой среди тридцати парней, я бы вообще коней двинул.

— Это ты так на что намекаешь? — хитро улыбнулась я, кидая взгляд на Бена.

Тот сразу покраснел и отвёл глаза, а я рассмеялась, хлопая его по плечу. Джордж рядом тоже подхватил настроение, кивая на меня.

— Она уже кого надо  отметелила, — он подмигнул Бену. — Так что это не её с нами заперли. А нас с ней.

Мы громко захохотали, я перевела взгляд с парней вдаль и на секунду словила нахмурившееся лицо Минхо. Тот наблюдал за нами, скрестив руки на груди, но, как только заметил, что я на него пялюсь в ответ, резко перевёл взгляд.

Галли, наконец, сдержал своё слово и под руководством Алби и Джорджа, которые, видимо, хорошенько присели ему на голову, наделал кучу бутлей с огнём — каждому Бегуну по две штуки в карманы. Мне гриверы пока и не встречались, словно все твари днём как по щелчку исчезли из Лабиринта.

Когда к нам приходит четвёртый после меня новичок, он мне сразу напомнил Люка. Здесь есть два типажа ребят — одни плачут и мотают сопли на кулак, вторые сразу ведут себя как ушмарки, пытаясь выставить себя перед парнями теми, кем не являются. Бен был исключением, хотя всё-таки больше относился к первому варианту — первые пару дней на нём лица не было.

Вот и Чайник Сет был из ушмарков. Они сразу скентовались с Галли, успели побороться на песчаном кругу — новая затея Галли, раз уж с ножами провалилась. Галли в целом добивался от шанков какого-то условного уважения силой. Каждый раз я думала о здоровяке Шоне — вот если бы тот вышел против Галли, вся бы спесь с Куратора Стамесов тут же бы улетучилась.

Сет сидел среди нас в свой первый день, попивал наливку, широко улыбался всем вокруг и в какую-то секунду решил, что самое время обратить на меня внимание.

— Жаль только, что девок нихера, — тянет он, бросив захмелевший взгляд в мою сторону. Я закатываю глаза, стараясь не обращать внимания. Как жаль, что мы сидим слишком близко друг к другу, а ещё я не собираюсь заканчивать свой вечер из мудака-Чайника. — Одна только, да и той рожу покромсали. Хотя, в целом, надеть пакет на голову и...

— Может, тебе надеть пакет на голову да завязать посильнее? — внезапно раздаётся голос моего Куратора. Минхо сидел на бревне чуть поодаль от нас с Джорджем. Ньют усмехается, переводя взгляд с меня на Минхо. Да уж, после почти двух месяцев холодного общения и практически игнора мне тоже было непривычно такое услышать. — Чтоб херню не нёс.

— Да ладно тебе, братан, — ухмыляется Сет, делая ещё один глоток. — Ещё скажи, что я не прав?

Минхо чуть приподнимается, но я резко подаю голос со своей стороны:

— Так зачем тебе я, м? Тут столько вокруг братанов, попроси, может, кто-нибудь поможет тебе с твоим маленьким делом, — Сет переводит на меня взгляд, поднимая брови, словно не ожидая, что я в целом умею разговаривать.

Да и мне весь день было не до этого. Мы с Эриком вернулись из Лабиринта, чуть задержавшись — третья секция немного изменилась и стала больше напоминать шестую, поэтому мы пару раз наткнулись на тупики. Пока мы сообразили, в чём дело, пришлось повернуть и бежать в сторону Глейда. О Чайнике я не вспоминала до того момента, пока Джордж нас не представил и не сказал про костёр в его честь. Я лишь тогда быстро отмахнулась и убежала замыленная в Картографическую.

И не сказать, что я что-то потеряла без общения с Сетом.

— Ага, делать мне нечего, — выплёвывает презрительно Чайник. — На пидорасов ещё смотреть.

Я ухмыляюсь и, облизнув губы, невинно спрашиваю:

— Встаёт?

Хохот шанков вокруг разрывает повисшую тишину — часть из них следили за нашей перепалкой. Джордж хохочет громко, задирая голову к небу, и быстро чокается со мной стаканом. Я смотрю на Сета. Тот тоже пытается посмеяться, но у него не получается — шутка была поистине унизительной. Я перевожу взгляд дальше и вижу, как смеётся Минхо.

Я вновь прикрываю глаза, ощущая, как тепло расползается по мне. Или это настойка Галли — пытаюсь я себя оправдать. Но ничего не получается, я не могу оторвать взгляда от своего Куратора. Он ловит мой взгляд в ответ, чуть покачивает головой — совсем как раньше, когда я говорила что-то смешное или тупое, а он не мог сразу успокоиться.

Каждый раз я думаю, что это всё пройдёт и забудется. Мне не нужна от него ни любовь, ни подобная хрень. Я не могу понять, почему мы не можем общаться как раньше — когда я только прибыла к ним. В первый месяц, когда мы засиживались после ужина за нашим столом. Почему он меня избегает даже так? Зачем здесь эта стена?

На следующее утро мы с Люком идём среди шанков с похмельем, которые только-только проснулись и стягиваются на завтрак. Среди них мы замечаем и Сета, только выглядит он как-то по-особенному паршиво.

— Смотри, кто-то ему лицо разукрасил, — толкая меня в бок, говорит Люк. Я поднимаю глаза, впиваясь взглядом в лицо Чайника. — Эх, рано мы ушли! Я бы посмотрел, кто Чайника отметелил.

Под правым глазом Сета зиял синяк, и он уже не был так бодр и весел, как вчера на костре. Возможно, первая ночь для него прошла страшнее, чем он мог представить — всё-таки завывания гриверов за стенами могут знатно навести страху.

Махнув рукой Джорджу и Ньюту, стоящим вдали, я выбегаю в Лабиринт. Люк что-то пытается шутить про Сета, напоминает про мою шутку, а я молчу — как-никак, теперь я старшая в цепочке Бегунов, мне нужно больше следить за дорогой. Мы делаем небольшой привал по дороге к Обрыву, закидываясь орехами и попивая воду.

— Мне кажется, нужно смотреть глубже в Лабиринт, — неожиданно произношу я. Люк поворачивается ко мне, нахмурившись.

— Не понял, — качает тот головой.

— Мы бегаем, запоминаем маршрут и рисуем карты. Но как будто мы что-то упускаем, — закусив ноготь большого пальца, мычу я. — Явно же, что загадка не просто в рандомном выходе в стене. И Минхо тоже это знает. Но постоянно повторяет, что надо выходить каждый день — вдруг что-то изменится.

Я поворачиваюсь к Люку. Тот смотрит на меня снизу вверх — пока размышляла, я успела встать с бетонного пола и принялась расхаживать по коридору.

— Вчера третья секция подозрительно напоминала шестую. Мы с Эриком раз пятнадцать упирались в тупики, потому что бежали на автомате. Но почему она начала меняться?

Я уже забыла, что рядом сидит Люк и внимательно слушает меня. Мне, скорее, нужно было разобраться самой — размышляя вслух, я не теряла нить.

— Мне кажется, тебе стоит поговорить об этом с Минхо...

Люк что-то хочет добавить, но резко замолкает — нас прерывает знакомый скрежет и цоканье металлических лап по бетону. Следом мы чувствуем запах машинного масла. Я резко перевожу взгляд то в одну сторону, то в другую — твари не видно, но отлично слышно.

Я смотрю на Люка — он бледен до безумия, а нижняя губа начинает дрожать, точно он сейчас расплачется. После того как умер Стив, Люк тоже больше не натыкался на гриверов. И явно они вселяют в него больше страха, чем в меня.

Я хватаю его за плечо, шипя прямо в лицо:

— Вставай, пошли, — я тяну его наверх, но это трудно — он всё же больше и выше меня. Люк буквально деревянный — настолько страх заполнил его тело. Его расширенные глаза устремлены в следующий коридор. — Люк, блять! Вставай!

Толкнув его сильнее в плечо, я наконец добиваюсь его внимания. Он быстро подскакивает, подходя ко мне.

— Медленно в ту сторону, — показываю я рукой, прислушиваясь к звукам. Мы, стараясь ступать максимально тихо, маленькими перебежками приближаемся к концу коридора. Я заглядываю за угол. Никого.

— Сзади! Он сзади! — вскрикивает за моей спиной Люк, тут же оббегает меня, устремляясь по коридору.

Я поворачиваюсь и вижу громадину, несущуюся к нам как раз со стороны нашего привала, и ругаюсь сквозь зубы. Машинально достаю зажигалку — ту, что нашла ещё пару месяцев назад в коморке — поджигаю первую бутлю и кидаю её в сторону гривера. Уже лучше, но я не попала — лишь небольшая линия огня оказывается у него перед носом. Мордой? Головой?

Я срываюсь за Люком, практически догоняя его, — он опережает меня на пару метров.

— Стой! Направо! Дальше будет Обрыв!

Я поворачиваю на бегу голову, а затем скрываюсь в правом повороте. Следом коридор снова уходит направо. И в какой-то момент понимаю, что Люка передо мной нет. Он не заскочил в этот поворот, а побежал прямо.

Я громко ругаюсь, достаю вторую бутлю вместе с зажигалкой и бегу обратно — теперь в сторону Обрыва. Как только я достигаю его, передо мной открывается просто невообразимая картина.

Я вижу, как Люк оказывается уже за Обрывом — видна только его тёмная макушка и пальцы, которыми он цепляется за край Обрыва. Огромный гривер, не успев затормозить, пролетает мимо Люка — и летит прямиком в бездонную яму.

Я выдыхаю, а затем слышу испуганный крик Люка:

— Ева, помоги!

Я едва не срываюсь к нему, но вдруг перед моими глазами пролетает та самая почти позабытая смерть Стива. Он остался в Лабиринте. Он умер у меня на руках. Люк его бросил. Я замираю буквально на секунду, смотря, как Люк висит над Обрывом, цепляясь из последних сил.

Стив не заслуживал той смерти. Люк...

Люк тоже не заслуживает такой смерти. Никто не заслуживает здесь умереть. Что я делаю? Что я, твою мать, делаю? Я не могу его убить. Я не имею на это права.

Я тут же срываюсь к Люку, падая на колени перед Обрывом, протягивая к нему руки, но уже слишком поздно — он разжимает пальцы и падает в Обрыв, исчезая в темноте. Последнее, что я помню, — его перепуганное лицо в слезах. А затем его тело необъяснимо пропадает, словно растворившись. Я не слышу удара тела о бетон, поэтому сдавленно кричу:

— Люк! — надрываюсь я. Ответа не следует. Я повторяю ещё несколько раз, совершенно забыв о том, что нахожусь в Лабиринте. — Люк! Люк! Отзовись!

Но тот ожидаемо молчит. Куда он пропал? Неужели там такая высота, что не видно даже края — куда-то же он должен упасть. Я отползаю от края, тут же закрывая рот рукой, чтобы оттуда не вырвались всхлипы. Моя голова в мгновение опустошается. В ней крутится лишь: я убила. Я убила. Я убила Люка.

Меня начинает трясти. Я ползу дальше, прижимаясь спиной к стене. Мой желудок сворачивается, я упираюсь ладонями в бетон, и меня рвёт всем, что я успела сегодня съесть — небольшим завтраком и перекусом.

Меня рвёт до тех пор, пока желудок не становится пустым и из меня не начинает выходить один желудочный сок. Я вытираю рот рукой. Быстро встаю на ноги, но меня сильно покачивает, и я падаю обратно на пол. Ударившись коленями, я негромко стону и снова кидаю взгляд на Обрыв. Словно ожидаю, что сейчас оттуда покажется вечно бесившая меня рожа Люка.

Но Люка там нет. Люк умер. Люк умер из-за меня. Я убила Люка.

Я делаю ещё одну попытку встать и быстро двигаюсь в другую сторону, намереваясь вернуться в Глейд. Я бегу, но дыхание заканчивается слишком быстро, словно я забыла, как надо бегать.

Когда до Глейда остаётся меньше половины, я замедляюсь и впервые за все четыре месяца иду по коридорам пешком. Я провожу по лицу руками, пару раз бью себя по щекам, но мне это не помогает.

Не доходя одного поворота до Глейда, я останавливаюсь и смотрю на часы — до закрытия осталось совсем чуть-чуть. Бегуны, наверное, уже все вернулись. Остались только мы с Люком.

Я думаю о том, что скажут в Глейде. Все знали, что я не перевариваю Люка. Все знали, как я к нему относилась из-за смерти Стива. И тут я возвращаюсь из Лабиринта без него — вдруг они меня сразу выгонят?

Я опускаюсь на корточки у стены, судорожно выдыхая. Мои руки трясутся, я нервно сглатываю вязкую слюну с привкусом желчи. Может, легче не возвращаться?

Я снова думаю об Обрыве. Люк просто исчез в нём, а вдруг он не умер? Но туда же упал и гривер. Как Люк вообще повис на стене? Он пытался загнать монстра туда или  просто споткнулся и полетел вперёд?

Я окончательно опускаюсь на нагретый за день бетонный пол, закрывая лицо руками. Как я посмотрю в лицо Минхо? И неважно, что шанк даже не старается смотреть на меня подолгу. Как я им всем скажу, что Люк умер из-за того, что я специально замедлилась? Или у меня в любом случае не было бы возможности его спасти?

Я могу им просто сказать, что я убежала и не знаю, что с ним. Они же все мне об этом и говорят: если появляется гривер, каждый сам за себя — можно только отдавать приказы, как старший Бегун в связке. Но я не могу так. Я не могу притвориться, что ничего не было.

Я ужасный человек. Я убила парня. Я убила Люка.

Вдруг кто-то подхватывает меня за шкирку, встряхивает и поднимает. Перевожу затуманенный взгляд на человека и вижу перед собой злое лицо Минхо. Я никогда не видела его настолько злым.

— Ты себе тут перекур решила устроить, я не пойму? — он встряхивает меня ещё раз, перехватывает за плечо и волоком тащит в Глейд. — Совсем башка дырявая стала? Идиотка!

Он тянет меня к воротам, там я замечаю у входа обеспокоенное лицо Бена — видимо, они сегодня возвращались из смежной секции, а я даже не заметила, что они пробегали мимо меня.

— Минхо, Люк... — пытаюсь сказать ему я.

— В Глейд, — он не слушает меня, и мы бежим к закрывающимся воротам. Как только мы пересекли границу Лабиринта и поляны, Куратор Бегунов оборачивается ко мне и трясёт меня за плечи. — Чё за херня, Бегунья? Почему такой плюк происходит именно с тобой? Почему больше никто подобным не занимается? Сколько тебя ещё нужно пасти, чтобы ты перестала занимат...

— Люк умер, — резко перебиваю я, заглядывая Минхо в глаза. — Люк умер, — зачем-то повторяю я, качая головой.

Минхо закрывает рот, а затем тихо чертыхается.

— Гривер? — спрашивает негромко он.

Я киваю и все равно добавляю:

— Упал с Обрыва, — произношу я, — вместе с гривером.

Минхо чуть успокаивается, а затем быстро оглядывает меня — словно пытается что-то найти. Вдруг он уже думает, что это я его сбросила?

— Не ранена? — лишь спрашивает Минхо тихо, так, что даже Бен не слышит нас. Парень лишь смотрит на закрытые ворота Лабиринта, словно тоже не может поверить, что Люк остался где-то там.

Я прикрываю глаза и лишь качаю головой.

— Люк, он... — я быстро сглатываю вязкую слюну. — Не послушал меня. Испугался гривера и убежал вперёд. Потом поняла, что потеряла его и вернул...

Минхо пригвождает меня взглядом, я на мгновение запинаюсь, но продолжаю говорить:

— Вернулась, поняла, что он побежал к Обрыву, — сбивчиво рассказываю я. — И они с гривером упали туда. Но просто исчезли, — поднимаю на Минхо глаза, заглядывая в его лицо. — Просто растворились в воздухе. Вдруг, он не...

— Он умер, — быстро качает головой Минхо. — И он тебя не послушал. Здесь нет твоей вины.

Я начинаю дрожать — от своей лжи, от того, что я не рассказала, как было на самом деле: что могла подбежать и помочь ему выбраться из Обрыва. Я замедлилась специально, потому что вспомнила, как Стив умер. Мимо меня проходит Бен, кладёт свою широкую ладонь мне на плечо и слегка сжимает его, пытаясь ободряюще улыбнуться.

Я не иду в Картографическую, ничего сегодня не нарисую — лишь смотрю, как Минхо с Беном уходят туда и через пару минут скрываясь в помещении. Я иду к Хомстеду, глядя себе под ноги, надеясь, что не наткнусь ни на одного шанка.

Когда я дохожу до ужина, видимо, Минхо уже успел рассказать остальным глейдерам про смерть Люка. Я, скрывая лицо от чужих взглядов, сажусь за стол. Джордж и Ньют рядом молчат, а я лишь размазываю рис по тарелке, разглядывая через небольшое окошко ворота Лабиринта.

Где-то позади я слышу группу Стамесов, с ними же сидит и Чайник Сет, который, вероятно, сегодня проходил у них стажировку.

— Да все знали, что девка его не переваривает, — говорит один парень другому. — Из-за малого того. Зря Минхо их в пару в Лабиринте ставил. Вот она под шумок и...

Я резко отмираю, тут же встаю, оставляя тарелку с едой на месте, неуклюже вываливаюсь из-за лавочки и спешу на улицу, пролетая мимо компании Стамесов.

— Ева, — говорит мне вслед Джордж, но я вылетаю уже на улицу. Закат уже медленно опускался на Глейд. Я лечу куда-то подальше от языков шанков, от их лиц и взглядов. Выдыхаю я лишь тогда, когда понимаю, что забралась подальше от всех в чащу.

Я останавливаюсь у большого камня рядом с ручьём и падаю на землю, упираясь спиной в него.

Они меня убьют. За то, что я убила Люка. Я бы и сама себя убила. Я предала доверие своего Куратора, — нет, Минхо. Предала доверие всех шанков в этом сраном месте. Я была старшим Бегуном в этот день, и он умер из-за меня.

Я закрываю лицо и съезжаю ниже на прохладную землю. Впиваюсь ногтями в щёки, в лоб, словно пытаясь снять кожу со своего лица, — мне больно, но я не могу остановиться. Так мне и надо. Лучше бы умерла я.

Убрав руки от глаз, я поднимаю их вверх. И вижу ту самую тарзанку, которую мы с Джорджем повесили два месяца назад. Покачнув головой, я вновь опускаю её и шумно выдыхаю.

Мысли путаются в голове так сильно, что меня снова начинает тошнить, — но уже нечем. Поэтому я лишь укладываюсь на землю и закрываю глаза, желая исчезнуть навсегда.

_______________

Айм бэк. К большому сожалению, фанфики мне пока денег не дают — приходится пропадать и зарабатывать гроши на жизнь! Но вы не волнуйтесь, забрасывать фф я не собираюсь (не дождётесь)

Вот мой тгк: mazeaverназвание: образина