Святая брага и песочные вертолёты

После того как мы эпично разнесли палатку команды №10 и чудом спаслись от гнева Какузу (пришлось отдать ему все выигрышные карты и пообещать, что Хидан месяц не будет орать маты по ночам), мы осели в какой-то Богом забытой пещере. Какузу ушёл «по делам» — то есть выбивать долги из местных торговцев, оставив нас под присмотром каменных сводов.

— Слышь, Кукла, — Хидан с загадочным видом вытащил из-за пазухи пузатую бутыль, заткнутую грязной тряпкой. — Смотри, чё раздобыл. Настоящая «Слеза Джашина». Местные монахи клялись, что после неё даже мертвые начинают танцевать джигу, а бессмертные видят мультики.

Я скептически принюхалась. Пахло так, будто в этой бутылке кто-то пытался сварить старый сапог в керосине.

— Хидан, это же чистый яд. Ты уверен, что твой Джашин одобряет дезинфекцию желудка этим составом?

— Ой, не нуди! — Хидан зубами выдрал пробку и сделал внушительный глоток. Его глаза тут же вылезли из орбит, лицо приобрело цвет спелого помидора, а из горла вырвался звук, похожий на предсмертный хрип чайника. — О-о-о… Хорошо пошла! Аж татуировки зачесались! На, причастись!

Ну, терять мне было особо нечего. Я сделала глоток. Мир на мгновение замер, а потом в голове взорвался фейерверк из кактусов.

— Кха! Мать твою, Хидан! Это не брага, это топливо для межатомных ракет!Через полчаса пещера наполнилась звуками, которые вряд ли можно было назвать человеческими. Алкоголь и моя чакра песка вступили в какую-то очень странную химическую реакцию.

— Гляди, Хидан! — я взмахнула рукой, и песок из тыквы начал лениво летать по кругу, принимая форму крошечных розовых слоников. — Слоники-акацуки! Смотри, у этого даже кольцо Итачи на хоботе!

— Фигня твои слоники! — Хидан, шатаясь, пытался завязать свою косу узлом, бормоча, что «так она будет аэродинамичнее». — А смотри, как я могу! Джашин-сама, прими мою… ик… чечётку!Бессмертный жрец начал выдавать такие коленца, что позавидовал бы любой ансамбль народного танца. При этом он периодически врезался в стены, выкрикивая: «Стена, ты чё такая дерзкая?! Принеси себя в жертву, быстро!».

— А давай… — я икнула, сидя на парящем песчаном облаке, которое начало подозрительно напоминать форму огромного унитаза. — Давай полетим в Коноху и… и раскрасим лица Хокаге в розовый! Прямо сейчас!— Не-е-е, — Хидан замахал руками и свалился в кучу песка. — Розовый — это не по-пацански. Давай в багровый! И пририсуем Первому Хокаге усы как у Какузу! Чтобы он мучился от икоты в гробу Мы хохотали так, что с потолка пещеры начали падать сталактиты.

— Слушай, — я свесилась с облака, едва не выпадая. — А ты знал, что ты… ик… ты реально громкий? Ты когда орешь свои проповеди, даже у Пейна Риннеган начинает дергаться!

— Это харизма, детка! — Хидан попытался встать, но его ноги решили, что сегодня они — желе.

— Это… божественное присутствие! А ты… ты вообще песочная маньячка! Ты вчера Какузу в ботинки песка насыпала, а он подумал, что у него ноги опухли от старости! Я чуть не сдох от смеха, хотя я и так мертвый… Наверное… Слушай, а я вообще живой или мне это кажется?Я задумалась над этим экзистенциальным вопросом, медленно вращаясь под потолком на «песочном вертолете».— Не знаю, Хидан. Но если ты сейчас упадешь на косу, мы это проверим.

— А давай споем! — внезапно предложил Хидан. — Нашу, акацуковскую! «Облака-а-а, кроваво-красные лошадки-и-и…»Мы затянули дуэтом. Я фальшивила так, что песок в воздухе начал вибрировать и превращаться в колючки, а Хидан просто орал, путая слова с матами.В разгар нашего «концерта» в пещеру зашёл Какузу. Он замер у входа, глядя на то, как его напарники: один — валяется в песке и пытается укусить собственную косу, а вторая — парит под потолком на песчаном стульчаке, распевая песни про единорогов-убийц.Какузу медленно закрыл глаза, выдохнул и развернулся.

— Я ухожу. Если Пейн спросит — нас всех съел биджу. Всех троих. И меня тоже.— ЭЙ, КАЗНАЧЕЙ! — заорал Хидан, заметив его. — Иди сюда! У нас тут… ик… аудит святой браги! Пей, а то Джашин тебя оштрафует!Я спикировала вниз, едва не врезавшись в Какузу.

— Какузу-кун… А у тебя глаза такие… зеленые… Как купюры… Дай обниму!Какузу применил технику укрепления тела, превратившись в камень, чтобы я не смогла его задушить в объятиях.— Идите спать. Оба. Или я завтра сдам вас в Коноху за вознаграждение. Как бродячий цирк.

— Злой ты… — я обиженно надулась и уснула прямо на плече «каменного» Какузу. Хидан же, пробормотав: «Джашин, ты лучший собутыльник», вырубился прямо в своем ритуальном круге, используя косу вместо подушки.Это был лучший день за последние три года. В голове шумело, в животе бурлило, но на душе было так легко, будто весь песок мира превратился в пух