28

Путь был долгим, но отточенным — каждый из них знал своё место в строю, каждое движение было сдержанным и выверенным. Они ехали быстро, без излишних разговоров, лишь короткие знаки и взгляды между собой. Орхан ехал впереди с Каримой, их лошади почти синхронно ступали по пыльной дороге, будто чувствовали общий ритм сердец. Карима то и дело смотрела в сторону, наблюдая за холмами, за редкими деревьями, чьи кроны колыхал ветер. В какой-то момент она негромко проговорила:— ты заметил, как небо сегодня странно тихоеОрхан кивнул, не отводя взгляда от дороги.— перед бурей часто бывает тишинаВалид ехал сзади, шутливо подтолкнув Равиля локтем.— буря это ты, если опять начнёшь петь в лагере— я не пою, я вдохновляю — шепнул Равиль в ответ с улыбкой. Но как только они достигли границы лагеря — на опушке холмов, где начинались первые дозорные тропы врага, — всё сразу стало глухо. Лошади переступали тише, даже ветер стих. Все спешились, проверяя оружие, пригибаясь в тени кустарников. Только вдруг, резко, в этой тишине раздалось.— апчхиТакое мощное, звонкое, что птицы в кустах вспорхнули. И эхом это прокатилось по холмам — «апчхи… апчхи… апчхи…». Глаза Каримы, Орхана и всей группы обернулись в сторону Равиля, который, стоя, с озадаченным лицом, держал платок у носа.— …я… я… — начал он шепотом, запнувшись. Карима, прижав ладони к лицу, прошипела.— он только что нас всех похоронилАлим, сжав зубы, рявкнул сквозь шёпот.— я тебя лично закопаю, если нас найдутРавиль, вжав голову в плечи, виновато прошептал:.— я слабость миссииВалид подавился смехом и откашлялся в сторону, Карима едва сдержала смешок, прикрыв рот рукой. Даже Орхан не смог сдержать кривую улыбку.— ладно быстро в укрытие меняем маршрут севернее, через скалыКарима, подойдя ближе к Равилю, прошептала с полуулыбкой.— на всякий случай в следующий раз вяжем тебе шарф до глаз— я уже не человек я опасность для государства — вздохнул Равиль драматично, на что Карима цокнула и выдала.— ты всегда былОни скрылись в тени, растворяясь между кустами и скалами, продвигаясь вперёд — теперь с удвоенной осторожностью. Миссия началась. Они пробирались через заросли, скрываясь от дозорных. Луна поднималась выше, но света она давала мало — всё было покрыто тенью и туманом. Вдали слышались крики врагов, собаки лаяли, стрелы свистели всё ближе. Им пришлось свернуть с безопасной тропы и углубиться в дикий терновник.— сюда — Карима первой вбежала в заросли, отводя колючие ветви мечом.— это точно лучше — зашипел Валид, отрывая от себя очередную ветку.— лучше, чем стрела в спину — бросила она через плечо.— ай — вскрикнул Равиль, запутавшись в колючках — кто-то из них пытается меня съесть— это куст — прошипел Орхан, таща его за шиворот — и не вопи, как голодный петухИ тут сзади раздался отчаянный вопль.— МОИ ШТАНЫВсе обернулись. Алим застрял по пояс в колючках, с торчащей веткой, которая с хрустом распарывала его штаны прямо сзади. Он дёрнулся — ветка оторвалась… вместе с куском ткани.— ЭТО были мои любимые — зарыдал Алим — единственные приличные штаны на торжества я в них на никяхе былКарима прыснула от смеха и чуть не упала, Валид рухнул на колени от хохота, зажав рот рукой, Орхан сдерживался как мог, пока Равиль не прошептал.— представь, как он будет сидеть на лошади сквознячок свободыАлим, с перекошенным лицом, вытащился из колючек и буркнул.— когда вернёмся я официально запрещаю эти кусты вырубим весь склон лично— а пока давай быстрее, штаны-мученик — Карима потянула его вперёд — пока твои любимые не стали единственной защитой между тобой и стрелойОни побежали дальше — кто-то с рваной одеждой, кто-то с колючками в волосах, кто-то с судорогами от смеха. Но главное — они были живы и шли дальше. Переодевшись в простую, поношенную одежду, пятеро из бейлика Борахана выглядели как странствующие торговцы — пыльные, усталые, с повозкой, полупустой, но явно видавшей рынки. Карима подложила под головной плат мешочек, чтобы казаться старше, Валид прицепил к поясу деревянные весы, а Равиль весь вечер репетировал голос торговца, пока Алим бурчал, что его новые штаны теперь выглядят хуже прежних. Орхан был рядом с Каримой — в обмотке на голове и с мешком за плечами, он казался суровым помощником купца. Лагерь врага уже виднелся между холмами. Над ним курился дым, и оттуда слышались голоса, бряцание оружия и редкий гортанный смех.— всё, как договаривались — шепнул Раян Бей перед их отправкой — молчание, глаза вниз торгуем быстро уходим ещё быстрее любой лишний шаг смертьНа подходе их остановил дозорный. Высокий, с шрамом на шее. Поднял руку.— кто выКарима сделала шаг вперёд, прикрывая Орхана.— купцы, Бей из Карахисара масло, зёрна, осталась медь и пара ножей торговать, Бей — она нарочно вставляла в речь простецкие обороты, делая акцент грубее. Страж всмотрелся в лица, особенно в Орхана, но тот опустил голову, как бы подыгрывая, и демонстративно начал считать плату на пальцах.— пропускайте — рявкнул охранник. Они вошли. Внутри лагерь бурлил жизнью — жарили мясо, чинили кольчуги, женщины варили что-то в больших котлах. Карима быстро показала остальным глазами на нужный шатёр — в нём хранились документы. Алим зашептал.— я отвлеку охрану, скажу, что у меня есть волшебная мазь от вшей— ты уверен, что они не проверят прямо на тебе — хмыкнул Валид.— пусть проверят лишь бы вы успелиКарима, Орхан и Равиль, пользуясь моментом, когда у шатра отвлеклись, пробрались сбоку — Орхан разрезал тент, и Карима первой скользнула внутрь.— быстро — Она принялась разбирать свёртки, выискивая нужные документы.— вот — Равиль нашёл карту с отмеченными караванными путями и планами нападений. Он аккуратно свернул её. Орхан, глядя в окно, сказал.— долго не продержимся один смотрит на нас слишком пристально— выход с другой стороны — кивнула Карима. Но в тот момент в шатёр вдруг заглянул один из охранников. Он заметил их.— ЭЙ КТО ТАМОрхан схватил Кариму за руку.— бежимКарима петляла по лагерю, словно лиса, уходящая от капканов. Крики "СТОЙ!", "ТРЕВОГА!" сливались с грохотом шагов, лязгом металла и топотом солдат. Сердце стучало так, что, казалось, её могла выдать одна его пульсация. Она нырнула под шатёр с натянутыми стенками, пахнущий кожей и гарью. Внутри — груда вещей, оставленных кем-то в спешке: мужская туника, запылённые сапоги, чалма, пояс. Без долгих раздумий Карима сорвала с себя "торговое" платье и, скрипя зубами от боли — порез был на боку, — переоделась.— Аллах, дай мне сил — прошептала она. Завязав пояс и спрятав волосы под чалму, Карима выглядела, как молодой воин-посыльный. Глубоко вдохнула, выпрямилась и вышла — уверенно, будто она принадлежит этому месту. На выходе её окликнули.— ЭЙ ты кудаКарима не сбилась. Даже не замедлила шаг.— гонец, срочный приказ велели передать в южный шатёр — рявкнула она на грубом наречии, каким говорил в лагере охрана. Страж нахмурился, но махнул рукой.— быстрее тогда, живееКарима скрылась в толпе, не веря, что удалось. Внутри всё дрожало от страха, но снаружи — только холодный взгляд и твёрдая походка. И мысли.Где Орхан? Где Равиль? Где Алим? Где Валид?Она знала: им всем пришлось разбежаться, но если удача с ней, они найдут путь друг к другу. Она держала карты, завёрнутые под туникой. Сердце билось не только от погони — оно билось от одной мысли. Он должен быть жив. Орхан. Ради него — хоть в тысячу вражеских шатров. В этот момент, далеко у входа лагеря, кто-то сжал кулаки и прищурился, глядя на "нового воина" в чалме. Это был Орхан. Карима и Орхан, выждав момент у палатки с телегами, бросили быстрый взгляд друг на друга. Их дыхание было частым, но глаза — спокойными. Они двигались, как тень за тенью, проскальзывая мимо охраны, будто жили в этом лагере всю жизнь.— там — шепнул Орхан, кивнув в сторону шатра, откуда доносился голос Валид Бея. Через несколько мгновений они вытянули оттуда сначала Валид Бея, затем заметили Алим Бея, который восседал на ящиках и делал вид, будто продаёт мыло. Его лицо просияло при виде Каримы.— о, наконец-то а я тут уже чуть не втюхал вражескому главе "целебный порошок для бороды"Позже, из-за новых криков тревоги, им снова пришлось разделиться и спрятаться. Карима юркнула в роскошный шатёр, украшенный коврами и балдахинами. Внутри был сундук с дорогими платьями, тюрбаками и украшениями — явно шатёр жены или наложницы вражеского бея. Она быстро сбросила одежду гонца, отряхнулась, переоделась в нарядное шёлковое платье цвета сапфира, закрутила волосы в узел, надела тюрбак, закрепила на лбу тонкий налобный камень, запястья украсила тонкими браслетами. Затем посмотрела в медное зеркало. Карима не узнала себя — перед ней стояла знатная девушка, будто гостья из султанского дворца.— ну, теперь, если поймают, буду не шпионкой, а приглашённой госпожой — пробормотала она и вышла в лагерь с величественной осанкой, как будто здесь она хозяйка. Через несколько шагов к ней подошёл Орхан — в мешковатой одежде охранника. Он замер, увидев её.— я тебя почти не узнал — прошептал он, подойдя ближе. Карима склонила голову.— надеюсь, враги тоже не узнаютОн смотрел на неё долго, слишком долго, и вдруг сдержанно улыбнулся.— если бы я был вражеским воином я бы всё равно пошёл за тобой— даже если бы я оказалась врагом — слабо усмехнулась она.— даже если бы ты была мечом в руке врага, я бы всё равно знал, что твоё сердце за насВ этот момент они вновь услышали шум с северной стороны лагеря.— пора за Равилем — сказал Орхан. Карима кивнула, прижимая свиток с координатами к телу, спрятанный под поясом.— и пора выбираться мы слишком хорошо выглядим для заключённыхРавиля они нашли возле шатра, где воины играли в кости. Он притворялся сонным слугой, укрывшись у телеги и обняв мешок с соломой. Завидев Орхана и Кариму, он быстро подмигнул и поднялся, сжав в кулаке украденный план лагеря.— нашёл — прошептал — ещё бы пять минут и я бы уснул навсегда от скуки— пошли Валид с Алимом уже ждут у восточной стены — тихо ответил Орхан, ведя их вдоль шатров. Но не успели они пройти и десяти шагов, как один из воинов лагеря — высокий мужчина с кривым ножом за поясом — замедлил шаг и прищурился, вглядываясь в Кариму. Он подошёл ближе, наклонился и с подозрением спросил.— ты кто такая не помню тебя раньшеКарима вскинула подбородок, глаза сверкнули, и она резко шагнула вперёд, ткнув пальцем ему в грудь.— я жена кузнеца он вон там, в шатре с мехами не приставай, если не хочешь, чтобы он выковал твои зубы обратно в железоВоин побледнел, отшатнулся.— я я просто спросил— тогда просто иди — рявкнула она. Он пятился, как будто увидел саму смерть в тюрбаке и сапфировом платье, и быстро скрылся за шатрами. Равиль, ошеломлённо моргнув, прошептал Орхану.— она жена кузнеца я теперь ничего не боюсьОрхан сдержанно усмехнулся.— она моя будущая жена я тоже ничего не боюсьКарима бросила на них строгий взгляд, но уголки её губ дрогнули. Они ускорили шаг, теперь уже почти у границы лагеря. Осталось найти Валид Бея и Алима — и выбраться до того, как тревога охватит лагерь окончательно.Когда они уже выехали далеко от лагеря врага, небо начинало светлеть — первые лучи солнца пробивались сквозь дымку леса. У всех было напряжённое, но облегчённое выражение: миссия завершена, важные документы спрятаны, маски сброшены. Алим, ехавший чуть впереди, уже в голос хвастался.— и кто у нас теперь герой конечно я даже с порванными штанами— и запахом чеснока — хмыкнул Равиль — ты ещё и лагерь бы сожжён, если бы осталсяКарима ехала чуть позади с Орханом, молчала, только иногда сжимала поводья сильнее, чем нужно. Их глаза время от времени встречались, в них было напряжение и тепло одновременно. Но вдруг по дороге, со стороны ущелья, появился всадник. Он мчался галопом, не сбавляя хода. Его конь был в пене, а сам гонец — с растрёпанной одеждой и пылью на лице. Он едва не свалился с лошади, когда подъехал:— нападение бейлик Кайи воины с востока напали ночью шатры горят, старейшины ранены нужна помощьВсе застынули. Первым среагировал Орхан. Он резко повернул голову к братьям.— быстро ни минутыКарима уже разворачивала коня.— мы поедем впереди— мы с тобой, сестра — крикнул Валид, сжав поводья.— я с вами, даже если мои штаны опять порвутся — добавил Алим, и на его лице уже не было и следа лёгкости только гнев и решимость.— Карима — Орхан подъехал к ней, их лица были совсем рядом — если с моей семьёй что-то случилось— с нашей семьёй — перебила она, сжав его руку на поводьях — мы не допустим этого— тогда поехали — сказал он, и они пустили лошадей галопом, пыль поднималась облаками, ветер рвал одежду, но никто не оглядывался. Впереди дым поднимался к небу — над Кайи.