20.Его правила

Они вошли в номер, и Маттео закрыл за собой дверь, прислониашись к ней спиной. В полумраке горели только огни ночного города за панорамными окнами, отбрасывая длинные тени на пол.

Т/и стоял в центре комнаты, чувствуя, как напряжение между ними нарастает с каждой секундой. Она знала этот его взгляд - тяжелый, голодный, но в нем не было угрозы. Для нее - никогда.

-Иди сюда, - сказал он тихо, и это было не приказом. Это было приглашением.

Она не двинулась с места, скрестив руки на груди.

-Сначала поговорим.

-Мы уже говорили в коридоре.

-Нет, - она покачала головой. - Ты говорил. Я слушала. Теперь моя очередь.

Маттео усмехнулся - той самой усмешкой, которую она видела только в такие моменты, когда они оставались вдвоем. В ней не было холода, которым он встречал всех остальных. Только тепло. Только она.

-Хорошо, - он оттолкнулся от двери и медленно направился к ней, снимая пиджак и бросая его на кресло. - Я слушаю.

Он остановился в шаге от нее, Т/и чувствовала, как ее тело реагирует на его близость - учащенное дыхание, мурашки по коже, желание прижаться к нему и забыть обо всем.

Но она держалась.

-Я устала, - сказала она, глядя ему в глаза. - Я устала притворяться, что тебя не существует. Что между нами ничего нет.

-Я знаю, - его голос стал мягче. - Я тоже устал.

-Тогда почему мы продолжаем?

Он протянул руку, заправляя выбившуюся прядь ей за ухо. Его пальцы скользили по щеке, по скуле, остановились на подбородке, приподнимая его так, чтобы она смотрела только на него.

-Потому что я не хочу, чтобы ты пострадала, - сказал он, и в его голосе не было игры. Только правда. - Мои враги - это не просто конкуренты. Это люди, которые готовы на все. Если они узнают о тебе...

-Я не боюсь, - перебила она.

-А я боюсь, - признался он, и в этом признании не было стыда. - Я боюсь за тебя. Каждый раз, когда ты выходишь из моей машины, каждый раз, когда мы расходимся в разные стороны на мероприятиях, я думаю о том, что с тобой может что-то случиться.

Т/и смотрела на него, и внутри нее что-то переворачивались. Она знала, что он ревнивый, знала, что он собственник, но этот страх - за нее, из-за нее - она видела впервые.

-Маттео, - она положила ладонь ему на грудь, чувствуя, как сильно бьется его сердце. - Я не стеклянная. Я справлюсь.

-Я знаю, - он закрыл ее ладонь своей, прижимая к себе. - Ты самая сильная женщина, которую я встречал. Но это не значит, что я перестану за тебя волноваться.

Он наклонился - нежно, почти благовейно. Для всех остальных он был холодным, расчетливым, опасным. Для нее - только таким, мягким, заботливым. Своим.

-Тот парень, - сказала она, отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза. - Ты действительно уволишь его?

-Уже уволил, - ответил он без тени раскояния. - Отправил сообщение, пока ты собиралась.

-Маттео!

-Он прикасался к тебе, - в его голосе снова появились стальные нотки. - Смотрел на тебя так, будто имел право. Я не потерплю этого.

-Ты обещал, что не будешь трогать меня, - напомнила она, и в ее голосе прозвучала легкая насмешка.

-Я и не трогаю, - он провел пальцами по ее руке, и это прикосновение было легким, как перо. - Я трогаю тех, кто подходит к тебе. А перед тобой я становлюсь мягче. Ты же знаешь.

Она закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.

-Это нечестно.

-Я никогда не обещал быть честным, - он улыбнулся в ответ, и это улыбка была только для нее. - Я обещал быть твоим. И это единственное обещание, которое я никогда не нарушу.

Т/и смотрела на него, чувствуя, как тает все ее тело. Она знала, что он ревнивый до безумия. Знала, что он может быть жестоким с теми, кто переходит ему дорогу. Но с ней он был другим. С ней он был тем, кого никто больше не видел.

-Ты невыносим, - сказала она, проводя пальцами по его галстуку.

-Знаю, - он перехватил ее руку, поднося к губам. - Но ты все равно меня любишь.

-Я этого не говорила, - она приподняла бровь.

-Твои глаза говорят, - он поцеловал кончики ее пальцев, и от этого простого жеста у нее нехватило дыхание. - Твои глаза всегда говорят правду.

Он потянул ее за руку, увлекая за собой в глубь номера. Т/и не сопротивлялась - она шла за ним, чувствуя, как напряжение вечера постепенно отпускает, уступая место чему-то более теплому. Чему-то, что было только между ними.

Маттео остановился у широкой кровати, разворачивая ее к себе. Его руки легли на ее талию, большие пальцы вычерчивали круги на ткани платья.

Она запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе.

-А если я буду ревновать? - прошептал она, чувствуя, как его губы скользят по ее ключице. - Если какая нибудь женщина посмотрит на тебя?

-Я даже не замечу, - он поднял голову, глядя на нее. В его глазах не было лжи. - Для меня существуешь только ты. Ты это знаешь.

-Знаю, - выдохнула она.

-Тогда почему ты ревнуешь?

-Потому что я тоже собственница, - она провела ногтем по его галстуку, распуская узел. - И я не делю.

Маттео усмехнулся, и в этой усмешке было столько тепла, что у нее защемило в груди.

-Значит, мы одинаковые, - сказал он, стягивая с нее платье одним движением.

-Значит, мы идеально подходим друг другу, - ответила она, расстегивая пуговицы на его рубашке.

Он подхватил ее на руки, и она обвила ногами его торс, чувствуя, как его руки сжигают ее бедра. Он опустил ее на кровать, нависая сверху, и в полумраке его глаза горели - не холодным огнем ревности, а чем-то более глубоким. Чем-то, что он показывал только ей.

-Я люблю тебя, - сказал он, и в этом признании не было пафоса. Только правда. Такая же простая и такая же необходимая, как воздух.

Т/и замер. Они не говорили этих слов раньше. Чувствовали, но не произносили.

-Ты... - начала она.

-Знаю, что рано, - он коснулся губами ее губ, перерывая ее. - Знаю, что мы только в начале. Но я не умею врать. Особенно тебе.

Она смотрела на него - на этого опасного, ревнивого, собственнического мужчину, который только что раздавил карьеру какого-то парня за то, что тот посмел к ней прикоснуться, но при этом держал ее так, будто она была сделана из стекла.

-Я тоже тебя люблю, - сказала она, и это слово вырвалось само собой, такое естественное, такое правильное.

Маттео замер. Его дыхание стало глубже, а пальцы, сжимающие ее бедра дрогнули.

-Скажи еще раз, - попросил он, и в его голосе не было приказа. Была мольба.

-Я люблю тебя, - повторила она, проводя пальцами по его щеке. - Даже несмотря на то, что ты уволил невинного человека.

-Он не был невинным, - усмехнулся Маттео, наклоняясь к ее губам. - Он посмотрел на то, что принадлежит мне.

-Я не вещь, - она приподняла бровь.

-Нет, - он поцеловал ее, нежно, медленно, выкладывая в этот поцелуй все, что мог сказать словами. - Ты - все.

Утро следующего дня встретило их серым светом, просачивающимся сквозь не плотно задернутые шторы.

Т/и лежала, уткнувшись носом в грудь Маттео, и чувствуя, как его пальцы лениво перебирают ее волосы. Она не хотела встать. Не хотела возвращаться в реальность, где им снова нужно было притворяться.

-Я подумал, - сказал он, нарушая тишину.

-О чем?

-О том, что ты сказала вчера. Об усталости.

Она приподняла голову, глядя на него. В утреннем свете он выглядел почти безобидным - расслабленный, с легкой щетиной, в его глазах не было и следа той стали, которой он встречал весь мир.

-И?

-И я хочу, чтобы мы перестали прятаться, - сказал он, и в его голосе не было сомнений.

Т/и села на кровать, смотря на него в упор.

-Ты серьезно?

-Абсолютно, - он тоже приподнялся, опираясь на локоть. - Я устал смотреть, как к тебе подходит другие мужчины и думают, что у них есть шанс. Я устал делать вид, что ты для меня никто. Я устал просыпаться один, когда ты уходишь, чтобы никто не увидел тебя рядом со мной.

-Но ты же говорил, что твои враги...

-Мои враги уже знают о тебе, - перебил он. - Если у них есть глаза, они уже все поняли. Я не умею скрывать, когда смотрю на тебя. И мне надоело пытаться.

Т/и молчала, переворачивая его слова.

-Что изменилось? - спросила она.

-Все, - он протянул руку, сжимая ее ладонь. - Ты сказала, что любишь меня. И я понял, что больше не хочу прятать это. Не хочу прятать тебя.

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри разливается тепло. Страх? Был. Но рядом с ним этот страх казался таким незначительным.

-А если кто-то пытается использовать меня против тебя? - спросила она.

-Я уничтожу любого, кто посмеет тебя тронуть, - ответил он без тени сомнения. - Ты это знаешь.

-Знаю, - она наклонилась, касаясь губами его губ. - Тогда... давай не будем больше прятаться.

Маттео улыбнулся - той самой улыбкой, которую никто, кроме нее, никогда не видел.

-Обещаю, - сказал он, притягивая ее к себе. - Сегодня же вечером я приду за тобой. При всех. И пусть весь мир увидит, чья ты.

-А если я скажу, что это ты - мой? - она провела пальцем по его губам.

-Это тоже, - согласился он. - Я твой. Весь. Навсегда.

Она поцеловала его, и в этом поцелуе было обещание. Обещание того, что отныне все будет по другому. Что они больше не будут прятаться. Что они будут вместе - открыто, напоказ, несмотря ни на что.

А Маттео, который никогда ничего не боялся, в этот момент понял: она - единственное, ради чего он готов рискнуть всем.

И он рискует.