31

Сумрак наполнил лес. Последняя стрела, тихо свистнув, пронзила сердце последнего воина. Карима осталась одна. Она выхватила кинжал, её дыхание сбилось, плечо всё ещё болело после раны, полученной в битве за Кайи. Она развернулась, шагнула назад — и вдруг резкий удар по спине выбил из неё воздух. Кто-то схватил её за руки, другие — за плечи, и несмотря на сопротивление, она не могла справиться с четырьмя воинами.— кто вы такие отпустите — её голос эхом отозвался среди деревьев, но ответа не было. Один из врагов ударил её по щеке, чтобы заткнуть, другой сорвал с её головы платок, прикрывающий волосы. Карима зарычала, словно дикая львица, но её скрутили, заткнули рот куском ткани и повалили на землю. Когда она очнулась, всё тело ломило. Глаза не сразу сфокусировались — вокруг шатёр, приглушённый свет и запах чужого лагеря. Руки связаны, ноги тоже, на запястьях уже проступила кровь. Карима пошевелилась и замерла. Снаружи слышались голоса. Один из них был особенно властный, холодный, чужой.— это и есть Карима Хатун та, что вела за собой воинов Кайи — усмешка — её мы и ждали настоящая добычаВ следующую секунду полог шатра отодвинулся, и внутрь вошёл человек в дорогом кафтане с бородой, уложенной с показной тщательностью. Он приблизился, осмотрел её с ног до головы.— знаешь, почему ты здесь потому что слишком много знаешь и слишком многое можешьКарима подняла голову, сжав челюсть.— тогда убей но не жди, что я стану бояться— нет, Карима Хатун — он усмехнулся — сначала ты приведёшь к нам своего Орхана а потом может быть, вы оба умрётеКарима не ответила. Внутри неё не осталось страха — только ярость. И жажда вырваться.Кариму бросили в каменное подземелье — тёмное, сырое, с запахом старой крови и гнили. Цепи на её запястьях были крепко затянуты, железные кольца впились в кожу. Её прикрепили к стене — так, чтобы она могла сидеть, но не встать. Каждое движение отзывалось болью. Один из стражников бросил ей в ноги черствый кусок хлеба и буркнул.— до переговоров будешь сидеть тут если вести себя будешь тихо останешься живаКарима не ответила. Она лишь отвернулась, не прикоснувшись к еде. Её губы были сухими, кожа — в ссадинах и пыли. Сквозь решётку в потолке пробивался тусклый свет, и каждый его отблеск на цепях напоминал: она — пленница. Но не сломленная. Она прошептала сама себе.— Аллах, дай мне силу не согнутьсяСнаружи слышались шаги. Охрана менялась. Кто-то смеялся. Кто-то ругался. Но никто не приближался — все знали: в цепях не просто девушка, а Карима Хатун.А в это время один из гонцов, покрытый пылью, с раной на ноге, на пределе сил добирался до Кайи. У главного шатра стояли Осман Бей, Раян Бей, Орхан, Алаэддин и Валид. Гонец свалился с лошади прямо у их ног.— Бей Кариму Кариму Хатун похитили всех убили только она её держат ждут переговоровОрхан застыл, как будто земля ушла из-под ног. Его сердце сжалось.— где где она — закричал он, хватая гонца за плечи.— севернее за холмами старая крепость у скалРаян Бей сжал зубы. Валид уже шагнул к шатру за доспехами. А Орхан прошептал только одно.— я еду за ней прямо сейчасОсман кивнул — в его глазах читалась тяжесть, но и гордость. Раян Бей смотрел вперёд, будто уже чувствовал грядущую бурю.Каменные стены подземелья хранили в себе века боли, но Карима Хатун не собиралась быть частью этой истории. Сколько прошло времени с момента похищения — она не знала. День сменялся ночью, но без окон в подвале это ощущалось только по смене стражников. Один из них был моложе других — с неуверенным голосом и робкими шагами. Карима давно это подметила. Когда он пришёл сменить старшего, она подняла голову, тихо, как будто измученно.— ты ты хоть знаешь, кто я— ты пленница — буркнул он, стараясь не встречаться с ней взглядом.— я спасла десятки я подняла воинов на защиту Кайи я вытянула стрелу из сердца бейлика, пока ты прячешься за ключами и цепями а теперь подумай если со мной что-то случится, весь Борахан и Кайи поднимется и начнёт с тебя— молчи — он отвернулся, но голос дрогнул.— у тебя есть мать сестра — продолжала Карима спокойно — хочешь, чтобы их убили, когда начнётся ответный ударПарень сжал кулаки.— я не при чём я просто охраняю— тогда докажи это дай мне шанс уйти я не скажу, что это ты скажу, что освободилась сама клянусь честьюОн колебался. Вздохнул. Медленно достал ключ, приблизился, глядя по сторонам, и вставил в замок.— ты должна идти быстро через кухню, потом направо, дверь в конюшню и не попадись — прошептал он и, не дожидаясь, как она встанет, ушёл вверх по лестнице.Карима сорвала с рук цепи, выпрямилась, несмотря на боль в плечах. Вскоре она уже кралась по коридору, босиком, чтобы не было слышно шагов. За поворотом услышала голоса.— сегодня привезут товар, пусть готовят повозкуОна схватила кувшин и бросила его на другой конец зала — воины рванули на шум. Пока они искали "вора", Карима пробежала вперёд. На кухне пахло дымом и мясом. Сквозь дым она увидела нож.— прости — шепнула поварихе и ударила её по голове деревянной чашей. Женщина потеряла сознание. Карима сорвала с гвоздя грязный плащ и накинула на себя. Дверь! Она почти у цели!Вбежала в конюшню, под ноги шарахнулись куры. Конюх обернулся.— эй, ты ктоКарима схватила вилы, направила на него.— я твоя смерть, если не молчишьОн отступил. Карима вскочила на ближайшую лошадь без седла и выскочила из ворот. Позади раздался крик тревоги, звон мечей и лаяние псов. Её волосы выбились из под платка, лицо в пыли и крови, но она мчалась сквозь деревья, будто сама буря скакала рядом.— терпи, милая — прошептала она лошади — только не остановись мы ещё вернёмся но уже не пленникамиПуть был долгим. Каждый вдох Каримы отдавался болью — в боку пульсировала рана, будто чья-то рука тянула её назад. Она понимала: догоняют. Надо оставить след. Остановившись у старого дерева, она дрожащими пальцами сняла с головы белый платок — тот, что вышила ей когда-то мать. Слеза скатилась по щеке.— если вы ищете меня найдёте — прошептала она и привязала платок на ветку, так чтобы ветер мог его качать, как надежду. Но уже через несколько минут её настигли. Из кустов выскочили враги. Один удар — другой. Карима не успела даже выхватить кинжал. Один из них ударил её прикладом в висок, и всё потемнело.Безжизненное тело Каримы несли к реке. Она была без сознания, запястья в крови, рубашка порвана. Ноги волочились по земле, цепи звякали в такт шагам.— она лишняя — сказал один — живая слишком опасна пусть река решитВ тот миг, в темноте забвения, к Кариме пришёл сон.Мягкий голос. Чей-то смех — знакомый. Свет. Она стояла в цветущем саду. Лёгкий ветер трепал полы её платья. По ту сторону сада, под оливковым деревом, стояли две фигуры — мама, Сальма Хатун, и Экин.— иди к нам, дочка — тихо позвала мать, протягивая руку.— сестра, ты устала здесь нет боли — улыбалась Экин. Карима шла к ним, будто плыла, сердце билось спокойно. Но вдруг она услышала голос — где-то вдали, отчаянный.— Карима не смей Карима, борисьЭто был голос Орхана. Сильный. С хрипотцой. Как будто он звал из другого мира. Сердце Каримы дрогнуло.— мне нужно назад — прошептала она.— там только боль — сказала Экин, но в глазах её уже были слёзы.— но там и любовь — с твёрдостью ответила Карима — и долгТело Каримы сбросили в реку. Волны сомкнулись. Но вдруг…Она вдохнула. Глубоко. Резко. Вода резанула лёгкие, но она жива. Раненая, вся в цепях, она начала биться в воде, борясь с тяжестью, с болью, со смертью.— нет — шептала она — я не отпущуТечение подхватило её, унося всё дальше от берега. Она ударялась о камни, ветки царапали лицо, но она жила. Глаза открывались и закрывались, а сердце повторяло: «Я вернусь…»Сквозь шум ветра, топот коней и приглушённые голоса, по равнине неслось только одно имя — как молитва, как заклинание.— Карима — крикнул Алаэддин, всматриваясь в густые заросли у реки.— Карима отзовись — закричала Фатьма, разрывая воздух своей болью. Поиски шли уже третий день. Осман Бей мрачен. Раян Бей — молчалив, но глаза его не знают сна. Гюлай и Назлы не покидали седел, будто искали не просто подругу, а частицу себя. Вдруг Гонджа, ехавшая немного в стороне, резко натянула поводья.— СТОЙТЕВсе повернулись к ней. Девушка слезла с лошади, подбежала к дереву, растущему у самого обрыва. На одной из нижних ветвей, покачиваемая лёгким ветром, трепетала ткань. Белая. Нежная. Вышитая тонкими узорами. Гонджа дрожащими пальцами сняла её и поднесла ближе к лицу. Запах — знакомый. Пыль, но сквозь неё — мед, мята, дым трав. Это её платок. Каримин платок.— это она — голос Гонджи дрогнул. К платку подбежала Бала. Провела рукой по ткани.— моя девочка здесь былаРаян Бей крепко сжал поводья.— она жива слышите — глухо, но уверенно произнёс он — она борется— река — прошептал Орхан, уже спешиваясь — она могла упасть— или её бросили — тихо добавила Малхун, и взгляд её затуманился.— Валид — позвал Осман — вверх по течению Алим, вниз не упустить ни одной тропы. Алаэддин, с Орханом проверьте камыши Бала, с Фатьмой останьтесь здесь если она вернётся она вернётся к платкуФатьма прижала платок к груди.— она оставила знак значит, не сдаётсяГюлай закрыла глаза, будто молясь.— она сильнее воды и сильнее смертиИ поиски продолжились — теперь с новой надеждой. С белым платком, как путеводной нитью судьбы. Словно сама река знала: Кариму не так легко забрать.