37 глава

Зачем в городах сажают тополя?Лиза просыпается под утро в Зимнем саду, когда зиждится тихий рассвет, на своем кустарно изготовленном лежбище оттого, что чихает. И при этом изо всех ее щелей наружу с потоком воздуха как будто вылетает пушистый снег.В сонной подсветке от светлячков, что послушно пробуждаются вместе с ней, она видит, как крупные белые хлопья, играя причудливыми тенями, кружатся под высоченным дворцовым потолком, подхваченные невидимыми порывами ветра. Но в зале тепло, а значит, это не снег…И в следующий миг Лиза снова чихает и понимает, что это цветущий тополь.Лиза никогда прежде не замечала за собой такой дикой аллергии на тополиный пух. Но прежде засунуть его в голову ей также не приходило… в голову, ну, а точнее — в ноздри, в рот или в уши. Она подозревает, что это все творится из-за беременности. Но потом рядом с ее импровизированной постелью появляется сонная Эльза, больше похожая на призрак в своей полупрозрачной ночной накидке, и прерывает поток ее размышлений.— Лиза, тебе помочь? — хрипло спрашивает она, присаживаясь на край постели.— Если у тебя нет средства от аллергии, то ты мне не поможешь…— Ты цветешь и твой пух с семенами — по всему замку. И это не аллергия. Это беременность!— Я беременна от Иры. Я в курсе.— Это беременность дриады! Она случается иначе, Лиза. Что произошло?Вспоминая события минувшего вечера, Андрияненко сразу становится преувеличенно бодрой, нервной и красной, а глаза ее испуганно расширяются.— Даже не знаю, с чего начать…— Ох уж мне эта ваша стыдливость землян! — досадливо протягивает Эльза. — Открой мне разум.— Ни за что, — мотает Лиза головой.— Расслабься и впусти меня, я сама все сделаю! — Эльза протягивает к ней ладонь, но та шарахается от нее, как от прокаженной. — Лиза! — принцесса дриад кажется обиженной, — ты в жизни не сможешь мне объяснить, что случилось, так что просто дай мне посмотреть!Лиза быстро и шумно дышит, после чего опять чихает, выпуская на волю очередную порцию пуха, ее глаза наполняются болезненностью и влагой, и она теряет концентрацию, чувствуя, как что-то бархатное ласково касается ее щеки, а потом словно копошится в извилинах.— Ты кончила и съела ее вишневый пирог! Теперь понятно…— Чего-о-о?! Апппчхи!Лиза сидит — взбешённая, злая на весь мир, с алым сопливым носом, отплевываясь от своих предполагаемых миллионов «детей», и смотрит на Эльзу как на врага народа.— Ты съела ее вишневый пирог после эякуляции в саду, чем и завершила священный ритуал оплодотворения. Теперь у вас будет много маленьких… тополей, которые пахнут вишней или плодоносят. Тут как повезет…— Как повезет?!!! А, все, я поняла: я перенюхала галлюциногенной травы, и ты просто мое больное воображение!— Нет, Лиза. Я Эльза, я принцесса дриад, ты в волшебном мире, и все вполне реально.— Тогда почему твой рот произносит какую-то непонятную хуйню?!— Потому что ты прежде не сталкивалась с этой стороной своей второй сущности! Дриады способны размножаться разными способами, особенно если они родственны тополю.— То есть тополя в наших земных городах сажают для повышения рождаемости?— В каком-то смысле да: они улучшают экологию, потому что лучше других деревьев ликвидируют загрязнение воздуха…— Апчхи! — чихает Лиза, словно в подтверждение слов Эльзы, и раздражённо молчит, недоверчиво сощурившись.— Не переживай. К обеду твои «дети» подрастут, выйдут в самостоятельную жизнь и даже не вспомнят о твоём существовании!— То есть об этом мечтают, по-твоему, все родители?— Нет, но это закон растительного и животного мира: мы выгоняем детей из дома в нужный срок, чтобы они учились выживать без нас. Поэтому и королева Ингрид отпустила меня на услужение к Ирине в свое время. К тому же, дриады стихийно разбрасывают семя ради продолжения магической жизни, используя случайных партнёров как доноров. Мы не можем уследить за всеми!— Сомневаюсь, что Рони бы это оценила…— А мне кажется это милым. Завтра здесь будет расти юная поросль волшебных вишнетополей. Чем не повод для свидания?— После того, как она наблюдала мое дрочилово? Да она видеть меня не захочет! Апчхи!!!— Если она не захочет тебя видеть — всегда можно выключить свет! — Эльза хлопает в ладоши и светлячки гаснут, оставляя их в полумраке мягко зарождающейся перламутровой зари. И только глаза напротив весело и озорно блестят.Лиза ударяет в ладоши снова, и освещение возвращается. Она ворчливо говорит:— Какое новаторское предложение! Так ты скажешь, как мне перестать чихать и давиться пуховыми сережками?— Без твоей предполагаемой жены никак чих не прекратить. Так что подожди, пока само пройдет.— А Ира-то что может сделать?— Все, как обычно! Искусственное дыхание, — и Эльза смеётся.Обычно строгая и сдержанная Эльза издевается над ней — и смеётся!— Мне кажется — или у тебя после встречи с Крюком избыток кислорода в крови — как у водолазов?! Тебе не стоит впредь опускаться на такую глубину, — саркастично мстит Андрияненко, злорадно оценивая реакцию принцессы. Та лишь поднимает руки вверх, показывая, что сдается, и встаёт с намерением уйти.— Всё, я поняла: ты не созрела для откровений! Если что будет нужно — просто подумай обо мне, и я вернусь.— Да не дай Бог! — шутливо говорит ей вслед Лиза и громко чихает, выпуская наружу ещё один взрыв шаловливых деток.«Искусственное дыхание, говоришь?» — где-то глубоко внутри она знает, что организовать это было бы несложно: она уже целовалась с Рони, и пару романтичных жестов для прикрытия пережитого вчера стресса могли бы спасти ситуацию и настроить ее стыдливого директора на благосклонный лад. Но дриада Андрияненко, откровенно говоря, ссыт, как юный пёс, поджимая хвост. У нее трясутся поджилки, когда она представляет своё появление перед ни в чем не повинной и невинной Рони, которая будет смотреть на неё теперь — как ей кажется — с отвращением, чего она просто не вынесет! И Лиза мучается своими беременными дриадными муками до полудня, непрестанно чихая, пока ее фантазия не объявляется во плоти из нежно-жёлтой янтарной дымки и не переворачивает ее мир с ног на голову……***Накануне ночью, после происшествия с Лизой в Зимнем саду.Телепортировавшись в спальню, Рони тут же переоблачилась в ночной атласный комплект, разбросав дневной наряд по полу, и забралась под одеяло, стуча зубами, как после проруби. Ее тело пронзали тысячи тонких иголок, а перед глазами стояло то, что стояло у Лизы. Благодаря простому заклинанию ей почти сразу удалось забыться в тревожной дрёме, и в результате всю ночь в окрашенных нереальным бледно-зеленым оттенком видениях ей вержились все, кроме предмета ее помешательства: то мать, то отец, то доктор Сверч, то Дракон, — и все эти лики и сюжеты причудливо переплетались между собой, тая в предрассветном мареве. Ближе к финалу возник Дэниел, который снова и снова умирал, теперь — на ее глазах… От чего Рони очнулась с глубоким сиплым вздохом и криком, как после кошмара, и вся в слезах…«Дэниел!..»Он был единственный, кто прежде вызывал в ней непреодолимое влечение и вожделение, которое она снова почувствовала только теперь и только с одним человеком — накануне ночью в Зимнем саду. И это необычайное сходство ощущений напугало Рони так, что она просто растворилась в воздухе…Она помнила: где-то за две недели до свадьбы с Дэниелом, в очередное полнолуние, воздержание стало почему-то казаться особенно тяжким и безжалостным. Рони понимала, что могучая полная Луна ворожит, очаровывает, дурманит, приумножая чувства, но сдерживать это притяжение не могла.Страсть привела их в поле на стог сена возле серебристого тополя, и Рони уронила своего стоически непреклонного избранника в мягкость природной постели, вжимаясь всем телом и засасывая ртом его верхнюю губу. Дэниел держался из последних сил — Рони ощущала его крупную дрожь и устремлённое вверх упругое возбуждение, упирающееся в ее мягкий живот. И в какой-то момент осмелилась опустить руку вниз, прямо на вздыбленную жёсткую выпуклость, ощупывая характерные очертания теплой податливой мужской плоти сквозь брюки. Дэниел от этого неожиданного и плотного контакта исступлённо крикнул, рвано дёрнулся несколько раз — и под ее рукой ткань мгновенно стала горячей и влажной, а в воздухе остро запахло пряной скошенной травой.— Дэниел? С тобой все хорошо? Что это было?Напуганная до чёртиков, Рони сразу после случившегося отдернула ладонь, крепко прижимая ее к себе, и теперь наблюдала, как грудь Дэниела ходит ходуном, лоб блестит от испарины, но сам он улыбается, обессиленно откинувшись в шуршащую сухую траву.— Да, все… очень хорошо, — хмыкнул он, не сдерживая удовлетворенного выражения лица. — Это были месяцы воздержания, и сейчас они все в твоей руке, — через силу пошутил он, все ещё тяжело дыша. — Всевышний, женщина! Ты само искушение, ты знаешь это?!Рони сощурилась, и ее глаза яростно засверкали.— Да сколько же можно меня опекать, ограждать, защищать? Я не вчера родилась! Я видела как сношаются насекомые, звери и даже дриады! Тем более мы все равно поженимся — к чему эти никчемные запреты?Дэниел посмотрел на нее влюбленно, ласково и печально:— Нет. Все должно быть правильно, Рони…И тут она не выдержала:— Да кому нужны ваши правила! Вымотали вы меня — что ты, что отец! И почему из-за ваших дурацких законов должны страдать невинные люди?!Дэниел рассмеялся, нежно целуя Рони в висок, легко преодолевая притворное сопротивление и ловя крепкими руками хрупкие влажные ладони.— Что ж, невинный человек! Тогда ты должна знать ещё кое-что, чего насекомые и животные не делают — ну, почти никогда…Он опустил ее расслабленную кисть к ее же промежности, кладя тонкие изящные пальцы ровно на возбужденный бугорок нервных соцветий, что прятался под одеждой.Рони ахнула, распахивая ресницы.— Дэниел, что это?— То, что поможет тебе пережить эти дни! — он слегка нажал своей рукой на ее гибкие пальцы, показывая верное направление. — Я боюсь, что если дотронусь сам, то не смогу себя контролировать… Попробуй. — он ещё раз надавил поверх ее руки, влажно дыша в шею.— А это не больно?— Нет, это приятно. И если будешь представлять меня, то все получится само собой……После гибели Дэниела она касалась себя — там — всего лишь дважды — и оба раза прорыдала всю ночь после вымученного болезненного оргазма, когда поняла, что Дэниел не вернётся. Так что теперь, проснувшись совершенно разбитой и чувствуя колкий нервный зуд по всему телу, она все же побоялась себя трогать…Она кое-как привела себя в рабочий вид, строго собрав волю в лаконичные рамки юбки и пиджака, и до начала трудового дня направилась в Академию.Коридоры ещё были пусты, но она знала, что Арчи обычно приходит на полтора часа раньше, когда у него есть занятия. Чеканя шаг, словно утверждая свою решимость, Рони направилась к нему — на первую в своей жизни психологическую консультацию.…***Встреча с собой.Когда Рони открывает дверь, доктор Сверч как будто не удивлен.— Добгое утго. Пгоходите, дигектор Квин. Чем могу быть полезен?Когда Рони отвечает, что ей всю ночь снились озадачивающие сны, Арчи без лишних предисловий приглашает ее в кресло пациента, которое, конечно же, у него имеется, и уточняет, что же это были за сны.Не решаясь озвучить истинную причину своего визита, Квин принимается пересказывать все подряд, что может вспомнить после изматывающих ночных видений. Она говорит, что ей явился отец — сначала с лицом отца, а потом с лицом Арчи. Он просто стоял на улице возле ее дома и молча смотрел на нее добрым взглядом сквозь окно.Ещё ей снова приснилась мама. Рони объяснила, что до сих пор не помнила ее лица, и сегодня его опять не было видно. Мама словно бы что-то говорила ей, маленькой девочке, сидя перед ней на коленях, чтобы оставаться на одном уровне, и черты ее были в кремовой искрящейся дымке. А потом вдруг мама обернулась к ней — и у нее оказалась голова взрослой Рони, или Ирины, она не успела заметить. И тогда действие сна снова перескочило в другой сюжет.Там был дракон, которого вначале она приняла за Малефисенту. Одержимый кровавым мороком, он поедал мужчин на каменной городской площади — и вдруг превратился в королеву Ирину. Рони точно определила, что это она, по шраму на губе…Потом она увидела Дэниела и его падение с облака, и скачущего Пегаса в отдалении. Он падал — и падал — и падал — и потом выяснилось, что это уже не он летит куда-то в бездонную пропасть, а Рони. И все кружится золотистым вихрем у нее перед глазами, и лица перетекают одно в другое в хаотичной упорядоченности великой центрифуги!..А потом она проснулась с криком.Арчи держит паузу.И Рони точно знает, что он все знает. И знает, что она знает, раз рассказала про шрам. Но не даёт ни единого намека, что это так, соблюдая профессиональную дистанцию и позволяя Рони решить самой…— И какие чувства у вас вызвал каждый из этих эпизодов? — тактично спрашивает Сверч, глядя почти так же ласково и оберегающе, как отец из ее сна.— Какое чувство? — Рони удивлённо и резко вдыхает ставший плотным воздух, буквально физически ощущая боль в плечах и в спине на уровне груди. — Все это вызывает у меня чувство обиды, что мне врут. Чувство злости, что не договаривают. Чувство тревоги, что обманывают. Чувство страха, что я в чём-то провинилась — но не понимаю, в чем именно! И я в ужасе от перспективы выяснить, что, наверное, за этим незнанием скрыто нечто очень и очень болезненное, раз откровенно со мной не говорит никто, даже мой сын! И у меня не осталось сил пытаться разгадать это самой. Разгадать, как я могла оставить самую преданную, страстную, честную, самую прекрасную женщину на свете, беременную от меня, как я могла оставить нашего с ней сына, — и исчезнуть в небытие?!Рони прервала свой эмоциональный поток, и грудь ее словно бы раскрылась, и распрямилась спина, освободившись от ноши молчания. Она часто дышала.— Пгавильно ли я понимаю, дигектог Квин, вы говогите сейчас от имени Игины?— Господи, да я и есть Ирина — как ее там? Лазутчикова! И вам прекрасно это известно! — раздражённо выпаливает Рони, сердито замыкаясь в себе.— Но вы не помните ничего из ее пгошлой жизни? Из вашей, пгостите, жизни?— Я точно знаю только то, что я была ею. И что Лиза так смотрит на меня, как будто любит. И мне она тоже нравится…так сильно. И больше всего на свете я хочу тоже ее помнить и быть… достойной, но я не знаю, какое нужно заклинание, проклятие, заклятие, зелье, ритуал, чтобы все вернулось! И не станет ли хуже нам всем, когда это произойдет?!Рони обречённо всплескивает руками, отворачиваясь и кусая губы.Сверч задумчиво чешет седоватые усы.— Я никогда не был стогонником гезких и кагдинальных действий, хотя однажды с Елизаветой мне пгишлось пойти на такие поступки. Собственно, благодагя этому вы с ней и познакомились!..Рони с надеждой и умоляющим выражением лица поднимает блестящие затаенным рыжим светом глаза, без слов побуждая его продолжить. И Арчи послушен.— Но чтобы вы знали — Лиза изначально хотела гассказать вам все. Это я убедил ее не делать этого.Рони смотрит в ответ потухшим взглядом.— Знаете, доктор. Может, я и не готова была к такому в первый же день, но лучше бы вы послушались мисс Андрияненко!..И Арчи с извиняющимся видом принимается за долгое и обстоятельное повествование, описывая своим усыпляющим неспешным манером с невзрослой картавостью все сюжетные повороты их с Ирой знакомства, психологические нюансы и толкования их отношений с Лизой, не пряча более ни единого известного ему факта, но преподнося их беспристрастно и с невероятной долей сочувствия, неосуждения и любви к женщине, которой довелось выстрадать так много.Когда Ира покидает его кабинет, ее щеки покрывает лёгкая бледность, и глаза красные от очищающих слез, но однако выглядит она все равно гораздо лучше, чем когда сюда вошла. Уже на пороге она говорит с профессором собранным деловым тоном, хотя прямой взгляд ее сияет уверенностью, горячностью и неумолимой решимостью совсем по другому поводу…— В рамках проекта «Три дня без магии» старшие классы идут в поход с ночёвкой в Долину Фей: у нас с лесными жителями договор, они ограничивают магию в своих владениях на время эксперимента. Мы набираем преподавателей и родителей в группу сопровождения, я бы хотела вас попросить заняться организацией. Тем более, что мы с вами уже делали это вместе в университете другой земли…Арчи согласно кивает и дополняет:— Давно хотел узнать из первых уст, мисс Квин: зачем магам учиться жить без магии?— Все научное магическое сообщество думает, что волшебство иссякает. Происходит глобальное размагичивание из-за спонтанного появления порталов. Эти переходы между мирами для магии — как озоновые дыры для вашей земли! Колдуны уже несколько десятков лет ищут способы их закрыть.— То есть вы либо найдете способ закгыть погталы, либо научитесь жить без магии?— Совершенно верно. Простите, профессор, у меня есть одно неотложное дело, которое необходимо закончить до дневного учебного совета.Рони искренне улыбается Арчи, благодарная за помощь, и обещает прибавку к зарплате как гонорар за консультацию. И только когда, окрылённая знанием истины, директор Квин скрывается за дверью, он вспоминает:— А в какой валюте здесь выдают жалованье?!Но Рони уже и след простыл, и только остаточные золотинки волшебного дыма тянутся по воздуху за коридорным сквозняком.…***В поисках прощения.Сначала Рони просто стоит и смотрит. Долго и напряжённо.Лиза не спит, пялясь в лепнину потолка. Она все ещё обнажена, но на этот раз целомудренно прикрыта тонкой хлопковой накидкой, которая с изысканной утонченностью подчеркивает все ее женственные и не очень выпуклости…Когда Андрияненко замечает гостью у своей импровизированной постели в Зимнем саду, то до звёзд перед глазами дергается и вскакивает, снова чихая и надсадно кашляя, и Рони тут же решительно забирается к ней на кровать с ногами, теряя туфли по пути, чтобы успокаивающе приобнять и погладить по спине. А потом, фиксируя ладонями горящие румянцем щеки, смело прижимается мокрым ртом к сухим губам дриады, тут же наполняя их своей сладкой и чуть терпкой влагой. Лиза в растерянности даже не успевает закрыть глаза — а волшебная гостья уже отстраняется, размазывая пальцами следы своей слюны и красной помады по нижней припухшей губе. Лиза от этого интимного жеста слабо стонет от облегчения, и словно тяжелый груз неоправдавшихся опасений спадает с ее плеч. И вместе с теплом прижимающегося к ней тела она чувствует, как раздражённое пухом горло перестаёт саднить, а на душе наступает долгожданный благостный штиль.Когда Рони снова захватывает в медовый желанный полон ее рот своими горячими губами, притягивая к себе руками ее лицо, Лиза поддается нежному, успокаивающему ритму и вскоре ощущает языком обжигающую соль. Она отстраняется и видит, что карие глаза полны пронзительной чистоты, нежности и слез: Рони смотрит с обожанием, мольбой, лаской, виной, страстью и болью. И спустя мгновение, говорит:— Я знаю, что ты сделала для меня… для неё. Я знаю. — Рони кусает губы, слизывая капли раскаяния, и крепче стискивает руками Лизино лицо, обводя пальцами контуры скул и спускаясь по шее до плеч. — Есть только один способ вернуть тебе долг. Я принадлежу тебе, Лиза! Понимаешь? — она требовательно всматривается в изумленные, затуманенные серой дымкой глаза, ища в них ответ. — Я прошу у тебя прощения, слышишь? Я умоляю тебя простить меня за всё. — Рони цепляется за плечи Лизы изо всех сил, и на них, кажется, останутся синяки. — Я хочу, чтобы ты непременно простила меня. И прошу — возьми меня себе — и больше никому не отдавай!..Лиза вглядывается с изумленным озарением в бездонную поглощающую черноту зрачков, впитывая сияние расплавленной меди. Всматривается, пока в ее собственных глазах не начинает рябить от интенсивности взгляда. И спрашивает:— Ира? Моя королева? Это ты?..— Лиза… Нет, — Рони жалостливо улыбается, будто снова за что-то извиняясь, и качает головой. — Я заставила доктора Сверча все мне рассказать. Я знаю, что и почему произошло между вами с Ириной… Между нами.Она тянется за новым поцелуем, и дриада, ослабленная бессонницей и страданием, соглашается на короткий укол вечности, пронзающий ее губы, но потом с усилием отодвигается и хрипло шепчет:— Нет. Подожди. Все должно быть правильно, Рони… На этот раз все должно быть правильно, понимаешь?Рони, кажется, не понимает.Ее плечи обречённо опущены, а взгляд постепенно наполняется отчаянной обидой и гневом. Она предлагает всю себя, а ее снова отвергают?! Аид или судьба точно потешаются над нею!Она ничего не говорит. А просто исчезает из-под носа Лизы, сверкнув напоследок огненной яростью и обдав ее тело жарким дыханием преисподней, оставив после себя лишь нежный золотистый дымок. И одну черную туфлю на тонкой колкой шпильке.***Примерно через 15 минут.Примерно через пятнадцать минут после исчезновения Рони из Зимнего сада в академические апартаменты Арчи врывается Лиза.Не, ну, как — врывается? Влетает со стороны балкона, растрепанная и с шальным взглядом, попутно звонко разбивая витражное окно. В руке у нее забытая Рони черная туфля, а на теле — нелепый, наскоро сшитый скособоченный голубой наряд из разобранной вчера по швам одежды. И Лизе явно нужны уроки швейного мага, но ей плевать. Она видит в кабинете Сверча свою заветную цель, за которой и устремилась в погоню, и делает к ней нетвердый шаг.Арчи невозмутим. А Рони смотрит ошеломленно всего мгновение, после чего ее лицо искажается презрением:— Ох, это вы, мисс Андрияненко! Я смотрю, с глазомером и геометрией у вас опять беда! Плохо учились в школе?— Рони, позволь мне объяснить!..— Объяснить что, госпожа Андрияненко? Что я слишком невинна для вас или наоборот?!!! Если бы мне нужны были ваши объяснения, я бы пригласила вас в свой рабочий кабинет на разговор, а не заявлялась в вашу постель! — отчеканивает Рони, закапывая оппонента живьём в землю.Лиза невольно стонет и бросает короткий вымученный взгляд на Сверча, который наблюдает за ними очень пристально, как судья на теннисном корте за перемещениями мяча. Заметив растерянное выражение лица Андрияненко, доктор пожимает плечами, не собираясь вклиниваться и жертвовать собой.— Нет, я говорила не об этом, — отвернувшись от Арчи, наконец, выдавливает из себя Лиза. И стойко выдерживает сердитый, но очень внимательный взгляд Рони. — Когда я сказала сделать все правильно, то имела в виду, что ты не обязана расплачиваться и просить прощения за Иру! Ты не она! — она холодеет внутри, когда губы директора Квин искажаются в намерении выдать дозу едкого сарказма.— Что за чушь, Лиза?! — переходит она с официального обращения на «ты», что Андрияненко невольно замечает. — Даже если я не помню, что совершила Ирина, это не отменяет моей ответственности за ее действия!—  Вот видишь! Это говоришь ты! Ира бы так никогда не сказала!— Откуда тебе знать, что она бы сказала, ты не видела ее тридцать лет?! — бросается она на защиту своего альтерэго.— Да! Но расстаться на эти тридцать лет было ее единоличным решением! И это ты здесь, а не она! — почти нос к носу зло выдыхает Андрияненко, сглатывая от ощущения близкого тепла другого тела и от того, как ягодный, горьковатый, терпкий запах ударяет в ноздри. Едва сдерживая трепет в ногах, Лиза тихо продолжает:— Она так долго несла чужую ношу, что не выдержала своей и забыла нас с Генри! Так что я больше не желаю, чтобы она, или ты, или все вокруг принимали решения под влиянием чувства вины, совести, обиды, мести, — с меня хватило этого дерьма! Я хочу, чтобы ты была свободна в выборе!Она сжимает кулаки, глядя на Рони почти в упор, едва держась на краю черной пропасти ее зрачков, и воздух вокруг горячо плавится, как в пустыне. Спустя несколько резких быстрых вздохов Лиза чувствует, как что-то острое впивается в ладонь. Опустив взгляд, она обнаруживает заточенный кинжал каблука, который безжалостно царапает кожу, до боли стиснутый ладонью. Она отступает и молча протягивает трофей Рони, и та рывком его забирает, тут же надевая пропажу и восстанавливая баланс ног.— Смотрю, туфелька подошла? — едко спрашивает Лиза.Рони подозрительно щурится.— А ты надеялась встретить ещё какую-нибудь Золушку, готовую за тобой «подтирать», Андрияненко?Лиза тут же жалеет, что спросила, а Рони высокомерно вздергивает подбородок, чем очень напоминает сейчас Ее Величество королевскую задницу.И все же это Рони. Потому что она здесь, она остается рядом. И не прячась, не сбегая, выясняет с ней отношения, да ещё и в присутствии свидетеля… А уже через мгновение слегка наклоняется, ее взгляд становится темным, и она вкрадчивым голосом заговорщически шепчет:— А тебе не приходило в голову, что когда я буквально шагнула в твою постель — это и была с моей стороны пресловутая свобода выбора, Ли-за?От того, как по слогам звучит ее имя, Андрияненко ощущает резкий спазм внизу живота, член восстаёт из мертвых во всю свою мощь, и одновременно с этим Лиза чихает, выпихивая из самого нутра горсть тополиных пушистых танцоров, которые тут же организуют пляски в воздухе вокруг Рони. Вторая мамочка, не ожидая такого сюрприза, испуганно отшатывается, принимаясь кашлять и махать руками.— Что черт возьми с вами происходит, мисс Андрияненко? Вы заболели?— Нет, я просто беременна от тебя, — тщетно пытаясь прикрыть возбуждение руками, хмуро выдает она.— И как ваш растущий живот связан с этим тополиным беспределом?— Пух — это наши с тобой дети. Исходя из загадочной логики лесных нимф, когда я заела свой вчерашний ночной оргазм твоим пирогом — я дала начало новой вишнетополиной жизни.У директора Квин в ответ поднимается бровь в удивлении оттого, что ее вообще что-то еще удивляет. И почему-то не дергается глаз и не чешется пятка. Она с затаившейся лаской и сдержанным сочувствием наблюдает только, как бедная Лиза снова чихает и выглядит такой несчастной в своём наскоро состряпанном наряде, с пухом в волосах, отчаянным стояком и взглядом побитого щенка, что Рони не выдерживает.— О, Всевышний! Андрияненко… Иди уже сюда, я не могу на это смотреть, сердце кровью обливается.Она лёгким толчком усаживает Лизу на кушетку Арчи и принимается колдовать над ее плачевным состоянием, приводя в божеский вид прическу, поправляя рубашку и незаметным магическим жестом выравнивая швы на ней. Ее взгляд спотыкается о восставший Жезл, но она ничего не говорит, продолжая отряхивать вроде бы давно чистые плечи Лизы от невидимой пыли… Ну хотя бы кашель и чих больше девушку не беспокоят: все ее осязание явно сконцентрировалось в штанах. Потому что иначе бы Лиза не осмелилась произнести:— А там вы мне тоже поможете?Рони даже не морщится от такого откровенного намека, невозмутимо отражая его.— Сегодня вы упустили свой шанс, мисс Андрияненко.— Сегодня упустила, — цепляется Лиза за слово, — Значит, я могу попробовать завтра?— Попробовать — можете.Тут в стороне слышится сдержанный кашель.Дипломатичный доктор Сверч все же решает напомнить о себе.— Несомненно, наблюдать за вашим чудесным взаимодействием можно вечно, дамы. Но я бы вставил свое слово, если позволите.Девушки молча переводят взгляды на доктора, словно только теперь вспоминая о его существовании.— Мне кажется, вы отчасти пгавы обе, и у меня есть догадки, котогые гешат ваши пготивогечия.