5

Карима Хатун шла к своему шатру, усталая после вечерней тренировки. Луна освещала дорожку между палатками, воздух пах хвоей и дымом от костров. Её шаги были размеренными, почти сонными, как вдруг.— ай Пожалуйста, не надо — донёсся до неё приглушённый, отчаянный крик из шатра, отведённого для гостей из бейлика Гермианидов. Карима замерла. Её сердце сжалось.— это Гонджа — прошептала она и тут же метнулась в сторону. Подойдя к шатру, она не стала звать — просто вошла. И увидела: Гонджа стояла на коленях у ковра, одна ладонь прикрывала щёку, на глазах — слёзы. Перед ней — Якуб Бей, с тяжёлым, жестоким взглядом. Он уже занёс руку снова.— хватит — Карима влетела в шатёр, как буря, и встала между ними.— ты с ума сошла — рявкнул Якуб — это моя дочь ты не смеешь вмешиваться— вы ошибаетесь, Якуб Бей — твёрдо сказала Карима, не отводя взгляда — пока вы в землях бейлика Борахан, здесь действуют наши законы а у нас не поднимают руку на женщин особенно на свою дочьСаадет Хатун сидела на подушках у стены и даже не подняла глаз.— она позорит нашу семью, отказывается подчиняться, вечно что-то выдумывает — начал было Якуб, но Карима перебила.— позор это вы вы и ваша рука которая ударила невинную — она шагнула вперёд, закрывая Гонджу — посмотрите на неё ей страшно вы не отец, вы тиран— убирайся, Карима Хатун — Якуб сжал кулаки — и не вмешивайся в мои дела— это не ваши дела она гость в моём доме а теперь моя ответственность — Карима повернулась к Гондже и присела на колени.— идём со мной ты в безопасности, я не дам тебя в обидуГонджа всхлипнула и кивнула. Её губы дрожали, а пальцы сжимали ткань платья.— я боюсь не хочу к ним назадКарима обняла её за плечи и вывела из шатра, не оборачиваясь, оставив Якуба и Саадет в гробовой тишине. За их спинами хлопнул полог — и мир будто замер.В шатре Каримы было тепло. Пахло сушёными травами и благовониями. Она усадила Гонджу на подушки, поднесла чашу с водой, накрыла пледом.— пей потом всё расскажешьГонджа кивнула и сделала глоток. Глаза её оставались полными страха.— он всегда так — тихо спросила Карима.— только когда мы одни — прошептала Гонджа — он не любит, когда я говорю вслух когда я спорю а сегодня он услышал, как я сказала, что не хочу за Равиля он сказал, что я опозорила род что продешевила, отказавшись от брака с твоим братом он сказал, что я больше не его дочь Карима медленно встала.— ты останешься здесь ты будешь спать спокойно а завтра утром поговорю с твоим отцом— ты ты правда не боишься его гнева— пусть попробует разгневаться у него будет дело с моей семьёй — Карима мягко улыбнулась — а теперь спи я скоро вернусьВ шатре Раян Бея было полутемно. Он сидел у карты, задумчиво перебирая чётки. Услышав шаги, он поднял голову.— Карима что-то случилось— папа — она стояла, как буря перед грозой — Якуб ударил свою дочь Гонджу— что — лицо Раяна побелело — здесь— да в нашем шатре я зашла и увидела он кричал, она плакала я забрала её к себе она боится возвращаться домой Раян Бей сжал чётки в ладони.— что ты хочешь от меняКарима сделала шаг вперёд.— оставь её у нас пусть живёт здесь не отдавай её обратно она не принадлежит семье, где унижают и бьют я видела страх в её глазах и я не позволю, чтобы кто-то снова ударил её в моём доме в моём шатреОн долго молчал. Потом медленно встал, подошёл к дочери и положил руки ей на плечи.— ты говоришь, как твоя мать глаза такие же — он вздохнул — хорошо она под нашей защитой завтра поговорю с Якубом лично— спасибо, мой Бей — только будь готова это разозлит их они не уйдут молча— пусть злятся — Карима пожала плечами — главное она больше не однаКарима Хатун вернулась в шатёр тихо, словно не хотела спугнуть покой. Внутри царила тишина: огонь в медной жаровне горел ровно, мягко освещая подушки и вышитые занавеси. Гонджа сидела на полу, поджав под себя ноги, и теребила край покрывала. Она тут же поднялась, когда увидела Кариму.— ты поговорила с отцом — нерешительно спросила она. Карима кивнула и, сняв лёгкий плащ, подошла ближе.— всё хорошо папа сказал, что ты под нашей защитой он не отдаст тебя — она положила руку на плечо Гонджи — а завтра он сам поговорит с ЯкубомГонджа вскинула на неё глаза — в них было удивление, облегчение и недоверие.— ты ты правда так просто взяла и защитила меняКарима усмехнулась и села рядом.— мы не оставляем своих даже если они не родились в нашей семье ты уже с нами, и точка— а вдруг вдруг они всё равно уедут и увезут меня силой— тогда мы не дадим поверь мне видела бы ты лица моих братьев, когда они узнали бы об этом я сама их еле удержала, когда Мехмед предложил никях а уж если кто-то захочет увезти девушку против её воли — Карима многозначительно подняла брови — там не просто кулаки полетят, там пол-востока зашатаетсяГонджа неожиданно рассмеялась — негромко, но искренне. А потом села ближе, прижавшись к Кариме плечом.— у вас тут как-то по-другому тепло даже если шумно— потому что каждый друг за друга горой — Карима кивнула — иногда ругаемся, спорим, дерёмся за последний кусок пахлавы, но если беда держись, Бейлик — мне бы такКарима взглянула на неё.— у тебя уже так ты домаНекоторое время они просто молчали. Гонджа заворачивалась в плед, Карима поправляла жаровню. Потом Карима принесла два кувшина — с тёплым молоком и лепёшками с мёдом.— это ночной ужин для упрямых — она подмигнула — а если не съешь скажу Назлы, что ты больна— нет, нет — захихикала Гонджа — тогда она меня в траву закутает и будет отпаивать настоем из чеснокаОбе рассмеялись. Когда всё было съедено, они легли рядом на мягкие подушки. Гонджа ещё долго не могла уснуть, вертясь с боку на бок.— Карима — прошептала она в темноте.— ммм— спасибо тебе за всё— спи, Гонджа — ответила Карима — завтра длинный день мы ещё покажем тебе, как тренируются женщины бейлика Борахан— а можно остаться здесь не на одну ночь— можно — Карима улыбнулась, уже с закрытыми глазами — и даже на всю жизньЛуна пробилась сквозь тонкие занавеси, ветер чуть покачал полог шатра. Внутри спали две девушки. Одна — раненая, но смелая. Другая — сломленная, но начинающая заново. Обе — не одни. И это было важнее всего.Утро в шатре Каримы наступило не с первым лучом солнца, а с громким, деловитым шорохом за занавесом и характерным звуком, как будто кто-то решительно поставил большой поднос.— подъём, сестры — раздался голос Назлы Хатун — а ну, просыпаемся, умываемся и за столКарима приподнялась на локтях, щурясь от света, пробивающегося сквозь полог. Рядом Гонджа испуганно вскочила, запутавшись в покрывалах.— это это она — прошептала Гонджа — я думала, это Якуб Бей— нет, нет — зевнула Карима — это хуже это Назлы если мы не выйдем принесёт тёплую воду, соль и скажет, что у нас сглаз потом отпаивать будетГонджа с округлившимися глазами смотрела на занавес, будто ждала, что оттуда выскочит ведьма с тазиком.— эй— донеслось снаружи — я всё слышуКарима рассмеялась и села.— всё хорошо мы дома — она взъерошила волосы Гонджи, как младшей сестрёнке — пошли сейчас увидишь утреннее сумасшествие нашей семьиОни вышли из шатра вместе. На поляне уже суетились женщины и дети. Валид Бей пытался уговорить Севин Хатун надеть другую жилетку, Алим Бей бегал за Селимом и Тахиром, которые втроём с Джанан прятали завтрак под покрывало, а Равиль… Равиль стоял с глиняной чашкой в руке и безуспешно пытался сделать серьёзное лицо, пока Мехрюнниса уговаривала его не таскать орехи с кухни.— о — заметила Кариму и Гонджу Фариха Хатун — а вот и наши красавицы живы, целы, с волосами в порядке это уже победа— ты спала хоть — прошептала Мехрюнниса, проходя мимо Каримы и ласково коснувшись Гонджи по плечу.— мы обе как камни — улыбнулась Карима — а теперь где молокоГонджу усадили рядом с женщинами. Назлы сунула ей в руки чашку с айраном.— попей, милая ты теперь под нашей защитой а заодно послушаешь, как твой уже родной брат в детстве на дерево залез, чтобы сбежать от женитьбы — хихикнула она, кивая на Равиля.— я тогда был ребёнком — возмутился Равиль, но отойти не успел — Карима метнула в него лепёшку— и сейчас ребёнок, только борода мешаетЗа столом раздался взрыв смеха. Даже Раян Бей, появившийся позже, улыбнулся, глядя, как его семья сидит вместе.— папа — Карима обернулась к нему — Гонджа останется с нами мы уже решилиРаян Бей кивнул.— если она захочет она уже часть нашего бейликаГонджа прижала ладони к груди и склонила голову. Её губы дрожали, но на лице была светлая, искренняя улыбка.— спасибо всем вамИ с того самого утра её уже никто не называл по имени. Только: наша, сестра, дочь шатра, девочка с сердцем львицы.