Глава 1

Скрип раздавался то ли снаружи, то ли уже в голове. Звук нарастал всё сильнее, и я с трудом раскрыла веки. Практически кромешная темнота встретила меня, а железная решётка больно врезалась в щёку, оставляя отпечаток. Горло саднило, словно воды я не пила уже несколько суток.

Я находилась в какой-то странной железной коробке, и она уже ускорялась, скрипя сильнее. Давление тут же присобачило меня к той железной решётке — но теперь я поняла, что мы двигаемся наверх.

Я в лифте? То синие, то красные огоньки мигали по бокам, что давало какое-никакое освещение.

Приподнявшись на локтях, я чувствую как прутья больно впились сквозь странную хлопковую рубашку с пуговицами на горловине. Почему я в такой странной одежде? И каким образом я вообще оказалась в этом лифте? Пытаясь ответить хотя бы на один вопрос, в голове всё стало шумным и вязким от паники - я не могла ответить ни на один из них. И на самый главный: кто я?

Нет, у меня было банальное понимание — я девушка. Зачем меня могли поместить в железный лифт и стирать память? Или у меня просто амнезия после травмы? Почему я помню миллион разных слов и их значений, но моя память никак не хочет воспроизводить недавние события?

Стиснув зубы, я осмотрелась по сторонам — вокруг меня какие-то ящики, коробки, где-то издали я вижу что-то по типу клетки. Я подползла на коленях к ней — на меня смотрит в ответ самая настоящая свинья. Стоило мне приблизиться, она резко забилась в угол. Я тут же отодвигаюсь от клетки и, придерживаясь за боковые прутья руками, встаю на ноги. Я чувствую сильную слабость, поэтому пару секунд перед глазами мелькают чёрные круги. Очень хочется лечь обратно на железный пол и закрыть глаза, но я заставляю себя не делать этого:

— Я скоро куда-то приеду, — шепчу себе под нос. Горло раздирает ещё сильнее от напряга голосовых связок, и я выбираю молчать. Все равно из собеседников здесь только свинья. Да и та меня боится.

Я не знаю, куда приеду и как скоро. И что меня там встретит. Лишь та часть, где самозабвенно валялась моя туша, не была заставлена коробками. Моим единственным логичным решением было спрятаться подальше среди коробок и ящиков. Я с трудом перемещаюсь, то идя, то падая на колени в самый заставленный угол, еле отодвигая какие-то коробки, чтобы забиться как можно незаметнее.

Я не понимаю, как долго лифт будет подниматься, но все это время я то пыталась вытащить хоть что-то из памяти, то старалась не потерять сознание. Накинув на голову капюшон от моей странной рубашки, я опираюсь головой на ящик позади себя. И тогда я почувствовала, что лифт начинает замедляться. Дрожь пробежала вдоль всего тела, проходя по позвоночнику, останавливаясь в пятках.

Яркое солнце заливает лифт, в котором я приехала. Я натягиваю капюшон сильнее, чтобы лучи не били в глаза. И тут же ощущаю, как по спине проходит холодный пот от голосов:

— Где новенький Чайник, а? — мужской бас доносится до меня. Следом слышу какофонию звуков, слишком много голосов сливаются в один звук, который толком не разобрать. Я привстаю на колени, а затем цепляюсь за ящик сверху. Подтягиваю себя и оказываюсь на корточках.

Возможно, страх приглушил слабость, так как ноги больше не трясутся, а желудок не сворачивается в тошнотворный ком. Вдруг раздаётся неприятный стук, чьи-то ноги ударились о дно лифта. Я выглядываю сквозь щёлочку, в паре метров от меня находится высокий паренёк.

Он одет в такую же несуразную одежду, только более пыльную и потрёпанную. Он запускает пальцы в светлые лохматые волосы, начиная крутиться вокруг себя. Я юркаю вниз, чтобы он не смог меня заметить. Вся толпа сверху меня тоже не видит. А проём, через который спрыгнул тот парень был совсем небольшой. Но как и предполагала, если бы я осталась на месте, то была бы как под прожекторами на сцене.

— Может, решили не присылать?

Мальчишка говорит с акцентом — ещё один прикол с моей памятью, на кой чёрт мне помнить акценты народов, если я не помню собственного имени?

— Да погляди за ящиками, может, наплюкал в штаны со страха и зашился где в углу?

Смех раздаётся со всех щелей. Я судорожно оглядываюсь и понимаю, что мне путь только наверх. Паренёк сейчас двинется в мою сторону, и прятаться за уймой коробок я долго не смогу. А выйти к ним с распростёртыми объятиями мне тоже не улыбается: я без понятия, кто эти люди.

Встав на ноги, я залезаю на ящик позади меня, а затем передвигаюсь к следующему в бок. Мне останется только подтянуться вверх на ещё один и перескочить на правый, я окажусь рядом с проёмом, но не с той стороны, где спрыгнул парень. Главное, чтобы тело на адреналине меня не подвело.

— Эй, парень, мы не обидим, выходи, — парень заворачивает в сторону моего убежища, и я быстро подпрыгиваю и подтягиваюсь на следующий ящик, моментально перескакивая на правый.

Он качается у меня под ногами, но у меня нет времени думать об этом. На этой шатающейся конструкции я отталкиваюсь, ящик ускользает из-под моих ног, падая на железный пол лифта. А я уже подтягиваюсь на руках у проёма, выскальзывая на свободу.

— Хватайте! Хватайте, он выбежал!

Кричит парень снизу, я поднимаюсь с колен на ноги и бегу в другую сторону от толпы. Зелёная трава мелькает у меня перед глазами, пока я не поднимаю голову, и это немного замедляет. Я смотрю вверх — бетонные стены уходят так высоко, что начинает кружиться голова. И по мере моего приближения к ним, они оказывались всё выше. Но между ними был проход — мой охваченный страхом мозг сообщил, что мне нужно туда.

Капюшон слетает с головы, волосы выбились из-под воротника, преследуя меня по ветру. Лёгкие сводит, ноги снова ощущаются тяжёлыми и на всё тело налегает жуткая усталость.

— Сбей его, Минхо! Он сейчас слиняет в лабиринт!

Я допускаю ошибку, повернув голову и увидев, что толпа, стоявшая около лифта, летит за мной, хоть у нас и было добрых десять метров.

Но в меня врезается тяжелая туша и я падаю на землю, едва не зарывшись носом в траву. Мои ладони, локти и колени горят огнём, я содрала с них кожу. Кровь из носа начинает заливать мне верхнюю губу, я неаккуратно слизываю капельки языком, ощущая вкус железа и песка.

Меня поднимают с земли как мешок, мои ноги снова подгибаются и кто-то держит меня за руки сзади, сводя их к середине спины. Может, я заключённый, раз уж со мной так обращаются?

Я поднимаю взгляд, чувствуя, как паника начинает заполнять меня заново. Мои глаза скользят от одной фигуры к другой, но среди нет ни одной женщины. Как минимум двадцать пар глаз таращатся на меня с таким удивлением, словно они в таком же шоке, как и я. Парни начинают склоняться друг к другу, гул снова начинает нарастать.

Моя голова болит и трещит по швам, кровь всё дальше заливает рот и подбородок, а еще я начинаю ощущать, как саднит моя левая щека. Я начинаю вырывать руки из захвата, но меня удерживают всё крепче и крепче, стягивая плечи сильнее, отчего я уже хочу завыть. Мне кажется, что я сплошной ком боли, — мне болит в данный момент всё.

— Расступились, шанки!!! — хриплый голос раздаётся где-то в глубине толпы. — Чё за плюк вы тут несёте?

Я вновь подняла голову, ко мне спешит парень с тёмной кожей — его лысая тёмная макушка блестит на уже, как оказывается, закатном солнце. Его глаза также удивлённо распахиваются, как только он предстаёт передо мной.

Я предпринимаю ещё одну попытку вырваться из цепкого захвата.

— Какая-то резвая, задолбался её держать. Может, в Кутузку её засунуть, чтобы она подуспокоилась?

Мои глаза расширяются, я не понимаю часть их сленга — и мне становится страшнее.

— Минхо, мля. Ты её так приложил, что девка щас на руках у тебя отрубится, — ещё один парень вываливается из толпы. У него кучерявые тёмные волосы и россыпь веснушек по всему лицу. Пока парень с тёмной кожей смотрит на меня из-под бровей, сверля грозным взглядом, этот вовсю давит лыбу. — Надо к Медакам. А то щас крови дохрена потеряет. Вы, шанки, с девками как с мешком с навозом обращаетесь.

Сзади недовольно цокают, но хватку ослабляют. Я выкручиваюсь — плечи уже затекли.

— Отпусти, — шиплю я, дёргая плечами.

Шепотки среди толпы замолкают, а к нам добегает ещё один парень, тот самый, кто искал меня в лифте.

— Девка? — он быстро сменяет изумление на улыбку. — Хрена шустрая. Если б не Минхо, уже бы смылась.

— Ниче не смылась бы, — отвечает голос позади меня. — Нехрен головой вертеть.

Они говорят так, будто я тут лишняя. С одной стороны толпа зевак, которые таращатся на меня как на восьмое чудо света, с другой трое из ларца — два мне лыбы давят, а третий прожигает дыру, как будто я должна исчезнуть в эту же секунду с этой поляны. И ещё один, который мне явно хочет вывернуть руки, связать в узелок и сделать бантик.

— Она снова дёргает руками. Отвечаю, я её отпущу и она сразу слиняет.

— В Кутузку, — наконец выносит свой вердикт темнокожий парень. — Пусть успокоится.

— Алби, у неё кровь, — вставляет свои пять копеек светловолосый парень.

Значит, Алби у них типа вожака? Поэтому он и отдаёт приказ посадить меня в какую-то Кутузку? Я нутром чую, что мне там не понравится.

— Не умрёт. Просто нос разбила. Все равно хуже будет, если сдрыснет. Тащи.

Я едва успевала переставлять ноги, как меня потащили обратно туда, откуда я прибежала. Я уже испугалась, что меня снова кинут в этот лифт, но мы прошли мимо него. Раз уж я не могу сбежать, я хотя бы усложню жизнь тому гаду, что меня усердно тащил в сторону так называемой Кутузки. Я запиналась специально ногами, пыталась упасть на землю, из-за чего парень сзади постоянно матюкался на меня. Я ухмыляюсь, пусть и ему жизнь малиной не кажется.

Кутузкой оказалась землянка с решёткой из прутьев, что-то типа их тюрьмы. К нам подходит Алби, открывая дверь этой Кутузки и этот самый Минхо усердно старается меня туда запихнуть, но делает это не слишком грубо — как, например, когда сбивал меня с ног. Так как если он меня пихнёт в эту землянку, я точно пролечу метр вниз. Я упираюсь одной ногой в край проёма, не давая себя закинуть туда.

— Шизанутая, я сейчас тебя туда закину, — шипит он мне на ухо. Лететь носом в пол я опять не хочу, поэтому расслабляюсь и спрыгиваю в Кутузку. Развернувшись, я наконец-то могу увидеть, что за фрукт этот Минхо.

Мы впервые смотрим друг на друга. Его тёмные раскосые глаза смотрят на меня с прищуром, он выглядит покрупнее многих других парнишек. Его тёмные и, наверняка, колючие волосы стоят торчком. Не вовремя понимаю, что он симпатичный. И судя по виду, он очень доволен собой.

— Чё? — спрашивает он, когда Алби закрывает дверцу.

— Ничё, — в тон отвечаю ему. Я отворачиваюсь, отходя к противоположной стене в этой землянке, садясь на холодную землю и подтягивая к себе ноги. Я вытираю лицо рукавом, смотря как моя рубашка пачкается и мне сразу становится не по себе от того, насколько я грязная. И неизвестно, сколько ещё я не смогу принять банальный душ и промыть свои сдёртые колени с локтями.

— Я скоро приду за тобой, — говорит мне Алби через решётку. — Нужно обсудить с шанками, что нам делать дальше. Ты первая девка здесь, думаю, ты уже это поняла.

Он говорит со мной спокойно. Но я не понимаю, почему я должна сидеть в Кутузке, пока они собираются обсуждать свои планы на будущее. Насчёт меня, я так полагаю?

— Мы ничего с тобой не будем делать, слышишь? — я поднимаю на него свой взгляд. — Просто... пока побудь здесь. Это для твоей же безопасности.

Он поднимается с корточек, отходя от Кутузки. Минхо снова наклоняется к дверце, сверля меня своими тёмными глазами.

— Имя помнишь, шизанутая?

Я ему не отвечаю, пряча голову между коленок. Пошёл он, нет желания у меня с ними разговаривать. Пусть сначала объяснят, что это за место и кто они такие.

— Я понял, — он как-то неловко отзывается, вся его насмешливая спесь сходит на нет. Он мнётся пару секунд у этой дверцы. — Не съедим мы тебя, девка. Успокойся.

Он уходит и я остаюсь снова наедине с собой. Имя резко всплывает в моей голове, но сообщить о нём Минхо я уже не могу. Да и не то, что хотелось.

Меня зовут Ева.

Но это всё. Больше никаких отдалённых воспоминаний не проявляются в моей чудной голове, я смакую своё имя, потому что больше мне ничего не остаётся.

Моей заднице становится слишком неудобно и прохладно от земли, поэтому я встаю и подхожу к этой дверце. Всё, что я могу видеть отсюда — это небольшой лес впереди и все те же исполинские стены. Что же это за место?

Я просовываю свою руку сквозь прутья, моё запястье достаточно тонкое и ладонь не слишком большая, поэтому я дотягиваюсь до примитивного замка.

— Что ты делаешь?

Рядом со мной оказывается тот самый кудрявый парень, который пытался дать люлей Минхо за то, что он со мной обращался как с мешком навоза. Я резко прячу руку внутрь и отступаю обратно в темноту, уходя к стене.

— Эй? - он наклоняется ко мне, заглядывая в мою так называемую камеру. — Чё, свинтить хотела? — парень гогочет, начиная развязывать проволочный замок. — А ты не промах. Успокоилась уже? Не будешь драться, если я тя отпущу?

Я молчу — он останавливается, вглядываясь мне в лицо и хмурясь.

— Слушай, я понимаю, что молчание — золото, но не в этом случае, — произносит он. — Так что, драться и убегать не будешь, а?

Я отрицательно качаю головой, подходя ближе к дверце.

— Добро, — улыбается он. — Я Джордж, кстати. А ты чё, вспомнила имя? Хотя все равно на ближайший месяц будешь Чайником.

— Чайником? — я наконец подаю голос.

— Ура, она разговаривает! — он открывает дверцу и подаёт мне руку, чтобы я вылезла. Мне слишком не нравится в этой землянке, поэтому хватаюсь за протянутую ладонь и Джордж быстро достаёт меня буквально из-под земли. — Ой ё, — он смотрит на меня вблизи. — Пойдем, наверное, умоем тебя.

Я смотрю на свой замызганный кровью рукав и мысленно соглашаюсь с ним, явно выгляжу не очень.

— Так чё, Чайник, имя-то помнишь? — он двигается в сторону какой-то покошенной хибарки, подзывая меня рукой за собой.

— Ева, — отвечаю я, верчу головой во все стороны — вокруг только стены. Мы внутри чего? Я это и озвучиваю.

— Чё? — поворачивается ко мне Джордж. — А. Ты про то, где мы? Детка, да чтоб я знал.

Я морщусь от помпезного «детка», но парень вообще на это внимания не обращает.

— Но вот пока те краткий экскурс: это место называется Глейд. Мы же — глейдеры. Все мы попали сюда также, как и ты, приехав в том Ящике. Как и ты, ниче мы не помним, кроме своего имени. Ты же не помнишь, да? — я махаю головой быстро. — Для чего и кто нас сюда засунул, мы тоже вообще не знаем. За стенами Лабиринт, видимо, вся логика в том, чтобы мы нашли выход отсюда через него.

Мы доходим к хибаре, но заворачиваем за неё, перед нами пара умывальников и где-то покосившиеся, я так понимаю, душевые кабинки. Точнее, две доски по бокам и потрёпанные занавески, чтобы скрыться от любопытных глаз. И на этом спасибо. Хоть какое-то уединение.

В душ мне пока никто не предлагает сходить, поэтому я открываю кран умывальника. Гул из бочки, что была сверху какой-то кривой крыши раздаётся слишком резко, но затем мне на грязные руки хлынула тёплая вода.

Я набираю в ладони лужицу и щедро умываю себе лицо, наблюдая, как розовая вода стекает в сток. Я проделываю это ещё несколько раз, заодно моя руки почти до локтей и споласкиваю шею.

— Другое дело, — довольно говорит Джордж и хватает меня беспардонно за предплечье, указывая в сторону огромного прохода в стене. — Гляди!

Как только он это сказал, стены резко пришли в движение, медленно закрывая проём. Гул был такой, что земля под ногами дрожала. Я внимательно наблюдаю за сие действием, не понимая, как вообще такая громадина может закрыться.

— Во! Теперь ты точно никуда не свалишь, — смеётся Джордж. — Можно и булки расслабить.

— Почему туда нельзя? — спрашиваю я, поворачивая к нему голову.

— Как я и говорил, там Лабиринт. Каждую ночь эти стены смыкаются, и коридоры меняют своё расположение. Я не знаю, как эти глыбы могут двигаться, но это происходит. Но самое главное: в Лабиринте обитают наши оч добрые друзья, — Джордж делает кавычки пальцами, — гриверы. Шизанутые существа, если захочешь, те потом покажу, но ты их и ночью услышишь. Но приятного в них мало. Твари агрессивные, поэтому встреча с ними — считай те сразу кирдык.

— И как ты мне их покажешь? — недоумённо произношу я, хмуря брови.

Джордж закатывает глаза.

— Ну у тебя точно с головой непорядок, Чайник, — хохочет он, закидывая мне свою тяжеленную руку на плечо. — Шанки как прибывают, сразу спрашивают: чё мы не выбрались до сих пор отсюда, чё мы это, чё мы то. А тя интересует, как те гривера смогут показать.

Он громко смеётся, но у меня даже улыбки не проскальзывает на лице. Мне вообще не до смеха.

— Не ссы, никакого личного чаепития с гривером. Но это потом, нужно на рассвете. Итак, а теперь о правилах, — к моему счастью, он снимает руку с моей шеи и отходит.

Я потираю шею, чувствуя на ней снова пыль — перевожу взгляд на Джорджа, его одежда у него не первой свежести. Судя по быстрому окинутому взгляду на весь этот Глейд, здесь, похоже, работают, чтобы выжить. Я вижу вдалеке что-то похожее на теплицы, загоны для животных — вот почему в лифте ехала свинья — и ещё несколько покосившихся построек.

— Первое правило: кто не работает — тот не ест, — продолжает Джордж, — у каждого шанка здесь есть работа, у тебя тоже появится. Первые несколько дней ты будешь работать с разными Кураторами, — он переводит на меня взгляд, кривя губы, — ну, может не со всеми.

— С чего это? — я вновь нахмуриваю брови, в целом, недовольное выражение лица со мной здесь надолго, судя по всему.

— Да ты, — Джордж окидывает меня взглядом с головы до ног, подыскивая слова. Я жду. — Ну ты ж баба, чё тебя к Стамесам или к Таскунам отправлять? Явно пользы не будет.

Я выгнула одну бровь, скрестив руки на груди, отчего Джордж поспешил разъяснить мне:

— Это типа строителей и местной охраны с одновременно похоронным бюро, — машет он мне рукой, подзывая идти за ним. — По профессиям у нас есть вот кто: Повара, садовники или как мы их называем Копачи, Стамесы, Жижники, Таскуны, Мясники, Медаки, Картографы и, фух, Бегуны. Ну а посмотрев на тебя, можно либо на кухню отправить или к каким Медакам, да к Картографам. Но все равно правила обязывают, чтоб ты всё попробовала, вдруг у тебя, канеш, какие-то невероятные способности откроются.

Я, конечно, не особо представляла, чтобы у меня были невероятные способности к строительству или к тем же поварам. Честно говоря, мне ничего из этого не нравилось.

— Бегуны бегают по лабиринту? — спрашиваю я. Джордж резко поворачивается ко мне, щуря свои большие глаза.

— Да-а-а, — тянет он, — но с Бегунами всё сложнее. Не всех берут туда в целом даже на проверку. Да и работа такая, самая опасная. Не рассчитал время, потерялся и сё. Хлоп, и ты остаёшься в лабиринте с Гриверами. Никто не выживал после такого.

Вдруг из постройки у рощи вывалились мальчишки. Джордж заметил, что я гляжу в ту сторону и пояснил:

— Там собрание было из-за тебя, — он упирает руки в бока. Я перевожу на него взгляд, не понимая, что по поводу меня надо было вообще решать.

— Типа выгнать меня, чтобы глаза не мозолила? — глаза Джорджа чуть из орбит не повылазили, он резко покачал головой, толкнув меня кулаком в плечо.

— Ты чё, плюкоголовая совсем? — выпаливает он. — Не будем мы тебя выгонять, потому что у тебя ниче не висит между ног. Забей, наш босс просто всем разъяснил, что тебя трогать нельзя. И с Кураторами договаривался, кто тебя точно будет брать, а кто нет.

— А ты тогда чего не на собрании? — спрашиваю я.

Джордж громко хохотнул:

— Я быстро своё словцо вставил и побежал спасать из Кутузки, — он меня ведёт теперь в сторону этой главной покосившейся постройки, мы обошли с другой стороны. Джордж подбегает и открывает передо мной скрипучую дверь. — Дамы вперёд.

Я захожу внутрь и понимаю, что мы попадаем в подобие кухни-столовой.

— Второе правило: не бодаться с другими глейдерами, мы тут типа за взаимоуважение, — мы подходим к длинной стойке, я вижу с другой стороны чаны с едой, но мы просто останавливаемся, ожидая кого-то. — Ну и третье, в Лабиринт ни ногой, если ты не Бегун или наш босс. О, а вот и Котелок.

Котелком оказался темнокожий парень с нехилой растительностью на лице и на руках. Он завязывал у себя на поясе передник, подходя к нам с тобой стороны стойки. Он быстрым движением руки берёт тарелку и щедро наваливает мне риса на тарелку, сдабривая подливой с каким-то мясом и овощами. Я даже не успеваю поприветствовать его, как он пихает тарелку мне в руки.

— Ну привет, Чайник, — во вторую руку мне попадает стакан с каким-то компотом и сверху небольшая тарелка с кусочком небольшого пирога. Я балансирую со всеми тарелками, пока Джордж не отбирает у меня мою тарелку с едой, уходя к какому-то столику недалеко от проёма на улицу — что-то типа окна. — Я Котелок, шеф этой дыры. Это те небольшой презент, как новому Чайнику, — он указывает на пирожное. — Как настрой?

— Да... сносно, — я пожимаю плечами. — Я Ева. Спасибо за... — я указываю на тарелку с пирожным, улыбаюсь через силу. Тут на кухню забегают ещё пару мальчишек, одному совсем немного — лет двенадцать-тринадцать, другой уже постарше. Оба резко замирают на входе на кухню, но тут же отмирают, когда Котелок на них гаркнул:

— Чё застыли, плюкорожие! Щас шанки ввалятся, быстрей накладывайте! — они тут же заработали руками, быстро начиная накладывать еду на тарелки.

Ко мне снова подошёл Джордж и забрал свою тарелку и стакан с компотом, кивнув мне в сторону стола. Я поспешила за ним, присаживаясь на лавку, у которой одна нога была чуть короче другой, из-за чего меня опасно качнуло в сторону. Джордж сел напротив.

— Эх, Котелок тока недавно завёл традицию готовить вкуснятину для прибывших Чайников, — он кивает на моё пирожное. — Это что-то типа грушевого пирога. Тут особо продуктами не раскинешься, поэтому такое у нас оч редко.

Не знаю, что меня сподвигло: осознание внутри меня, что я не особо люблю фруктовые пироги или то, что Джордж со мной нормально общался всё это время, как достал из Кутузки. Но я тянусь к этому пирожному и разламываю его напополам, пачкая пальцы в сладком и липком соке груши.

— Бери половину, — говорю я. Щёки Джорджа вспыхнули мгновенно, он отводит от меня взгляд, переводя его на тарелку.

— Чайник, ты ваще с дубу рухнула что ли, — мычит он теперь не слишком уверенно. Не удержавшись, негромко посмеиваюсь себе под нос, отчего парень тут же поднимает обратно взгляд на меня. — Ого, она умеет улыбаться. Я уже и не верил.

— Бери, пока дают, — настаиваю я, подталкивая тарелочку к нему. Он тянется грязными пальцами к половинке пирожного, быстро откусывая и закрывая глаза от удовольствия.

— Ага, Чайник нашла себе любимчика тут, даже пирогом с ним поделилась, — слышу я знакомый голос. Подняв голову, вижу того блондина, который спускался в лифт меня искать. Он ставит тарелку рядом со мной, плюхаясь на покачивающуюся лавку. А через секунду рядом с Джорджем падает тот, кого я не особо хотела видеть. Минхо.

— О, шизанутая хоть умылась, лицо теперь видно, — вместо приветствия говорит он, заставляя меня сразу же закатить глаза. — Гля на неё, уже и глаза закатывает, цыпочка. Видно освоилась, да?

Всё желание общаться и ужинать у меня тут же испарилось, но я все равно закидываю ложку с рисом в рот. Это было намного вкуснее, чем я ожидала. И только сейчас я понимаю, что сильно проголодалась.

Джордж быстро облизывает пальцы, испачканные начинкой пирожного и отвешивает несильный тычок Минхо в плечо, заставляя того поперхнуться.

— Образина, как ты с дамой обращаешься? — восклицает он, смеясь. — Нормальная она тёлка. Из всех вопросов про Лабиринт этой шизоголовой было интересно, как ей гривера покажут.

Двое глейдеров за столом переводят взгляд на меня, переставая работать челюстями.

— А чё тебе так на гривера глянуть хочется, а? — спрашивает Минхо. Я не успеваю ничего ответить, как он уже кидает вопрос Джорджу. — Че ты ей уже в голову плюка накидал по поводу гриверов и Лабиринта? А если она щас истерику тут забахает?

Я выгибаю бровь, Джордж переводит взгляд со спокойной меня на Минхо. В итоге блондин влазит в разговор.

— Шанк, по-моему, истерику тут бахаешь только ты, — Минхо на это лишь закатывает темные глаза, продолжая запихивать ложку за ложкой в рот. — Я Ньют. Ты вспомнила своё имя?

Если Минхо у меня вызывает только желание постоянно закатывать глаза, то Ньют приносит необъяснимое спокойствие. Он не смотрел так, будто я уже успела провиниться. Его лицо расслаблено, а голос спокойный.

— Ева, — говорю я. Я перевожу взгляд с него на остальную столовую, и понимаю, что почти каждый мальчишка смотрит в мою сторону. Мне становится не по себе от столь пристального внимания. В этот момент к нам подходит Алби и у него небольшой рюкзак в руках.

— Чайник, — прокашливается он, кидая мне рюкзак, который я едва успеваю поймать, чтобы он не упал прямиком мне в тарелку. — Это твоё.

Мне кажется или тень смущения была на лице их босса этого Глейда.

— Прислали в лифте, там была записка, что для тебя.

— Хрена, индивидуальная посылка для Чайника, — произносит снова Минхо.

Я заглядываю внутрь рюкзака и расслабляюсь от увиденного, хотя бы о самом необходимом кто-то подумал. Здесь немного шмоток, нижнее бельё, есть мыло — не знаю, кто это послал, но спасибо — зубная щётка и даже прокладки. Последнее мне точно понадобится. Следом из кармашка я достаю небольшой кулон на золотой цепочке и внимательно разглядываю его.

— Это чё? — спрашивает Джордж, вытягивая голову.

Я открываю кулон и внутри вижу небольшую фотографию, на ней изображён парень: у него кудрявые волосы — сильнее, чем у Джорджа, он широко улыбается и видно, что он кого-то обнимает — этого человека на фотке не видно.

— Чё, хахаль твой что ли? — Джордж всё-таки перегнулся через стол, заглядывая мне в кулон. Я переворачиваю кулон, закрывая фотографию, и вижу странную гравировку — римская цифра два. Мне это ничего не говорит.

— Не знаю, — отвечаю я. — Все равно не помню.

Я прячу кулон обратно в рюкзак, ощущая, как он горит у меня в руках. Внезапная грусть наваливается на меня, остаток ужина уже в горло не лезет.

— Её спальным местом ты занимаешься, — говорит Алби Джорджу. — Имя вспомнила?

Я киваю и быстро представляюсь. Больше Алби ничем не интересуется и отходит к раздаче еды, собираясь поесть.

— Давай, доедай и пойдём с твоей опочивальней разбираться, — говорит мне Джордж.

Несмотря на отсутствие аппетита, я все равно закидываю ложку за ложкой себе в рот и вдруг мне в голову приходит вопрос, который я забыла задать.

— А ты кто по профессии? — спрашиваю я Джорджа.

Он тут же улыбается, морщинки собираются в уголках его глаз. Минхо рядом тут же снова закатывает глаза, допивая свой компот.

— Начинается, — произносит азиат.

— Я правая рука нашего босса, — декларирует он, — ну или левая, как угодно. Заместитель я, короче. Поэтому и занимаюсь тобой, так как у Алби точно бы нервов не хватило с девкой нянчиться. Вообще, Чайниками у нас занимается предыдущий Чайник, что в прошлом месяце пришёл. Но в твоём случае мы решили иначе.

Этому я рада, учитывая взгляды других мальчишек в столовой, я бы не хотела с кем-то другим общаться.

— А вы? — я поворачиваюсь к Ньюту. Мне, конечно, интересно, кем работает Минхо, но напрямую его спрашивать не хотела.

— Бегуны, — кивает мне парень.

— Минхо — куратор Бегунов, — хихикает рядом Джордж. Я про себя цокаю, конечно, как могло быть вообще иначе. — Поэтому если захочешь пойти к ним, сначала нужно пройти фейс-контроль у нашего святоликого!

Минхо поднимает на меня взгляд, хмыкая.

— Куда уж там, — отвечает он, — пусть сидит себе смирно в Глейде. Нехрен ей по лабиринту гарцевать.

— Бежала она быстро, — пожимает плечами Ньют. Все трое уже сидели с пустыми тарелками, но никто не торопился уходить.

— Ага, пока носом землю не прочесала.

— Потому что ты меня толкнул, — не сдерживаюсь я.

— Надо по сторонам смотреть, Чайник, — пожимает плечами Минхо, поднимаясь из-за стола. — Рано ещё говорить, проверять её в Бегуны или не. Если за две недели башкой не поедет, тогда и глянем. Хотя, ты ж уже шизанутая, — похоже, «шизанутая» в его исполнении звучало почти безобидно. К его манере разговаривать я начинала привыкать.

Я быстро запихиваю фруктовое пирожное себе в рот, пережёвывая — было вкусно, но я не жалела, что отдала половину Джорджу. Мы отнесли посуду на мойку и я, прижимая к себе рюкзак, проходила мимо кучи ребят обратно на улицу.

— Погнали, — мы вновь начинаем идти вокруг постройки. — Это мы называем Хомстедом, — он указывает на постройку. — Тут и Кухня, и наверху кабинет Медаков, внутри некоторые шанки спят. Плюс там помещение со всяким шмотьем и прочей херней. С той стороны у нас душ, а толчок вон там чуть подальше, — он указывает на рощу. Некоторые вот спят на улице в гамаках и спальниках, некоторые внутри. Что вашему величеству хочется?

Я точно не хочу спать рядом с другими ребятами, поэтому я выбираю улицу. Джордж меня ведёт ближе к роще, беря внутри Хомстеда, видимо, мой гамак. Он вешает его в небольшом отдалении от других гамаков и спальников, я даже прикрыта кустами, что создаёт хоть какую-то интимность от заинтересованных глазищ.

— Мне бы помыться, — говорю я.

— Щас нароем тебе одежду, — мы заходим обратно в Хомстед, а там подходим к груде каких-то вещей. — Беги чистить пёрышки, а там потом мы все собираемся недалеко от кухни, сегодня будет костёр в твою честь. Я пойду ребятам помогать. Только если тебе не нужна помощь, чтоб спинку потереть, — Джордж играет бровями, а потом резко хлопает меня по спине и гогочет. — Расслабься, Чайник. Иди намывайся, как раз все шанки уже душ приняли, никто не побеспокоит.

Я заворачиваю одежду в ком, беру своё собственное мыло, новое бельё и что-то похожее на полотенце, и иду к душевой. Уже смеркалось, путь освещал лишь тусклый свет из Хомстеда. Для места, где ребята всё делали своими руками, электричества здесь было подозрительно много. Как и воды.

Забравшись внутрь кабинки, кое-как развешиваю чистую одежду с полотенцем на край перегородки и принимаюсь раздеваться. Сняв свои кроссовки, я глянула на деревянный поддон с сомнением. Выкинув кроссовки за шторку, я раскладываю под ногами свою рубашку. Загнать занозы в пятки или подцепить грибок я точно не хочу.

Оставшись полностью голой, я нервно поглядываю в сторону шторки, которая колыхалась от малейшего ветерка. Джордж заверил меня, что все ребята уже готовятся к костру, но я все равно постоянно прислушиваюсь.

Я быстро промываю свои волосы, натирая кожу головы мылом до скрипа, а затем прохожусь по всему телу. В кабинке темно, я не вижу, сколько грязи и пыли с меня стекает, но могу почувствовать, как жгут мои ранки на ногах, руках и спине. Закончив с мыльными процедурами, я быстро вытираюсь и внутри облачаюсь в новую одежду.

Джордж мне выдал похожие на мои старые штаны — они из лёгкой ткани. А наверх мне дал что-то по типу широкой чёрной майки, рукава свисали ниже локтей. Я выныриваю из кабинки, быстро натягивая кроссовки и собираю свою старую одежду, вертя головой, не зная, куда её деть.

Недалеко от умывальников нахожу груду одежды, приглянувшись, я замечаю, что вся одежда грязная и пыльная. Скидываю туда свою рубашку и штаны, а нижнее белье оставляю при себе.

Я простирываю его сама с мылом в прохладной воде в умывальниках. Не буду я уже травмировать шаткую психику мальчиков, которые занимаются стиркой. Возвращаюсь к своему гамаку я практически на ощупь, развешиваю сохнуть полотенце и белье, а также прячу мыло к себе в рюкзак, что смиренно лежал под гамаком.

На улице, несмотря на вечер, было душно. Я выжимаю мокрые волосы, замечая, как пряди уже начинают заворачиваться. В голову стрельнула мысль: я же даже не помню, как я выгляжу. Я толком при свете дня не рассмотрела ни цвет волос, ни то, как они вообще выглядят.

Я иду к тому самому костру и, проходя мимо душевых, слышу там копошение. Нахмурившись, я заглядываю туда и, заметив фигуру, которая отодвигает все шторки душевых, я резко прячусь обратно за угол. Мы с ним разминулись буквально на пять минут, но это тревожащее совпадение и его действия заставляют неприятный узел свернуться у меня в желудке.

Я ступаю почти неслышно, убегая от душевых в сторону разведённого яркого костра. Я подхожу аккуратно, пытаясь отыскать хоть какие-то знакомые лица. Все сидят по каким-то группкам: совсем малые ребята — лет двенадцати, сидят поближе к костру, жаря на веточках то хлеб, то нанизанные овощи. Я обхожу их и двигаюсь дальше, вертя головой.

Я прохожу мимо стаи парней, которые попивали что-то из банок. На вид они были старше меня, но почему-то казалось, что разница между нами небольшая. Ребята провожают меня долгим взглядом, потом один из них осмеливается:

— Кис-кис-кис, — вся группа разражается хохотом, а я ускоряю шаг, отчего они гогочат ещё сильнее.

Если я течение пары секунд не найду Джорджа или Ньюта, или, на крайний случай, Минхо, то лучше вернусь к гамаку, где хотя бы знаю, чего ждать.

— Привет! — говорит мне мальчишка. Он чуть ниже меня и его рыжие волосы в свете костра кажутся огненными. На вид ему не больше четырнадцати. — Я Мэтт. Пойдём к нам? — он расплывается в улыбке, махнув рукой в сторону других сидящих ребяток на каком-то длинном бревне. Я не успеваю ответить, как мне на плечо падает рука. Я дёргаюсь, но знакомый голос Джорджа меня успокаивает:

— Эть, малой, куда уже клинья подбиваешь? — поддевает глейдер, наклоняясь к парнишке. Тот лишь со смехом убегает опять к своим друзьям. Они смотрят с этого бревна как галчонки, вылупившись на нас с Джорджем и переводя взгляды обратно на Мэтта. — Потерялась, Чайник? Пошли.

Он тянет меня совсем в другую сторону, тоже поближе к огню и я оказываюсь в уже знакомой компании. Алби стоит неподалёку и беседует с Минхо, на бревне сидит Ньютон и ещё один незнакомый мне парень со светлыми волосами.

— Это Зарт, он Куратор Копачей.

Я сажусь рядом с Ньютом и он мне всучивает ту странную банку с каким-то напитком внутри. Я киваю, негромко скрипя от долгого молчания:

— Ева.

Не думая, машинально подношу банку к губам и только потом я чувствую явно забродивший запах яблок. Рот и горло резко обжигает, я быстро вытираю мокрые губы рукой и гулко кашляю. Ребята рядом со мной разряжаются смехом.

— Ну ты и даёшь, Чайник! — все ещё гогоча, говорит мне Джордж, забирая у меня бутылку. — Это наливка. Варево Галли.

Я все ещё кашляю, но никто не предлагает воды, к большому сожалению. Мне приходится проглотить неприятный ком и поднять свои слезящиеся глаза.

— Кого?

— Меня, образина, — говорит мне гулкий голос откуда-то справа. К нам походит парень, которого я до этого не замечала. Он достаточно высокий и широкий, в отличие от остальных, он не улыбается. Галли берёт банку из рук Джорджа и демонстративно делает глоток, даже не поморщившись. — Придумали тут, плюкорожие, зачем девке варево давать?

— Да не бушуй, Галли, — Джордж примирительно хлопает его по плечу. — Галли — куратор Стамесов.

Я вспоминаю, что Стамесы — это что-то вроде строителей. В целом это объясняет, почему этот парень такой крепкий.

— Ева.

— Да мне всё равно, Чайник, — грубо отзывается Галли, я поджимаю губы и отвожу взгляд к огню. — Ко мне можешь её даже не отправлять, я уже сказал Алби, — говорит он Джорджу. — Можете носиться с девкой как курицы с яйцом, я точно не буду.

Не знаю, что я сделала этому Галли, да и знать не хочу. К Стамесам я, кстати, и не хотела.

Джордж лишь закатывает глаза, делая глоток пойла, пока Галли уходит как раз в сторону тех ребят, что мне «кискискали» вслед.

— Не обращай внимания, — говорит мне Джордж. — Он поехавший. Спасибо, что хоть руки не из жопы. Хотя, если посмотреть на Хомстед, то...

Он не успевает договорить, как Алби просит тишины и внимания. Все глейдеры смиренно замолкают и переводят внимание на него.

— Сегодня ровно полтора года, как первые глейдеры прибыли сюда! — я чувствую, как у меня округляются глаза. Полтора года! — И сегодня к нам прибыл наш тридцатый глейдер — не совсем привычный нам, но она все равно одна из нас!

Полтора года, тридцатый — залетела ровно в красивую дату.

— Наши правила неизменны, — продолжает Алби, — наносить вред другому глейдеру нельзя! Я думаю, вы все поняли, о чём я говорю.

По толпе пошли смешки, отчего я ощутила как к шее приливает жар, и опустила взгляд от Алби к себе на ладони. Наш босс-лидер продолжал толкать свою речь, его слова начали сливаться в один поток у меня в голове, а глаза неотрывно смотрели за играющим перед моим лицом пламенем.

Все начали вскрикивать и пить из банок своё пойло, что держали в руках. Речь закончилась, Джордж снова сунул мне банку в руки.

— Маленькими глотками, Чайник, — запах забродивших яблок ударяет мне в нос, но я все равно наклоняю горлышко и делаю небольшой глоток. В этот раз было не так уж и плохо.

— О-о-о, ну и дела, — Минхо подошёл к нам и с без всякого предупреждения плюхнулся рядом. Бревно качнулось, и меня тут же впечатало в сидящего рядом Ньюта. Плечами я касаюсь двух парней и я немного ёрзаю, чтобы мне дали больше места. — А ну, отдавай.

Минхо тянется к моей банке, но реагирую быстрее, и он не успевает схватить. Несколько капель всё-таки выплёскивается на колени Ньюта, я тут же пугаюсь своего неловкого действия и выдавливаю:

— Прости, — я быстро начинаю проводить ладонью по его штанине, затирая разлитую наливку. Боковым зрением я замечаю, как его щёки слегка вспыхивают — огонь подсвечивает их. Он быстро убирает мои руки, явно смутившись.

— Успокойся, Чайник, — говорит он. — Минхо, чё ты вырываешь у неё?

— Да куда ей столько, — фыркает Минхо.

Я закатываю глаза от этих слов и делаю ещё один глоток, чувствуя, как тепло разливается у меня по телу. Я сама не замечаю, как уголки губ поднимаются, отчего Минхо рядом прыскает:

— Она уже готовая, — он пихает слегка меня в плечо. — Всё, лавочка закрыта.

Он отбирает банку и делает большой глоток сам. Я провожу слегка онемевшими пальцами по своим волосам, замечая, что влажные пряди ещё сильнее завились.

— Как так получилось, что у вас здесь и электричество, и вода? — спрашиваю я у сидящих рядом.

Ньют берёт слово.

— Мы и сами не знаем. Как только мы сюда прибыли, здесь стояло что-то типа кухни и была проведена вода. Все остальное мы построили вокруг этого.

— Вы прибыли сюда первыми? — я смотрю то на Ньюта, то на Джорджа, стоящего передо мной.

— Ага, группа из двадцати. Я, эти двое, Алби и Галли. Ещё Котелок, Зарт, Уинстон, Шон и Хьюго — это те, кто остался из той группы. Поэтому мы и за главных тут, — прыскает в конце Джордж, делая новый глоток из банки. У него и так язык без костей, а теперь он ещё и это пойло одно за другим хлебает.

Я задумываюсь, насколько тяжело им было оказаться здесь первыми и с нуля построить всё это.

— И ни одной девушки? За все полтора года.

— Как видишь, — цокает Джордж. — Может, раз ты пришла на такую круглую дату, теперь начнут пачками девок сюда закидывать. Хрен пойми этих Создателей. Как только ты пришла, у некоторых балбесов начало в голове крутиться, что ты сюда род человеческий прибыла возрождать, ха.

Я чувствую, как неприятная дрожь пробежала по моим рукам. В этом точно не было смысла. Тогда бы они прислали сразу несколько девушек. В чём смысл присылать по одному человеку?

Видимо, моё молчание они приняли за тревогу.

— Ладно, не дрейфь, — Джордж слегка пихает меня по ноге, заставляя поднять глаза обратно на него. — Это тупая идея, шанков заткнули.

Я тяжело вздыхаю и поднимаюсь с бревна, чувствуя, как ветерок скользит по моим голым предплечьям. Всё же немаленькие фигуры двух бегунов неосознанно согревали меня.

— Я спать, — объявляю я, разглаживая примявшиеся штаны.

— Дорогу найдешь? — спрашивает лишь Джордж, не утомляя меня расспросами о моём раннем отбое.

Я киваю и быстро ухожу от костра, ощущая, как ночная прохлада сильнее окутывает меня. Я складываю руки на груди, спеша к своему гамаку и на ходу растираю кожу. Добравшись до гамака, я замечаю, что в нём был плед, и это меня радует. В своём небольшом рюкзаке я нахожу шорты до колена и быстро переодеваюсь; спать в штанах, в которых я сидела и ходила по улице, мне не хотелось.

Я забираюсь в гамак и плотно заворачиваюсь в плед, слыша отдалённо возгласы ребят и стрекотание насекомых со стороны рощи. И только потом я слышу отдалённый гул — Джордж говорил, что лабиринт по ночам меняется — а затем глухое рычание и такой звук, словно что-то металлическое катится по каменным коридорам. Гривер? Это он?

На удивление, все эти звуки меня убаюкивают и я прикрываю свои уставшие глаза, проваливаясь в сон.

——————————

Всем привет! Я создала тгк, буду рада вашей подписке, там будет много фанкастов на героев, небольших спойлеров и интересные отрывки. Потому что иногда я не пишу некоторые части в фф, но задумку все равно хочу выплеснуть на "бумагу".

https://t.me/mazeaver

название: образина