Глава 19

1578

Эсен сидела в своих покоях, тщетно пытаясь заняться хоть каким-нибудь делом. На протяжении семи лет у неё то и дело случались выкидыши, один раз даже родился мёртвый мальчик.Лекари надежды не давали. Не сможет рожать детей больше - твердили они. И Мехмед смирился.Он больше не звал девушку в свои покои на ночь, а если и звал, то звал с детьми. Они сидели, общались и не замечали, как всей семьёй засыпали на большом диване около камина.Хасеки сглотнула подступивший ком горлу и дрожащими руками попыталась продолжить золотой узор на ткани. Всё бы было хорошо, она даже любила эти вечера, но совсем недавно Мишель узнала, что в тех покоях, кроме неё, появляться наложница, чьё имя и лицо ей так и не удалось узнать.– отдай! – завопила Ясмина, вбегая следом за Арманией.– девочки! – ахнула Эсен, отвлекаясь от мыслей и дел. – что опять у вас случилось? – она слегка, насколько позволяло её настроение, нахмурилась.– она взяла мой кулон! – остановившись и посмотрев на мать, темноволосая девочка надула щёки.– у тебя полно красивых подвесок! – воскликнула Армания, тоже остановившись. Она злостно посмотрела на сестру – а у меня они все уродливые!– не правда! – крикнула Ясмина, впившись взглядом в сестру. – у меня и половины красивых не наберётся, в то время, как у тебя их побольше будет.Светловолосая девочка уже было открыла рот, дабы возразить.– девочки! – Мишель встала между дочерьми, укоризненно смотря на обоих – вы ведь сёстры, тем более Султанши, себя так нельзя вести.– скажи это ей! – фыркнула Ясмина, скрещивая руки на груди.В этот момент в комнату вошли Касым и Эдиз. Они поставили около сестёр их громоздкие шкатулки, доверху наполненные разными украшениями.– девочки, – вздохнула Хасеки. – всё можно решить и без криков. Не стоит брать без спросу чужое, как и забирать на совсем – она посмотрела на Арманию, а после на Ясмину – Если вам не нравятся некоторые ваши украшения, то обменяйтесь друг с другом на те, что вам нравится.– хорошо – кивнули девочки, и с лёгкостью подхватив свои шкатулки, убежали в небольшую комнатку.– а у вас что? – Эсен посмотрела на сыновей. – чего кислые такие? – она слегка улыбнулась.– мы хотели покататься на лошадях, но никто не может прокатиться с нами.. – протянул Касым.– да? – удивилась Мишель, сдвинув брови – покажите мне того, кто не может прокатиться с Шехзаде на лошадях?– отец.. – выронил Эдиз, понурив немного голову.Хасеки тяжело вздохнула: – раз он не может, то давайте я прокачусь с вами..

°*****°

Эсен поморщилась, спрыгнув с лошади. Её мутило, с того времени, как началась их прогулка на лошадях.Мальчики, спустившись на землю, быстро побежали навстречу сёстрам и Гульфии, которая несла корзину с едой для их небольшого перекуса в беседке сада.– Госпожа, всё хорошо? – нахмурилась Пейк, заметив бледность кожи Султанши.– да – кивнула Мишель – меня просто немного укачало.– укачало? – Гульфия приподняла брови и с укоризной посмотрела на Госпожу. – на лошадях?– у нас была размеренная прогулка.. – пожала плечами Султанша.– судя по лицам Шехзаде, это было не так – Пейк вздохнула – мы идём к лекарю – она отдала корзину служанкам, велев им накрыть всё на столики и развлечь детей.

°*****°

– вы беременны – заявила повитуха, осмотрев Хасеки.– этого не может быть – покачала головой Эсен – мне сказали...– уже третий месяц – перебила её женщина, косо посмотрев на более молодых лекарей.– но... – протянула Мишель, поднимаясь с кровати.– вы привыкли, и даже не заметили всех посылов – повитуха отошла к столу – а слушать всех не стоит, так можно и с ума сойти..– хорошо, допустим – Валиде отошла от дверей – никто не должен знать о беременности вплоть до родов. – она осмотрела всех присутствующих в комнате людей – когда живот станет видным на столько, что платьями это никак не скрыть, её должны запереть в комнате под круглосуточным наблюдением повитух.– а что вы скажете насчёт этого Повелителю? – Эсен слегка нахмурилась.– это уже не твоя забота – холодно ответила Айжан. Она поправила свои волосы, которые волнами падали на чёрную с золотом ткать платья. – мой сын ничего не должен знать. Если вновь будет выкидыш, он не будет страдать.