33 глава

Шрамы и письма Рони Квин.Через пару дней затишья Лиза снова получает голубиную почту.Одно письмо за другим.Получает, читает и молчит в ответ.Сначала там написана сдержанная просьба. Затем требование. Следом угроза наказания за неявку.Почерк все яростнее, буква «Р» все размашистее и громче.И Лиза знает, почему: Генри изобрел способ разобраться с болтливыми пошляками по-своему. Сын заколдовал незадачливых старшеклассников так, что их языки превращались в длинные веревки и связывались узлами друг с другом всякий раз, стоило им только вякнуть грязненькое словечко в сторону его беспамятной мамы. Причем разрушить заклинание смогли только преподаватели с более сильной магией… Наверняка Рони планировала обсудить с ней ее вопиющие методы воспитания подростка в стиле: «Чему вы учите вашего сына?!»Но сил объяснять чужой женщине с внешностью ее возлюбленной, что сын просто защищает свою семью, у нее не осталось. Она вообще как-то сникла после их последней стычки в кабинете и будто сдалась. А теперь вот сидела в трапезной замка, угрюмо отодвинув подальше недоеденный обед, и старательно разглаживала ребром ладони голубиные послания, складывая их друг на друга, чтобы не разлетелись.Из прострации ее вывел Генри, который резкими шагами ворвался в гостиную, со всего размаху посылая свою небольшую учебную сумку с бездонным дном, которая вмещала при желании маленькую библиотеку, в дальний угол комнаты.Она уставилась на обычно спокойного и рассудительного мальчика взволнованным вопросительным взглядом.— Все пропало, мам. Если мы ничего нового не придумаем, все напрасно, — буркнул Генри, усаживаясь на стул.— Что опять случилось? — устало и тихо уточнила она.— Не понимаю, как я раньше не заметил! А главное, как ты не заметила?! У нее пропал шрам!Лиза нервно сглотнула. Конечно, она несколько раз находилась к бывшей королеве достаточно близко… Слишком близко даже, чтобы пропустить эту деталь. Но, как сказал кто-то великий: «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстояньи».*Словом, нет, она не замечала. По нервной панической интонации Генри она поняла, что он эту пропажу считает очень важной. В его глазах застыл настоящий ужас.— Я не понимал, насколько она изменилась, пока не увидел, что шрама нет!— В воспоминаниях Иры я видела, как она получила его в детстве, когда упала с Пегаса. И вокруг нее суетился какой-то мужчина …— Это Дэниел. Конюх. Мама рассказывала, что это бабушка запретила исцелять рану. Она считала это уроком и напоминанием о неуклюжести принцессы. Что это поможет ей «держать лицо», когда та станет королевой. А потом мама сама решила сохранить шрам как напоминание о единственном человеке, который хотел ее спасти.— Это Дракониха?— Да причем тут Дракониха! — возбужденно опровергнул Генри. — Конюх, которого ты видела: он держал летающих лошадей. Он единственный заступился за принцессу. Анна его убила, когда Дэниел пытался увезти мою маму подальше от короля Леопольда!Лиза, не имевшая на тот момент понятия, что воображаемый жених Рони Квин может иметь хоть какое-то отношение к конюху Дэниелу, пожала плечами.— И что это значит, я все ещё не понимаю?— Если шрама нет, то значит, либо она не падала с Пегаса, либо не было Анны, которая запретила эту рану исцелять…— А если не было Анны, то у нашей Иры было относительно счастливое детство, и она уже не Ира?— Да, Лиза! — от волнения парень назвал вторую маму по имени. — Представь, она сегодня отчитала меня за то, что я сам придумал магическое заклинание и применил его на тех идиотах! — раздался звук маминой сигнализации из-за ругательного слова. — Да эта сигнализация мне больше сейчас напоминает маму, чем моя мама!!!Андрияненко побледнела, схватившись за живот, который с каждым днём приобретал все большую округлость.— Ой, прости, мам. Тебе же нельзя переживать!— Ничего-ничего, — преодолевая внезапное головокружение, бормотала Лиза, — сейчас пройдет. Токсикоза нет — и слава богу!Лиза начала глубоко и медленно дышать, как ее учил Сверч ещё на другой земле.— Мама говорила, что когда она была беременна мной, у нее тоже не было токсикоза…— Да, я видела ее воспоминания. И это означает, что ты был очень желанным ребенком, Генри, — отдышавшись, сказала Лиза, прижимая к груди голову сына и целуя его в висок. — Но ты прав, я совершенно не знаю, что делать дальше…На удивление обоих, ответ прилетел сам собой с голубиной почтой. На этот раз, его принесли не горничные в виде письма, а ветер, ворвавшийся в распахнутые окна. Голубь опустился прямо в руки Лизы, смиренно замерев. Генри нетерпеливо уставился на бумажную птицу:— Разворачивай быстрей. Это наверняка от нее!— Генри. Единственное, чего я ещё не прочла от твоей другой матери — это угрозы апокалипсиса в случае моего непослушания, — ворчала Лиза, неспешно шурша листком, и застыла, неверяще уставившись в строчки.«Уважаемая госпожа Андрияненко!Так как вы не ответили ни на одно мое письмо, я вынуждена пойти на крайние меры.И написать вам здесь, рискуя обнажить тайну переписки перед общественностью…»Чувствуя сопение Генри, который читал из-за ее плеча, от чего его любопытный нос словно бы удлинился, она прикрыла лист бумаги, переключая укоризненный взгляд на сына:— Генри, она прислала письмо мне, это наши взрослые дела.— Конечно, взрослые. Игнорировать ее письма — это так по-взрослому, мам.— Генри! — предупреждающим тоном оборвала его Андрияненко.— Хорошо, молчу. Но ты же не знаешь, что она имеет в виду?Лиза некоторое время скептически смотрела на него, а затем подтвердила, что нет, не знает, и он с важным видом продолжил:— Магическая почта похожа на интернет в твоём мире: пока письмо летит, его можно перехватить и прочитать в воздухе, поэтому мама никогда не пишет важного в письмах…Лиза кивнула и вернулась к чтению, слегка отгородившись от Генри. Но сын не отступал:— Это значит, она нарушила свое почти нерушимое правило ради тебя, мам…— Я догадалась, Генри. Спасибо, что разъяснил для нас, дураков… — ворчливо отозвалась Лиза и уткнулась в рукопись:«…Я хотела бы выразить сожаление по поводу того, что была слишком строга к Генри. Я не имела права давать вам советы по его воспитанию и, тем более, отправлять к психологу. И хотя я по-прежнему не одобряю ни драки, ни магические опыты на людях, о чем я сегодня прямо сказала вашему сыну, это все ещё не оправдывает моей неделикатности в прошлом.Я надеюсь, вы сможете простить мне мою несдержанность и перестанете игнорировать мои приглашения, чтобы мы смогли общаться впредь без недосказанностей.ПостСкриптум: очень прошу Ее Величество Ингрид потренировать вас в навыке полета и приземления. Сборка разбитых окон отнимает немало волшебных сил, мисс Андрияненко!С уважением, директор Академии магии Рони Квин.»Лиза машинально свернула листок пополам, уставившись взглядом в одну точку в дальней части комнаты.— Ну, что она пишет, мам?— Она извиняется…— Что?— Она извиняется. За один наш с ней…инцидент, — не стала она вдаваться в подробности.— Не может быть!— Представь себе! Ты был прав, это точно не твоя мама.— И что мы будем с этим делать?— Мы — ничего, — с нажимом ответила Андрияненко. — А я пойду прогуляюсь до директора Квин, — Лиза задумалась, изучая потолок, — попозже, ближе к вечеру.— Но королевы не любят ждать. Она с утра строчит тебе «голубей», мам.— Ей будет полезно немного помучиться от неизвестности, — мстительно сощурилась Лиза. Она нашла посреди бумаг одинокую самопишущую ручку (и чего чародеи кичатся банальным изобретением?) и приписала внизу последнего послания всего одно слово: «Хорошо».Бумажная птица свернулась, раскрылилась и улетела.— Пойдем, Генри. У нас с тобой столько важных дел. Я хочу опробовать все виртуальные игровые залы в комнате шахмат. Хочешь — позовём Крюка?— Нет, Крюка не надо. У него драма, вряд ли ему сейчас до игр.— С чего ты взял?— Видел его утром в коридоре, когда в Академию собирался. Крюк бежал за Эльзой, что-то крича, а Руби — за Крюком.— Хм. Ты плохо знаешь Киллиана. Игра для него лучше бутылки рома в такие моменты. Идеальный способ забыться! Приведешь его? Я пока пойду разомнусь.Генри широко улыбнулся и кивнул, убегая за пиратом.…***Закорюки КрюкаЛиза неспешно шагала пешком к университетскому городку, с наслаждением вдыхая томный вечерний воздух и любуясь маревом заката, что торжественно облил половину неба своими пёстрыми красками. Она размышляла о превратностях судьбы и о том, что можно прожить хоть сотню лет — и так и не стать зрелым. А можно и в двадцать один уже иметь десятилетнего ребенка, беременное пузо и твердое намерение жениться — если ее вспомнят, конечно.Словом, она грустила, потому что ее беспечный друг заигрался. Вчера ночью он вдруг осознал, как пуста его жизнь, и утром поплелся к Эльзе, чтобы поделиться своим открытием, а также тем, что все это время он любил только ее, но она была слишком серьезной для него и требовала королевского отношения…— «И тогда ты встретил веселую беззаботную Руби и наполнил свою жизнь вечным развлечением, да Киллиан?» — пересказывал расстроенный Крюк их утренний разговор с Эльзой высоким голосом, как бы по ролям.— Я ей сказал, что Руби для меня ничего не значит. Но та, как оказалось, подкралась сзади и все услышала. В общем, разразился такой скандал! Руби меня ударила, наговорила такого, что я никогда от нее не слышал, и убежала. А Эльза сказала: «Я не знаю, какие отношения у тебя были раньше, Киллиан, но так, как ты, их строят только последние долбоебы»…— Крюк! Здесь же Генри! — возмутилась Лиза, слушая его исповедь и озираясь на сына, занятого игрой. — И потом Эльза так не говорит!— Ну, это я от себя добавил. Я не помню, как она меня обозвала. В общем, когда я обвинил ее в том, что она холодная и к ней невозможно подступиться, она взбесилась и сказала, что я даже не пытался. Типа я сделал поспешные выводы, не удосужившись даже проверить, холодная ли она, представляешь? Она хлестнула меня лианой по лицу, обдала столпом искр и ушла.Лиза только кивала и сочувственно молчала. Ну, а как ей было ещё поддержать своего друга-идиота, который сам во всем виноват?— И что ты будешь теперь делать?— Не знаю, позову Ариель, поедем искать свой корабль, — упавшим голосом ответил пират.— А как же Эльза? И Руби?— Руби сказала, что вернётся на землю. А Эльзу я с утра нигде не видел.— И ты так это оставишь? Ты же пират, где твои железные яйца?— Я вспомнил! — вдруг заорал Киллиан.— Что?— Я вспомнил, как Эльза меня обозвала! Яйценосом!..Да, это определенно была очень ценная информация. Яйценосы — цветы из королевских угодий, в которых высиживают яйца.«Худшего оскорбления для мужика не придумать, а он радуется», — меланхолично обдумывала Лиза, продолжая медленно продвигаться в сторону академии. Может, ей тоже стоило в какой-то момент свалить куда подальше от Ее Величества королевской задницы и поехать искать свой метафорический корабль?«Ну уж нет, — отвечал ей другой голос в ее голове, — и прыгать по жизни как бешеный кузнечик с добрую сотню лет? Увольте. Мне на ближайший век хватит и одной женщины с ее головоломками и ребусами. Сойдёт за десятерых!»За этими внутренними диалогами она потихоньку добралась до цели и уже стояла перед массивной директорской дверью, держась за ручку в форме лебедя.…***Хрупкие окна Рони Квин.Услышав строгое «Войдите», Лиза преодолела первую дверь, затем вторую и замерла от видения перед собой: бывшая королева сидела за рабочим столом в настоящих оптических очках с ее земли, как профессорша из ее юношеских влажных снов, и что-то писала. Очки в тончайшей золотой оправе с изящной цепочкой слегка поблескивали рыжими бликами, что заворожило Лизу как взгляд кобры.Словно бы дремавший со времени очередного появления грибовидный отросток нервно дернулся от ностальгии, натягивая гульфик красных штанов, на который Рони мгновенно перевела взгляд, осматривая то, что прежде никогда не замечала, поверх очков. Андрияненко едва не застонала, сдерживая желание прикрыть постыдную выпуклость руками.Невозмутимая директриса, украдкой утерев влагу со лба, отложила очки в сторону, и Лиза решила немного ее отвлечь от своего, так сказать, выдающегося из штанов достоинства:— Я думала, в магическом мире не пользуются очками, — Лиза откашлялась, неловко переминаясь с ноги на ногу, не в состоянии контролировать застывшее в гордом подъеме возбуждение. Ох, зря она заговорила про очки…— Сейчас здесь модно все земное, и очки тоже в тренде, — терпеливо разъяснила Рони. — Но у нас они, разумеется, волшебные: используются для расшифровки старинных магических рукописей с невидимыми чернилами.Произнося свое объяснение ровным, хрипловатым голосом, директор оставила ручки и книги, вставая и огибая рабочий стол, оказываясь к Лизе лицом к лицу, слегка опираясь своими ягодицами на столешницу.Андрияненко медленно втянула воздух, поняв, что Рони не стала привычно скрещивать руки в защитной позе на груди, а расположила их по сторонам от своих бедер, обтянутых ультрамариновой юбкой, привлекая к ним ещё больше внимания. Ее идеальные гладкие смуглые ноги, покрытые тонкими чулками и вооруженные строгими черными шпильками, завершали образ директрисы убийственным для Лизы фетишем, о чем Рони даже не подозревала. Она заинтересованным ироничным взглядом осматривала гостью в ее новом образе, в котором старомодный гульфик на красных современных брюках смотрелся как флаг первопроходцев на Эвересте.— А я вот не знала, что мужские элементы одежды из королевской эпохи снова в моде. Снова ваш дар дриады барахлит?Изящная бровь бывшей королевы приподнялась в ожидании ответа, и низ живота Лизы нещадно скрутило, заставив ее часто задышать и покрыться испариной: какого черта эта женщина флиртует?— Директор Квин, не могли бы мы перейти сразу к делу? — даже не пытаясь ответить, мучительно выдавила Андрияненко.— К какому? — изображая саму невинность, уточнила бывшая королева, впиваясь цепким взглядом в ее светлые испуганные сейчас глаза и слегка нагибаясь, чтобы продемонстрировать верхнюю оголенную часть груди и краешек голубого кружевного бра.Когда Андрияненко так и не сумела выразить ничего внятного, замерев с приоткрытым ртом и сглатывая обильную слюну, Рони привстала со стола, приближаясь и не отрывая двусмысленного взгляда от Лизинного лица.— Мой рабочий день закончен, так что я предлагаю переместиться на диван, мисс Андрияненко…— Зачем? — резко перебила ее Лиза, отшатываясь от вкрадчиво идущего на нее горячего тела в идеально накрахмаленной классической белой рубашке с, мать их, двумя расстегнутыми пуговицами!Губы Рони растянулись в веселой улыбке, не лишённой маленькой издёвки, привлекая внимание Лизы к отсутствующему на них шрамику.— Помнится, ещё недавно вы не задавали таких глупых вопросов, — сощурившись, насмешливо упрекнула ее директриса, меняя траекторию и проходя мимо, молча увлекая Лизу за собой, словно на невидимой привязи.Идя по стопам и утопая в шлейфе сочного горьковатого аромата духов, Андрияненко старалась убедить себя всеми возможными способами, что у Рони просто был тяжёлый день, что Иры здесь нет, что новая Ира так не делает: не флиртует, не играет, не соблазняет. И у нее ведь даже шрама нет!Но видя перед своим носом нарочито покачивающиеся бедра, за движением которых ее грибовидный отросток следил с необычайной чуткостью, дергая головкой, словно собака носом, Лиза уже не была уверена ни в чем.Единственное, что она помнила о ее прошлой Ире: верить ей в таких делах было нельзя! Эта стервоза соблазняла только ради власти и играла в игры, чтобы, в конце концов, обольстить и отвергнуть — в лучшем случае. Согласиться на ее правила означало проиграть.Завершить мысль ей не дала директриса, которая уже утонула теми самыми бедрами в упругом гостепреимстве дивана, и развернула целую фруктовую баталию на маленьком журнальном столике перед собой. Она взрезала нечто круглое и темно-бордовое, похожее на кокос, тонким ювелирным ножом, брызнув соком, сделала маленький глоток, удовлетворенно смакуя знакомый вкус и оставляя след помады на краю, и теперь уже протягивала напиток Лизе.— Попробуйте: вишневый сидр из моего сада. При надлежащем уходе за плодами, готовится прямо на ветках и получается особенно… забористым. Я знаю, что для лесных нимф алкоголь безвреден, — спохватившись, добавила она…Лиза робко протянула руки вперёд, забирая диковинное угощение с ярким густым запахом вишни из рук Рони.— Директор Квин, вы хотите меня напоить? — решив обнажить карты, тихим голосом спросила Лиза. Она ожидала витиеватого ухода от ответа или изысканного коварного лукавства в духе бывшей королевы. Но никак не того, что сказала Рони:— А что если это и так? — она окутала ее своей вязкой поглощающей чернотой расплавленного шоколада глаз, все ещё не отрывая рук от сосуда с сидром, потому что сверху своими горячими и слегка влажными ладонями их обняла Лиза.— Если это так, то я должна спросить, зачем это вам?Рони нервно облизнула пересохшие губы и медленно выдохнула, будто набираясь смелости.— Затем, что я знаю, кто такая королева Ирина, мать Генри и вашего будущего ребенка, и хочу услышать вашу версию, почему и как вы расстались со своей женой?Лиза резко разорвала контакт, отшатываясь и расплескивая часть сладкой красной жидкости на руки, отчего на миг показалось, что ее руки в крови. Ошеломленно взглянув на бывшую королеву, которая оказалась дамой с сюрпризами похлеще своей предшественницы, Андрияненко сделала несколько больших глотков вишнёвого дурмана, тяжело переводя дух и с удивлением ощущая приятное расслабляющее тепло, потекшее по венам.— И зачем вам это знать, директор Квин? Разве это не нарушение…субординации?— Хочу знать, с кем мне приходится бороться, разве это не справедливо? Эта мистическая женщина Ирина словно все время встаёт у меня на пути… Ваш сын дерется из-за нее, вы вообще ведёте себя как безумная, словно вас долго держали на голодном пайке…— На что это вы намекаете, директор Квин? — испуганно пролепетала Андрияненко.— На то, что люди обычно не бросаются целовать первого встречного, даже если он очень сильно им кого-то напоминает!— Это что за голодный паек такой?— Такой, что ваша Ирина, судя по скудной информации в летописях о ней, была той ещё бесчувственной стервой!— Даже если и так: вам-то какая разница, директор Квин?Лизу не покидало ощущение дурдома: она ведь говорила с Ирой, которая не помнила, что она Ира, о Ире, и защищала ее перед нею же!— Затем, что вы зациклены на ней, — Квин отвела взгляд в сторону, и Андрияненко поняла, что она всё-таки ушла от прямого ответа, хотя и продолжала объяснять. — Вы одержимы ею. Я не того человека отправила к доктору Сверчу за помощью психолога. Ваша увлеченность сказывается и на поведении вашего сына!.. — Рони немного помолчала, шевеля губами в попытке подобрать следующие слова. — И на мне.Лиза сделала ещё один глоток прохладного сидра, пытаясь потушить взрыв злости, так что, заговорив, ее голос звучал настороженно и сухо:— При всем уважении, я не понимаю, каким образом вся эта… ситуация влияет на вас. Вы меня отвергли, дали понять, что мои чувства вам неинтересны.— Вы идиотка, мисс Андрияненко, или притворяетесь? — жёсткий командный голос прозвучал так по-королевски, что Лиза проглотила язык и поперхнулась. — Вы серьезно полагаете, что женщинам нравится, когда их целуют, представляя на их месте кого-то другого?Лиза, наконец, откашлялась, и раздражённо заговорила:— Я вас услышала ещё в прошлый раз. Мне следует разобраться со своей женой, насколько я помню. Именно поэтому я оставила вас в покое. Но нет! Вы забросали меня письмами — и вот я снова здесь, пью ваш домашний вишневый сидр и не понимаю, какого черта вы от меня все ещё хотите, директор Квин? От призрака жены я не избавилась, Генри все ещё сражается со старшеклассниками за ее честь. Мы оба больны и помешаны на Ире. Зачем мы вам сдались, Рони?— Я хочу вам помочь!— Зачем это вам, Рони?— Потому что вы не выходите у меня из головы! Вы оба!.. — женщина раскраснелась, запыхалась от эмоций и ненадолго замолчала. — Оба… или сколько вас там, — небрежно добавила она, опустив взгляд на слегка прибавивший в объеме Лизин живот…Что ж, будем считать, что это новое начало… Лиза в подтверждение своих мыслей сделала ещё один глоток, наконец, в полной мере ощущая глубокий, насыщенный и терпкий вкус вишнёвого напитка. И слыша приятный шум в голове, уже успокоенная присела рядом с директором на диван.— Что ж, хорошо… Я поняла, мисс Квин. И я не хотела проявить к вам неуважение. Вы просто потрясающе красивая женщина, и мне снесло голову от вас, это правда. И если бы не ваше внешнее сходство с ней, я бы не позволила себе такой дерзости и наглости, я бы повела себя по-другому, — позволив себе ювелирный изысканный намек на возможные отношения, Лиза вздохнула от того, на какие слова собиралась решиться дальше. — Но вы правы, я одержима. Это моя боль. И было бы неправильно с моей стороны — обсуждать именно с вами мою бывшую жену. Просто с вашим появлением эта одержимость вернулась и, наверное, гораздо лучше с этим разберётся специалист…Она поставила бордовый плод на столик, обеими руками дотягиваясь до мягкой ладони бывшей королевы и захватывая ее в нежные тиски. Все ее тело при этом мелко дрожало…— Я бы хотела вернуться к нашему разговору, директор Квин. Но, может, позже.Она галантно притянула ее кисть повыше, слегка наклоняясь, чтобы прижаться губами к сладко пахнущей фруктами коже. И задержалась в этой позе так долго, как позволяли приличия — или немногим дольше, но Рони не возражала, молча принимая отказ и поклонение в одном и том же благородном ритуале. Нечитаемым взглядом она проводила Лизу до двери, куда направилась Андрияненко, чтобы больше не разбивать хрупкие директорские окна…