15

Утро было особенно светлым.В шатре Раяна Бея накрывали завтрак — дымился чай, пахло лепёшками и мёдом, в воздухе звенел смех Фатьмы, что спорила с Алаэддином о том, кто съел последний кусочек халвы. Но в углу, возле раскрытого проёма, сидела Филомела, теперь уже без цепей, без страха. Она была в скромной одежде, глаза опущены, руки сложены на коленях. Карима с Гюлай и Фарихой уже поднесли ей чай и лепёшку, но та почти не притронулась. Раян Бей обратил на неё внимание и подошёл.— всё хорошо, дочкаФиломела кивнула, затем подняла глаза и тихо проговорила.— мой Бей я хочу, чтобы моё имя и душа больше не принадлежали Византии я хочу стать одной из вас мусульманкойЗа столом наступила тишина. Даже Фатьма застыла, держа в руке кусочек сыра.Раян Бей присел перед девушкой, посмотрел ей в глаза.— почему ты хочешь этого, дитяФиломела вздохнула.— я видела, как молятся ваши женщины как вы держитесь друг за друга я слышала, как Карима в темнице шептала «Бисмиллях» и не дрогнула я спасала мусульман но тогда я ещё не знала, что сама стремлюсь к их Богу но теперь я чувствую, что Он уже в моём сердцеРаян Бей сдержал волнение. Он посмотрел на Кариму.— ты хочешь быть ей наставницейКарима подошла ближе и встала за спиной Филомелы, положив руки ей на плечи.— я буду рядом, всегда если ты готова мы проведём никях с Аллахом и ты станешь сестрой нам по вере— готова — прошептала та — с радостьюРаян Бей выпрямился, голос его был твёрд, но добрый.— с этого дня, ты дочь ислама и твоё новое имя будет Аиша Хатун добро пожаловать в наш род, Аиша.Филомела — теперь уже Аиша — опустила голову, слёзы блестели на щеках.Карима подошла, взяла аккуратно белый тюрбак, расшитый серебром, и мягко надела его на голову девушки. Словно покрывало благословения.— с этого дня — сказала Карима — ты не одна и пусть Аллах сохранит твоё сердце чистым, как в этот мигГюлай обняла Аишу первой. Затем Фариха. Фатьма громко хлопнула в ладоши.— теперь у нас ещё одна сестра и я буду первой, кто научит тебя делать самый вкусный чайБала, что подошла позже, улыбнулась тепло.— та, кто спасала невинных, достойна быть среди нас добро пожаловать домой, Аиша ХатунАлаэддин тихо произнёс.— МашаАллахГонджа аккуратно шла по тропинке с двумя пустыми кувшинами в руках. Трава ещё была влажной от росы, воздух пах хвойными деревьями и свежей водой.— лучше бы я послала кого-нибудь другого — тихо пробормотала она — но нет, Гонджа, ты должна сама, ты же теперь “настоящая”Подойдя к берегу, она скинула с плеча бурдюк, села на корточки и начала набирать воду. Тонкие пальцы чуть дрожали — не от холода. От ожидания. От чего-то невысказанного в сердце. Шорох. Шаги. Гонджа подняла голову — и замерла. По тропе к озеру уверенно, но неспешно спускался Алаэддин. Он был в короткой дорожной тунике, без пояса, волосы чуть растрёпаны — видно, что торопился, но хотел выглядеть спокойно. В руках — бурдюк, привязанный на шнуре.— мир тебе, Гонджа Хатун — улыбнулся он, словно случайно встретил её.— и тебе, Шехзаде — ответила она, поджав губы, стараясь не улыбаться в ответ.— я просто гулял и увидел, что ты тут ты часто приходишь сюда— иногда когда слишком шумно в шатрах или слишком тихо у сердца — призналась она, опуская взгляд. Он подошёл ближе и сел на бревно рядом, чуть наклонившись к воде. Пауза. Плеск ручья.— ты знаешь, я думал, что ты боишься меня — тихо сказал он — или не доверяешьГонджа посмотрела на него. Серьёзно. Внимательно.— я боялась не тебя, Алаэддин Бей я боялась, что ты не увидишь во мне никого, кроме одной из служанок бейлика а ты сын Османа Бея.Он улыбнулся — как-то по-мальчишески, просто.— а я думал, ты не видишь во мне никого, кроме "младшего брата Орхана" — он усмехнулся — а ты ведь сильнее нас всех ты одна пошла с Каримой в монастырь с риском с верой— я просто была рядом — пожала плечами Гонджа — это и есть моя сила быть рядом— и всё же — он подался чуть ближе — рядом с тобой я хочу быть лучше не как воин, не как сын, а как человек мужчинаОна вдруг засмеялась — искренне, звонко.— ну вот, началось сейчас ты расскажешь, как ты первый раз победил в сражении, да— нет — мягко сказал он — сейчас я скажу, что твои глаза как утро в родном шатре тепло от них по-настоящемуОна замолчала. Только смотрела. И только ветер шевелил платок у её шеи.А чуть поодаль, за деревьями. Орхан и Карима спрятались за кустом можжевельника, присев на корточки.— ты видишь это — Карима слегка наклонилась, щурясь.— я вижу, что мой брат превращается в поэта — фыркнул Орхан — он же сейчас упадёт к её ногам— или она его толкнёт в озеро — хихикнула Карима — всё зависит от того, насколько сильно она на него злится— думаешь, у них получится— думаю, это только начало — тихо ответила Карима, поглядывая, как Алаэддин берёт бурдюк из рук Гонджи — но главное он впервые сказал это искренне без привычных слов, без громких обещаний— как и я тогда — Орхан посмотрел на неё. Карима покраснела.— эй, не смей сравнивать ты тогда уронил мне миску с кашей— потому что ты смотрела на меня, как будто я нарушил клятву пророка — рассмеялся Орхан — и вообще, я помог тебе приготовить обед— ты сжёг рис— но ты всё равно тогда надела браслет, который я тебе подарил— а потом ты признался, что украл его у Алаэддина — усмехнулась Карима — ты вор— вор твоего сердца — театрально прошептал он. Карима засмеялась, приложив палец к губам.— тихо или они услышат и романтика закончится боем на саблях.Алаэддин встал, беря оба бурдюка.— я отнесу не потому что ты не справишься а потому что мне приятно нести воду для тех, кто важен— я не просила— а я не ждал, что ты попросишь — ответил он с улыбкой. Гонджа медленно пошла рядом. Они не говорили, но их шаги были синхронны. Он вдруг наклонился ближе.— а если я завтра опять случайно окажусь у озера— тогда, может быть, я забуду бурдюк дома — прошептала она. И они ушли вдвоём, с теплом между словами.Мечи звонко звенели в воздухе, и пыль вздымалась под ногами. Карима крутилась в боевом танце между тремя противниками — Валидом, Алимом и Равилем. Она ловко уклонялась, блокировала удары своим железным мечом и внезапно выбила оружие из рук Равиля, затем толкнула Валиду в бок, и развернулась прямо к Алимe.— остался только ты, Бей — крикнула она с дерзкой улыбкой.— я не буду сражаться с сестрой — возмутился Алим.— боишься проиграть — дразнила она. Семья наблюдала со смехом: Назлы, Фариха, Михрюнниса, даже строгий Раян Бей сдерживал улыбку. Рядом стояли представители семьи Али Бея, с любопытством наблюдая за происходящим. Аббас Бей седой мужчина с тяжёлым взглядом шепнул сыну.— такая жена тебя в два счета защитит, если вдруг нападут сильная, храбрая, не ломается, как стеклоМать Али добавила— и скромна но характер есть нам бы такую невесткуКарима слышала, как её нахваливали. Она поклонилась, отдала меч и направилась за стрелами к дальнему дереву, где они оставили колчан. Её дыхание было сбито, руки слегка дрожали от напряжения, но в глазах горел огонь. Карима наклонилась, чтобы поднять стрелы, и вдруг чья-то рука крепко схватила её за запястье.— что — она резко обернулась и замерла. Перед ней стоял Орхан. Он молча смотрел на неё, глаза горели. Без слов он потянул её за собой. Карима пыталась возразить.— Орхан, что ты делаешь ты ведь видел, все смотрят твоя будущая жена— пусть смотрят — прошипел он — мне плевать— ты с ума сошёл— да — он резко развернулся, обхватил её запястье и повёл к реке — с ума по тебеОни добежали до берега реки. Вода шумела. Было безлюдно, только стрекот кузнечиков, солнце сквозь листья, и дыхание — тяжёлое и прерывистое. Карима вырвала руку.— ты не имеешь права, Орхан ты жених другой— а ты невеста никого — ответил он, шагнув ближе — и ты знаешь, что твоё сердце не для Али и ты не посмотришь так на него, как смотришь на меня никогдаКарима отвела взгляд, но слёзы выступили в глазах.— ты поздно это понял почему тогда молчал— потому что я был трусом — честно сказал он — но я не хочу больше молчать если ты выйдешь за него яОн замолчал. Карима подняла глаза.— ты что— я перестану быть собой.А в этот момент, чуть поодаль, у деревьев. Эльчим Хатун вышла на тропу. Она несла кувшин с водой и шла, чтобы передать его Орхану после тренировок. Она остановилась как вкопанная, увидев, как Орхан бережно держит руку Каримы и смотрит на неё с выражением, которое она не видела никогда. Кувшин дрогнул в её руках, и одинокая капля стекла по щеке. Эльчим не закричала, не бросилась вперёд. Она медленно развернулась и ушла, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев.— мы не можем, Орхан — прошептала Карима — наши семьи, обычаи всё против нас— тогда пускай всё рушится — сказал он — лишь бы ты осталасьКарима посмотрела на него и отвернулась.— не делай так не вынуждай меня выбирать между честью и любовью я и так уже на краю. Он вздохнул.— а если я прыгну первым ты последуешьКарима медленно положила стрелы на землю и прошептала.— сначала найди способ сломать цепи, Орхан потом зови меняИ она ушла, оставив его одного, среди ветра и воды.