4

Шатри блистали в свете вечернего солнца, на ветру полоскались ткани с гербами двух бейликов. Гости из бейлика Гермияногуллары только прибыли, и всё вокруг напоминало тихий, но важный праздник. Карима Хатун, облачённая в тёмно-изумрудный кафтан с золотой тесьмой, стояла чуть впереди отца. Взгляд её был спокоен и твёрд — как и подобает главной хатун бейлика. За её спиной — сестры по духу: Фариха, Назлы, Михрюнниса и Гюлай, каждая по-своему прекрасная и уверенная. Рядом — Валид, Алим и Равиль, строго выстроившиеся рядом с Раян Беем. Когда караван гостей въехал в лагерь, в воздухе повисло напряжённое любопытство. Первыми спешились Якуб Бей и Саадет Хатун. Он — широкоплечий, с сединой в бороде и тёплым, но зорким взглядом. Она — высокая, гордая, в бархатном тюрбане, укутанном в жемчуг. За ними — Мехмед Бей, крепкий, с хитринкой в глазах, и его младшая сестра Гонджа Хатун — грациозная, с дерзкой улыбкой и звоном браслетов на запястьях.— мир вашему бейлику, Раян Бей — поклонился Якуб.— и вашему дому — ответил Раян Бей с уважением — добро пожаловать в БораханКарима сделала шаг вперёд, мягко склонив голову.— мы подготовили для вас шатры пусть ваш путь останется за спиной, и только уют будет впередиСаадет Хатун окинула её внимательным взглядом, едва заметно кивнула. Гонджа, наоборот, улыбнулась шире и, не дожидаясь приглашения, подбежала к Кариме.— это ты главная Хатун — прошептала она, дернув её за рукав — ты очень молодая я думала, ты бабушкаКарима моргнула — и впервые за день улыбнулась по-настоящему.— тогда ты разочаруешься, когда узнаешь, кто готовил тебе комнату это была я и я умею зашить подушку так, чтобы она взорвалась под головой гостьи ночью — шепнула она в ответ. Гонджа Хатун ахнула и прыснула со смеху. Назлы, стоявшая рядом, прикрыла рот, пряча улыбку.— лучше заходите — вмешалась Фариха — а то в следующий раз она пошлёт тебя ночевать в конюшни с лошадьми — о, это было бы интересно — заметил Мехмед Бей, подмигнув Джанан, которая выглядывала из-за ног Назлы — я люблю лошадей— а лошади любят тебя, если ты не храпишь — буркнул Алим Бей. Все прыснули. Когда все вошли в шатры, внутри уже ждал лёгкий ужин — хрустящие лепёшки, бульон с тмином, тёплое козье молоко и мёд. Маленькая Севин с важным видом поставила перед Саадет Хатун чашку.— это от моей мамы а я добавила туда цветочек — сказала она гордо. Саадет посмотрела на плавающее лепестковое безумие и кивнула.— уверена, он сделает меня в два раза красивееКарима откинулась на подушки и с облегчением перевела дух. Гюлай села рядом, шепча.— похоже, они нам нравятся— пока не попросили нашей земли или руки кого-то из нас нравятся — усмехнулась Карима.Тем временем Раян Бей и Якуб Бей уже сидели за отдельным столом, тихо переговариваясь о политике и будущих союзах. А у женской половины шатра уже начиналась тихая буря: обсуждения, смех, оценка платьев, приправ и того, насколько Мехмед Бей «слишком загорел для жениха».— ели он ещё раз скажет слово «лошади» — тихо прошептала Назлы — я скажу, что он сам жеребецВсе рассмеялись, даже Мехрюнниса, хотя тут же схватилась за живот и фыркнула.— ее смейтесь, я смеяться не могу у меня тут будущий БейКарима положила руку ей на плечо.— тогда мы будем смеяться за двоихВ шатре для гостей было необычайно тихо. Воздух дрожал от напряжения, как перед бурей. За длинным низким столом сидели обе семьи: по одну сторону — Раян Бей, его сыновья Валид, Алим, Равиль и Карима Хатун, по другую — Якуб Бей с женой Саадет Хатун, их сын Мехмед Бей и дочь Гонджа Хатун. Всё было накрыто по первому чину: чай с шафраном, миндальные лепёшки, плоды и мясо. Но никто не притрагивался к еде. Якуб Бей откашлялся, будто собираясь сказать нечто обыденное, но глаза его были пристальными.— мы пришли не только с дарами, но и с предложением союза — начал он — мой сын, Мехмед, давно слышал о Кариме Хатун он впечатлён её храбростью, мудростью и благородством мы бы хотели предложить никях между нашими детьмиНа секунду показалось, что воздух исчез. Валид резко поднял бровь, Алим подался вперёд, а Раян Бей положил руку на стол так, будто сейчас встанет. Лицо Каримы стало холодным. Даже Мехрюнниса, сидящая рядом с Равилем, чуть отодвинулась от мужа. Первой заговорила Фариха Хатун, сдержанно, но резко.— вы говорите о храбрости Каримы но разве вы подумали, что она не вещь, чтобы её "предлагать"Назлы Хатун усмехнулась.— вы хоть раз её видели до этой встречи вы знаете, что она пережила или вы решили, что можно приехать, сказать "мы впечатлены", и получитьАлим уже почти вскочил.— как вы смеете приезжать и говорить так, будто вы нам одолжение делаетеВалид сдерживал гнев, но в голосе его уже звучала сталь.— моя сестра не для сделок она наша кровь, наша гордость и если кто-то посмеет на неё поднять слово без уважения, он увидит, на что способны её братьяМехмед Бей не выдержал.— я не хотел обидеть я и правда я думал, мы сможемКарима встала. Медленно, ровно.— ты думал но никто не спросил меня а я отвечу: нет не потому что ты плохой а потому что у тебя не хватило уважения сначала спросить, кто я а не чьяЯкуб Бей помрачнел. Саадет Хатун тоже поняла — они перешли черту.— простите нас — сказала она — это была ошибка мы признаём еёНаступила тяжёлая пауза. Якуб Бей сделал попытку смягчить ситуацию.— тогда, может раз Карима против быть может, наш союз всё же возможен если Гонджа станет женой вашего сына Равиль БеяВ этот момент Равиль даже не моргнул. Просто сказал.— я уже женатМехрюнниса сжала его руку, но глаза её сверкнули.— да, он женат на мне и я не собираюсь делить его с кем-то, как кусок хлеба на двоихГонджа Хатун, до этого молчавшая, вдруг заговорила.— я не хочу замуж за мужчину, у которого есть любовь даже если он красив и сильный я не хочу быть теньюКарима подошла к ней и тихо сказала.— и ты достойна быть для кого-то светом а не дополнениемРаян Бей наконец встал.— с вашего позволения этот разговор окончен наши земли не рынок, а наши дети не монетыОн поклонился по традиции. Вежливо, но окончательно. Якуб Бей и Саадет Хатун поняли: ни с одним из этих людей не стоит играть в слова. Они покинули шатёр в тишине. Мехмед бросил последний взгляд на Кариму, но она уже отвернулась. И только когда гости вышли, Алим проворчал.— сказать честно, я уже почти хотел врезать емуФариха хихикнула.— хорошо, что не пришлось я не успела бы принести тебе бинтыМехрюнниса наклонилась к Кариме.— не бойся пока мы живы, ты никогда не будешь заставлена к тому, чего не хочешьКарима кивнула. В глазах у неё стояло не облегчение — а уверенность. Семья — это не просто защита. Это её опора. Её сила. Поляна под утренним солнцем была оживлённой. Смех девушек, звон тренировочных мечей, строгие советы Каримы — всё звучало, как уверенность. Здесь никто не боялся быть сильной. Здесь никого не ломали. Карима Хатун шаг за шагом проходила между ученицами, поправляя стойки, движения. Лёгкий ветер шевелил её волосы, а в глазах — огонь.— не бейте по ветру бейте в страх — громко сказала она, и девушки с новой силой обрушились на деревянные мечи. С краю, под тенью сосны, стояла семья Якуб Бея. Они не уехали, хотя атмосфера была напряжённой нет не с прибытия а с того злополучного разговора. И теперь — наблюдали нагло, холодно, без попытки даже сделать вид, что им интересно то, что происходит. Якуб Бей стоял, скрестив руки, с видом человека, которому всё обязаны. Саадет Хатун сидела, как на троне, сверля взглядом то Кариму, то Гюлай, но чаще — Гонджу. А Мехмед Бей, будто не поняв ничего с прошлого вечера, по-прежнему смотрел на Кариму, как на "свою будущую". В глазах — настойчивость, наглость и обида. Их надежда не умерла. Они всё ещё думали, что смогут добиться своего. Но у шатров, заметив всё это, братья Каримы — Валид, Алим и Равиль — кипели.— он на неё смотрит, как будто уже взял в жёны — сквозь зубы прошипел Алим.— и с Гонджей будто палач, а не брат видел, как Саадет на неё смотрела — Равиль сжал кулаки. Валид молча шёл вперёд. Слишком молча. Это всегда было знаком того, что он готов первым ударить.— Валид — строго сказала Фариха, схватив мужа за руку — успокойся— я просто поговорю — хрипло ответил он — как старший брат— "поговорю" это у нас теперь называется «удар в челюсть» — вмешалась Назлы, и тут же схватила Алима, который уже пошёл за братом.— пусти сестра — возмущённо бросил Алим, но не успел сделать и двух шагов, как между ними встала Карима. Серьёзная. Вся в пыли и поту от тренировки, но гордая, как знамя в битве.— хватит — резко сказала она — они не стоят вашей ярости— он на тебя смотрит, Карима — бросил Валид — как будто— как будто у него есть право — Равиль даже шагнул вперёд, но Карима подняла руку.— он никто и ничего у него не будет особенно  моего уважения а уж тем более моего принимаю на никяху вы трое должны знать если вы сейчас поднимете на него руку вы поставите под угрозу мою честь потому что подумают, будто я не умею себя защититьЭто сработало. Братья замерли. Плечи дрогнули. Карима стояла между ними — маленькая, но стойкая. А со стороны тени по-прежнему наблюдала семья Якуб Бея. И теперь они явно понимали: Карима — не просто главная Хатун. Она — та, кого нельзя купить, сломить, подарить, уговорить или запугать. И всё бы ничего, если бы не взгляд Гонджи. Карима вдруг заметила: девушка стоит поодаль. Слишком поодаль. Глаза опущены, плечи сгорблены. Саадет пару раз злобно взглянула в её сторону, шепнула Мехмеду что-то — и тот отмахнулся, как от надоевшей мухи. Семья Каримы всё увидела.— они на неё злятся — шепнула Фариха, качая на руках Севин.— потому что думают, что она подвела их "план" — сказала Назлы.— потому что она не стала марионеткой — добавила Михрюнниса. Карима перевела взгляд на Гонджу. Их глаза встретились. И Гонджа в этот момент впервые за всё пребывание улыбнулась. Очень слабо. Очень осторожно. Но — с надеждой. Карима кивнула ей. Так — будто между ними заключился союз. И теперь вся семья Раяна Бея знала: эта битва ещё не окончена, но пока Карима стоит — никто из чужаков не сломает их шатёр.