28 глава

***Начало конца. День первый.Когда Крюк и Эльза утром сталкиваются с Лизой в коридоре на выходе из зала заседаний, первый усиленно прячет взгляд и суетливо ретируется, бормоча что-то о срочных делах перед отъездом, а вторая натягивает официальную улыбку, интересуясь, готова ли Лиза к очередному уроку магии.Глядя вслед Киллиану, Андрияненко видит его испуганно сверкающую гнусным болотистым оттенком ауру и ощущает, как в недобром предчувствии сжимается очко, ставшее восприимчивее с некоторых пор.Возвращая подозрительный взгляд к застывшей в вопросе Эльзе, она вдруг резко разворачивается, распахивает двери зала, откуда оба только что появились… Но королевы и след простыл: видимо, телепортировалась.Слыша в голове тревожные колокольчики, она все же идёт за Эльзой на тренировку. Причем та решительно уводит ее подальше от замка, чтобы, наконец, показать королевские угодия.Лиза видит те самые мясные булки, растущие на деревьях и названные булками, очевидно, из-за их округлой формы, — она учится их собирать с высоких веток, до которых не дотянуться руками, своими новыми длинными конечностями. Также знакомится и впервые ведёт телепатические беседы с мудрыми овощами, которые заводят ей ум за разум, что вынуждает ее сбежать прочь, сверкая пятками, под весёлый смех наставницы. Она идёт на болота, где своими глазами наблюдает красную икру, что созревает как споры папоротника — с нижней стороны длинных листьев. И пробует пьяные коктейли забродивших фруктов: их толстая кожура позволяет, не снимая плод с дерева, превращать его спелую мякоть с терпким соком в маленькие алкогольные шедевры. Голова ее кружится, ветвистые руки хаотично машутся и искажаются перед глазами, а Эльза хохочет, будто так и было задумано…Следующее, что Лиза помнит — она видит себя в окружении высокой травы, словно бы посыпанной сахарной пудрой: оказывается, это мгновенно отрезвляющий порошок. Когда Эльза приводит ее в шоколадную пещеру, где отовсюду топорщатся сталактиты и сталагмиты всевозможных разноцветных сладостей, а где-то внизу, под обрывом, бурлит молочный гейзер, принцесса понимает, что ее внимание старательно хотят отвлечь.Однако обдумать эту мысль она не успевает: по окончании экскурсии и вкусной трапезы в пещере ее встречают на выходе болтушки-горничные Флора и Фаина. Они затрындычовывают ее мозг до такой степени, что он, кажется, дымится.— Мы должны признаться.— Мы вам не говорили всей правды.— Мы лесные феи.— Нимфы? — уточняет закруженная в смерчь новой информацией Лиза.— Нет, феи! Мы не трансформируемся, как дриады.— Мы усиливаем способности лесных существ, в том числе, нифм, разными заклинаниями.— И принцесса Эльза попросила нам вам помочь.— Нас вам, — поправила ее сестра.— Вам нас. Неважно! Это недолго.— И небольно!— И нестрашно!— Зато вы сразу почувствуете свой дар.— Я думала, мой дар и так понятен: я дриада, — недовольно вставляет Лиза.— Но у каждой лесной нимфы, помимо общих способностей, есть ещё свой уникальный дар.— Вот Эльза умеет исцелять все живые организмы — и деревья, и людей!— Да-да!— А мы благословляем на новые свершения и заставляем раскрыться все сокрытое в душе!На этих словах одна из фей — кажется, Флора, достает откуда-то короткую сверкающую на солнце палочку и крепко прикладывает об лоб Лизе — да так, что у нее даже сыпятся искры из глаз, причем вполне настоящие. Объект эксперимента жалобно вскрикивает, хватаясь за голову одной рукой-веткой, едва не продырявив свой собственный глаз.— Вы чего деретесь, с ума посходили?!Лиза зажмуривается от боли, а когда открывает глаза, то в недоумении видит, как корни какого-то могучего дерева змеями проросли из-под земли, обхватив талию неуклюже болтающейся в воздухе Флоры. Она отчего-то не выглядит испуганной.— Амазонка! Амазонка! — радостно кричит она, указывая на Лизу и пытаясь похлопать в ладоши.— Вы нимфа-защитница!— Воительница!— Мы же говорили, что из вас выйдет прекрасный начальник охраны! Вы отличный стратег. А теперь ещё и воин.Из-за спины Лизы вдруг возникает Эльза, которая до этого молчала и не вмешивалась:— Принцесса, не могли бы вы опустить Флору на землю?— А я-то тут при чем? Ее поймали корни деревьев — и поделом! Хотя лучше бы они ей рот завязали…Стоило ей только это произнести, как тонкие побеги вырвались из толстых корней, стягивая рот феи безжалостным кляпом и заставляя ту вылупить глаза от неожиданности.— Ваше Высочество, — мягким тоном убеждала ее Эльза, — это ваш дар. Вы нимфа-воительница и защитница, вы по природе своего таланта инстинктивно знаете все возможные приемы борьбы с помощью сил природы. Вы не только можете деревьями управлять, но и животными, и птицами, и насекомыми…Лиза слушала ее в ступоре.— Но я не хочу ни с кем воевать! Я в конце концов пацифист! — закричала она от безысходности.— У каждого есть свои недостатки, — послышалось откуда-то сверху: это Флора высвободила свой рот от веток и вклинилась в их диалог.Лиза застонала и закатила глаза.— Как вы мне все надоели! Хотела бы я сейчас быть от вас всех подальше!Не успела она закончить предложение, как упругие толстые корни сбросили фею на землю, освободив из своих тисков, встали в распорку позади недоумевающей Лизы, образуя огромную рогатку, длинные лианы обхватили стан нифмы-воительницы, натягиваясь между двух стволов, и послали ее тело в длительный полет к черту на куличики. Пронзив облако с такой силой и таким визгом, что оно закрутилось вокруг ее летящей фигуры воронкой, она была подхвачена какими-то птицами за отворот туники, опасно затрещавшей по швам, и через какое-то время непрерывного ужаса в тысяче метров над землёй грубо сброшена в какое-то огромное гнездо на какой-то высокой скале в какой-то жопе волшебного мира.Собственно, как и заказывали — «ото всех подальше».Минут пять Лиза наблюдала за желторотыми птенцами каких-то неведомых пернатых, похожих на гигантских орлов. Они вопили, как резаные, требуя у нее еды, словно она была их мамкой.Обречённо свесив ноги и грюмо глядя вниз, в бесконечность пропасти, прикрытую низкими синеватым облаками, она пыталась собраться с мыслями, взяв небольшую передышку на вершине мира.В ее груди зрело желание кого-нибудь наказать за все происходящее. Причем наказать смачно, с оттяжечкой. Чтоб неповадно было впредь трогать ее, вторгаться в ее теплую безопасную жизнь, переворачивая все с ног на голову, награждая волшебными дарами и рожая от нее внебрачных детей…Немного успокоившись, она вернулась в замок примерно тем же способом, каким на эту скалу попала. На этот раз птицы сбросили ее на крышу замка, и она больно ударилась задницей о жёсткую кровлю. Так что ей пришлось попросить лианы ее забрать. Гибкие растения, подобострастно исполняя приказ, разбили дорогое витражное окно, вылезая из Зимнего сада и забирая свою хозяйку к себе.Лиза подумала, что надо будет поработать над вопросом сопутствующего ущерба.— Слава богу, вы вернулись, — Лизу встречала обеспокоенная Эльза. — Где вы были? Почему у вас шрам? Позвольте мне вас исцелить?Лиза не стала отвечать ни на один вопрос: какая разница, что она скажет, ведь за нее все уже решили. Жезл продолжает править ее судьбой, а она только сидит в кинозале и жрет горький попкорн…Ну, ладно, не горький, это уж она преувеличила.Впрочем, кроме этого приключения, на которое ушел почти целый день, больше так ничего Лиза нового не узнала: Крюк все ещё прятался где-то в замке, Эльза вежливо молчала, Генри ещё утром уехал к пегасам в облачную деревню, Ира… А Ира была Ирой.Раздосадованная от информационной блокады и вешания лапши на ее уши, Лиза не пошла в свои покои, а отгородилась в Зимнем саду замка высокими колючками и устроила себе персональное лежбище, с остервенелостью используя свои недавно раскрытые способности. Сначала она наваяла себе гамак на деревьях, но пару раз свалившись оттуда, поняла, что без представления о реальных выкройках ее швейное мастерство сильно хромает. Тогда она наплела себе из гибких тонких веток королевскую кровать, заполнила ее пухом и льняным бельем, окутала сверху импровизированным балдахином из ветвей и почти с разбегу утонула в ней.Правда, уснуть не могла долго, пялясь на доставучий и пока не до конца распахнутый рыжеватый глаз луны.«Скоро полнолуние», — размышляла Лиза. — «В последнее полнолуние, которое я запомнила, мы зачали Генри. Неспроста это…»Словно ветер голосов пронесся в ее голове после этих мыслей. Это деревья вступали с ней в ночной разговор. Но за гвалтом и полифонией древесных скрипов она ничего не могла разобрать……***День второй. Никогда не злите дриаду.Утро начинается с раздражающего своей тишиной напряжённого завтрака. Здесь только Крюк, все так же мнущий кашу во рту, когда пытается объяснить Лизе свое странное поведение. Он сбегает, не доев, при первых же громких звуках из коридора.Это Генри.Юный принц плачет и кричит на мать, которая пытается его удержать и успокоить, и извиняется на каждом шагу, и ее лицо изображает непритворное мучительное сожаление. Генри все же вырывается из ее хватки и убегает. Ира смотрит на Лизу долгим уставшим и тяжёлым взглядом, и ещё до того, как принцесса что-то успевает спросить, исчезает в болезненно-жёлтой дымке…Лиза находит Генри в памятной комнате с волшебными шахматами. Сквозь прозрачный хрустальный потолок принцесса видит сгустившиеся над замком сизые тучи, про себя отмечая, что чуть поодаль над королевскими угодьями уже светит яркое солнце…Генри обнаруживает ее присутствие и сразу начинает рассказывать все как на духу, сбиваясь то на горькие рыдания, то на обиженный крик. Лиза обнимает его, стоя на одном колене, не в силах разобрать ни слова в его спутанных объяснениях.Когда Генри успокаивается, она быстро варганит им беседку со скамейкой из цветочных кустов, и сын даже не удивляется ее новой магии — настолько он погружен в свое горе.— Она хочет отправить нас с тобой вместе с Крюком на твою землю, — начинает он заново, громко хлюпая носом.Лиза терпеливо молчит и хмурится.— Она хочет заключить сделку с Подземным Царем на тридцать три года, — он снова хнычет, утыкаясь в плечо Лизы носом, — она хочет, чтобы он отпустил их всех, кого она убила, а взамен она должна быть у него в заключении тридцать три года!Лиза пока не до конца понимает, но черная пелена застилает ее глаза и злой звон оглушает уши.— Почему тридцать три года?— Я не знаю. Она уже говорила с Крюком: он согласен, чтобы мы с тобой пошли с ним и искали вместе его сестру. Для нас пройдет всего три месяца. Мы вернёмся очень скоро. А она… А она…Мальчишка снова стал горько хныкать, кутаясь в ее объятия. Именно кутаясь, потому что руки Лизы от шока непроизвольно проросли и в несколько кругов бережно и цепко обвили хрупкие детские плечи…— Почему она нас бросает? Что я сделал не так?!— О, Генри, я уверена, мама любит тебя, — как в вате слышала она свои слова, — и у нее наверняка были весомые причины, чтобы так поступить.— Я знаю, — хныкал не на шутку расстроившийся парень. — Мы только раз говорили об этом. Когда тебя ещё здесь не было. Я спросил, можно ли вернуть всех этих людей к жизни? Она сказала, что есть способ, но ей придется меня покинуть. А я не хотел расставаться. И тогда она пообещала, что никогда не оставит меня!— Генри, но ты же понимаешь, что никогда — это слишком долго? Она, наверное, просто хотела тебя успокоить.— Я вообще ребенок и не обязан ничего такого понимать! — капризно ответил обычно рассудительный мальчик, пряча красное от слез лицо.И его тоже можно было понять. Лиза вздохнула и обняла сына ещё крепче……Уговорив Генри немного отдохнуть, она проводила его в комнату. Уложив прямо поверх покрывала в одежде и подоткнув плед, дружелюбно предоставленный ее новыми хлопковыми слугами, Лиза тихо покинула покои принца и поняла, что совершенно не может сосредоточиться на том, что делать дальше. Идти за объяснениями к королеве? К Эльзе? Прижать к стенке Киллиана? Впрочем, пират, быть может, будет только рад…Ответ нашелся сам: направляясь в купальню, которая обычно помогала ей вернуть ясность мыслей, она встретила принцессу дриад. Эльза, кажется, уже имела некие указания о том, что должна сказать.— Елизавета, я прошу вас не совершать глупостей! Особенно имея ваш новый дар!— Ах, теперь я уже Елизавета. Быстро же ты сменила пластинку, Ваше Высочество…— Я тоже не во всем согласна с решением королевы, но это ее выбор! Она бы никогда так не сделала, если бы рядом не было вас! Она бы никогда не оставила Генри одного.Лиза хмыкнула:— Как здорово она все за меня решила! Снова! Конечно, зачем мне было участвовать в жизни сына? Нет, мы исчезли в небытие на десять лет, а потом предъявили мне готового ребенка, чтобы через пару-тройку недель сбросить его мне как кукушка и свалить по своим делам! И ты ебись, Лиза, конем, аки хочешь!Гневный голос Лизы распространялся далеко по оживлённым коридорам: повсюду туда-сюда сновали слуги, которые делали вид, что ничего не слышат.— И что вообще за хрень творится с утра в этом замке?!— Над нами нависла туча ожидания… — Лиза возмущённо приподняла брови в вопросе, и ее собеседница пояснила. — Это означает, что мы ждём гостей, и эти гости дают понять, что не согласны с решением королевы. Поэтому слуги убирают лишние вещи и перекладывают запасы еды на случай, если вдруг будет ураган или потоп из-за этого облака, и мы окажемся здесь в ловушке.— И кто же такой могущественный гость, кто может быть не согласен с королевой?— Моя мать.Лиза пораженно захлопала большими глазами.— А Ира не сломает ей в ответ пару ее дриадных веток?— Думаю, она сейчас скорее себе что-то сломает… — хмуро ответила Эльза.— О чем ты говоришь?— О чувстве вины! Разве неясно, что она загнала себя в ловушку этим чувством вины! Она все делает, чтобы замолить грехи прошлого. Ты знала, например, что она помогает родственникам тех, кого когда-то погубила? А теперь, чтобы вернуть умерших к жизни, она идёт на эту чудовищную сделку на тридцать три года! Разве мало она в жизни страдала?Эльза едва не плакала, защищая королеву от нее самой… А в Лизе рос и ширился безудержно-дикий гнев.— И чем же так недовольна королева дриад, что наслала на замок тучу?Сквозняк резким порывом хлобыстнул ставнями, рождая дребезг стекол и пугая всех в округе. Раздались крики «Закройте все окна!» — и суеты прибавилось.— Тем, что оставить свое королевство Ирина хочет на меня…— Ну, я бы тоже была недовольна! Ее дочь застрянет в роли временной королевы на тридцать три года!Эльза пожала плечами, давая понять, что выбор невелик:— А какой тут ещё может быть выход? Не Малефисенту же возвращать. Тем более я принцесса, меня обучали управлению с детства. Как подданная королевы, я была в курсе ее дел, я разделяю ее взгляды, я разрабатывала вместе с ней стратегический план…— Какой?— Строительство школ, магических, в основном. Но не только. Ты должна быть в курсе, я знаю…Эльза деликатно помолчала, ожидая, пока до Лизы дойдет смысл слов, и продолжила:— Она высоко оценила твою аналитическую работу и внесла коррективы в наш план. Теперь советники будут распределены для управления в разные уголки королевства, и начнут больше делать, чем говорить.— О! — только и ответила Лиза, не в силах радоваться из-за всего прочего дурдома. — Н-да. Все у вас, чародеев, не как у людей. И что же королева будет делать в Царстве Мертвых тридцать три года?— Очищаться через наказание. Раз за разом проживать гибель каждого, ею убитого. Один год страданий за одну жизнь невинного.Лиза ощутила приступ кислой тошноты.— Очищаться через наказание, говоришь?! Звучит как один из лозунгов садомазо-культуры…— Наверное. Мне трудно судить, я этим не увлекалась…Лиза до боли зажмурилась, слыша в голове подозрительный гул. Ей вдруг вспомнилась та давнишняя консультация у Арчи, когда профессор, зная о своей пациентке с королевскими замашками нечто ужасное, о чем не мог рассказать из-за врачебной этики, рассуждал об истоках садомазо-тяги у Иры. Это было на следующий день после того, как Лиза изучила Книгу Сказок, обнаружила место вероятного портала и уже готова была к эпохальному возвращению в лагерь, чтобы нырнуть в реку на полнолуние.«Видите ли, мисс Андгияненко, если бы я ганьше знал то, что я знаю о мисс Лазутчиковой тепегь, я бы более пгистально изучил ее склонность к БДСМ. Поначалу я думал, что доминигование ей необходимо, чтобы выпустить паг, то есть вылить подавленную ягость на людей, котогые ее пгедали, изнасиловали могально и физически. И мне казалось, садомазо-пгактика может стать в каком-то смысле частью альтегнативной тегапии, где она отгабатывает свои чувства чегез тело. Но я не понимал, что доминигование — это пегеходный пегиод, это всего лишь способ приоткгыть кгышку кипящего котла, чтобы он не взогвался от накопленной злости!»«Вы говорите слишком образно, профессор, для моего измученного сказочными метафорами мозга!»Но профессор и ухом не повел.«Так вот, на самом деле, Игина вместе со злостью ощущает тотальное чувство вины! В глубине души она жаждет получить наказание, чтобы облегчить душу от этого груза, от самобичевания. Ей хочется побыть в слабой, подчинённой голи! Но тгавма и тотальное недовегие к людям не позволяют ей изучить эту часть себя! Из-за чего она стала заложницей в своей собственной тюгьме…»«Вы имеете в виду ее панические атаки? Типа той, когда я привязала ее к тополю?»«Да, она очень хотела отдать вам контголь над своим телом, но психика стала сопготивляться, она была не готова»…«Она так рыдала!.. Я даже не уверена, что человеку может хватить одной жизни, чтобы такую боль преодолеть!»«Возможно. Но не забывайте, мисс Андгияненко, что Игина пгоживает несколько жизней в одной, она обладает магией, и время на ее земле течет иначе!.. Что касается связывания, то оно ассоциируется у нее с тгавмой детства, с тем состоянием бессилия, что вызывает в ее психике эффект гасхождения стагых швов. И да, смигение, покогность, потегя контголя могли бы дать ей необходимый новый опыт абсолютного довегия, безусловного пгинятия, душевной близости с доминигующей фигугой, с человеком, котогый не газгушит ее, а будет заботиться и поддегживать. Но в ее мозге она до сих пор воюет со своим пгошлым».«Почему же ее не опрокинуло в травму, когда я связала ее на кровати и засунула кляп?»«Возможно, вы действовали недостаточно аггессивно, были слишком мягкой, потому что хотели ее покогить, а не унизить. Что на мой медицинский взгляд, было тогда совегшенно вегным! Иначе она бы не раскгылась вам позже».«Слишком туманно вы все объясняете, доктор Сверч! Какова же тогда моя миссия в этом безнадежном деле? Я должна быть мягкой или агрессивной?» — устав от недопонимания, удручённо уточнила Лиза.«Придет момент, когда Игина будет готова к пегеменам, и вы сами почувствуете, как нужно поступить»……И вот теперь, кажется, и настало то время перемен, о котором говорил Сверч. И Лиза, наконец, увидела всю картину целиком. Только она все ещё не чувствовала, как должна поступить. Потому что ослепляющая злость затмевала все разумные доводы ума на подступах.Так что она, покинув Эльзу, просто направилась в пещеру с горячим источником, который, как она надеялась, приведет ее в эти самые «чувства».…Лиза как раз вышла из купальни, распаренная и относительно успокоенная, когда знакомое виноватое лицо показалось в просвете выхода.Крюк даже не попытался прикрыть глаза, и его ложное сожаление тут же сменилось наглой бодростью. Он выглянул из своего укрытия на полкорпуса и таращился на нагое тело принцессы, чем, разумеется, вызвал неминуемый гнев.— Какого черта, Крюк! Тебя что, стучаться не учили? И где вообще охрана при входе!Лизе даже не понадобилось приближаться к халату, чтобы прикрыться, потому что изниоткуда взявшиеся побеги замотали непрошеного гостя в огромный кокон, спутав его по рукам и ногам, и его тело рухнуло на пол, глухо что-то вопя.— Ох, боже ты мой! — досадно произнесла Лиза, словно бы не она секунду назад хотела проучить назойливого пирата. Она взмахнула рукой, и ветки рассыпались вокруг его тела сами собой.— Ты моей смерти захотела? У меня же клаусофобия!— Боязнь Санта Клаусов? Я всегда считала, что ты извращенец, Крюк! — она стояла перед ним уже одетая в халат и ждала, когда он объяснит свое внезапное появление.— Андрияненко, мы же на одной стороне! Мы даже можем переодеваться в одной раздевалке, — хитро ухмыльнулся Киллиан, поглядывая на ее промежность. — А у тебя там ничего! Будь я девкой, я б дал.— Крюк, морской тебя дьявол возьми, ты скажешь уже, чего хотел? Я тебя не понимаю: то ты трусливо прячешься от меня по углам, то вламываешься ко мне в купальню!— Не злись, я просто не хотел влезать в ваши дела с королевой. Я знал, что ты будешь меня пытать и я, в конечном счёте, все расскажу. И сразу попаду между молотом и наковальней. А мне это не надо, я жить хочу, мне ещё сестру искать!— Жалкие оправдания. Но да ладно. Я дождусь сегодня внятного ответа на свой вопрос, или мне можно идти?— Ну, я искал тебя, чтобы сказать, что Ингрид здесь. Слуги все заняты…хм…не пойми чем… А она уже…приехала. Или пришла. Или прилетела. И она слегка не в себе, потому что королева ее не встретила. С ней сейчас Эльза, но было бы неплохо…— Я поняла, — оборвала она его, — мне надо надеть что-то поприличнее.— Так прикажи твоим новым хлопковым друзьям что-нибудь сшить.— Как у тебя все просто! Ты вообще в курсе, что такое выкройка и зачем она нужна? Я должна максимально точно представлять себе чертеж, чтобы сделать одежду, это очень сложно!— Но ведь я программист, который работал с 3d-графикой. Мои герои в симуляторах тоже носят костюмы!— И как мне это поможет?— Ну, я могу тебе открыть свой… разум. Ты же дриада, и все такое…Лиза прищурилась. Был только один человек, который мог подробно рассказать пирату о способностях лесных нимф. Эльза.— К сожалению, Киллиан, до этого урока с Эльзой мы не дошли. Только если ты что-то об этом знаешь?.. Гипотетически…Крюк совершенно не изменился в лице и ничем не выдал свою связь с принцессой дриад. А задумался и ответил:— Если чисто гипотетически, то, чтобы я открыл тебе разум, ты должна меня поцеловать…Лицо Лизы застыло в саркастично-усталой насмешке: она понимала, что Киллиан паясничает, и тот тут же поменял показания.— Хорошо-хорошо, просто коснись моего лица.Устав от его клоунады, принцесса подняла руку и больно скрутила пальцами его ухо, от чего Крюк вскрикнул и замахал руками.— Я коснулась лица. Дальше что?— Не так сильно, это ж больно!.. Хорошо-хорошо! Я понял, я скажу! Дальше представь примерно форму, модель костюма и пожелай, чтобы я ее увидел, а потом прикажи своим лесным шавкам сшить тебе это.Откуда-то сверху Крюку больно прилетело розгой по губам. Он заорал, хватаясь за лицо:— За что? Я же помогаю тебе!— Это не я. Это растения обиделись на обзывательства: сам ты шавка.Когда Крюк вновь сумел сосредоточить свой взгляд на Лизе, на ней уже, как влитой, сидел бронзово-изумрудный двухцветный камзол, сверкая новенькими пуговицами из драгоценных камней, а на ногах поверх бриджей удобно расположились высокие бархатные сапоги. Было ощущение, будто они живые и готовы по малейшему приказу побежать вперёд хозяйки.— Я готова. Веди к Ингрид!…— Наконец-то! — нетерпеливым властным голосом встретила ее королева дриад. Внешне она ни капли не изменилась. Только в голосе появилась сталь и лёгкая хрипотца. — Знаменитая мисс Андрияненко, она же принцесса Елизавета, носительница легендарного Жезла Судьбы? Наслышана. — Ингрид подошла ближе, шурша многослойным платьем, состоящем из множества тончайших полупрозрачных слоев ткани… Которые однако нисколько не скрывали изгибов все так же изящного королевского тела.Лиза с любопытством изучала героиню недавнего сна:— И как вам всем тут удается столь здорово выглядеть спустя так много лет?!— Прикладывайте подорожник, Елизавета. Универсальное средство, знаете ли, и творит чудеса!.. Так вы в курсе, что происходит и куда подевалась ваша королева?— К сожалению, в курсе. Она планирует отправиться на тридцать три года к Подземному Царю. А теперь прячется, потому что знает, что я ее за это придушу!— А вы знаете, что Подземный Царь награждает бывших узников заклятием забвения? Они могут заменить воспоминания на выходе из мира мертвых, чтобы начать все с нуля…Лиза уставилась на губы Ингрид, из которых вылетели эти слова, будто сомневалась, что услышала именно это. Она помотала головой в неверии:— Нет, Ира не стала бы стирать память… Она бы не поступила так с нами… Ладно я, но как же Генри, ее сын?..— Не имею понятия, принцесса. Я не хочу, чтобы Эльза безвременно застряла на чужом троне, у нее есть свой.Разберитесь с этим, только вам дана такая власть.— И какая же такая власть? От вашего заклятого Жезла Судьбы?Фраза прозвучала как ругательство, и Ингрид удивлённо посмотрела на нее:— Это она вам так сказала?.. Нет, у вас есть власть над ней, потому что она вас любит, и это взаимно, насколько я понимаю. Иначе бы Жезл не смог победить проклятие и подарить ей дитя… — Ингрид горько усмехнулась. — Надо же, как в духе Иры — портить все лучшее, что у нее есть!Лиза пошатнулась и отступила, перед глазами потемнело. Эльза подхватила ее под локоть, но обладательница Жезла вырвала руку, не желая ничьих прикосновений.— Все это время я думала, что Жезл Судьбы связывает меня с Ирой своим колдовством: он сделал меня перед ней неуязвимой.— Это все так. Жезл даёт силу. Но неуязвимой тебя делает только ее любовь. Поверь, заклинание Жезла не смогло бы разрушить проклятие, если бы вас не связывало такое сильное, а главное, взаимное чувство.— Так предопределения нет?— А ты думала, что заклятие Жезла управляет тобой? — Ингрид засмеялась, — ты слишком мало знаешь о жизни и о женщинах, девочка моя!Лиза насупилась:— Я думала, заклятие превратило меня в дриаду!Ингрид ещё раз засмеялась, приводя Лизу в смятение, отчего щеки ее приобрели пунцовый цвет.— Заклятие нашло человека, идеально подходящего под чаяния Ирины! Ты могла бы всю жизнь прожить в своем мире и никогда не раскрыть своего дара — быть нимфой, менять судьбы, вести за собой, защищать, любить…— И у меня была бы прекрасная и тихая жизнь, не обремененная вашими, — Лиза неопределенно махнула рукой, изображая замысловатость, — вашими замороченными чудесами! И вполне я бы могла любить, ничего подобного!— Но это была бы не Ира…— Уверена, я бы это пережила!У Лизы раздувались ноздри от возмущения, тогда как Ингрид смотрела на нее снисходительным и почти нежным взглядом:— Знаешь, тебе на самом деле повезло влюбиться в нее: это незабываемое приключение, не так ли?.. Я помню нашу с ней встречу так ярко, словно это было вчера. Она определенно обладает способностью…запоминаться! Возможно, в другой жизни я бы даже могла в нее влюбиться…— Если она такая замечательная, почему же мне хочется ее уничтожить?— Потому что она мастер по причинению боли, Лиза. И в первую очередь, самой себе.Через пару мгновений Лиза поняла, что у нее плывет зрение, потому что глаза отчего-то заполнились влагой.— Ингрид, я больше не могу, я сделала все, что могла. Я любила ее изо всех своих сил…Речь Лизы споткнулась о ее собственный несдержанный всхлип.— Лиза, есть вещи, которые не в нашей власти изменить. Как правило, это все, что касается чужого выбора. Ты сделала свой. Теперь Ира должна сделать свой………Отбивая чеканный шаг злыми сапогами, Лиза идёт по опустевшему замку: даже стражники, обычно делающие обход, не попадаются на пути. Словно знают, что это опасно. Словно решили затаиться и переждать.— Ира, черт возьми! Тебе от меня не спрятаться, ведьма! — грозит она в воздух. Ее слезы больше не текут, только на губах стынет горькая соль и сухая ярость.— Я знаю, ты меня слышишь! Я найду тебя, где бы ты ни была, и ты пожалеешь… — Лиза не может сформулировать, о чем конкретно должна пожалеть королева, так что заканчивает коротко, — обо всем!Она идёт дальше, минуя зал за залом, втаптывая злость в камень.— Ты снова хочешь сбежать! Я вижу, что ты снова намерена сбежать от людей, которые тебя любят! Ты снова это делаешь!Она подходит к дверям ее опочивальни, где сейчас нет охраны, и врывается внутрь, совершенно не ожидая обнаружить ее сгорбленную, сидящую у зеркала фигуру. Королева не плачет. Но взгляд у нее уставший, загнанный, обречённый, и шрамик на губе как будто ярче и похож на синюю молнию. Лиза видит его в отражении зеркала, и что-то обрывается у нее в животе, напряжённо и надрывно звеня, когда траурная темно-фиолетовая дымка ауры окутывает королеву.Она все решила. Она сделала выбор, и Лиза догадывается, какой.Принцесса останавливается напротив и в ужасе ждёт вердикта, который королева вынесла сама себе.И слышит ее тихий низкий голос.— Тебе не понять, Лиза, ты не знаешь, что я переживаю каждую ночь… Всем будет лучше, если я исчезну.Лиза молчит недолго, перебирая возможные слова на языке:— Не знала, что вы, Ваше Величество, способны так недостойно вашего звания ныть и жалеть себя…— Лиза, я не сплю несколько суток подряд, я просто хочу покоя! Мне стоило сделать это уже давно…— Что именно? Оставить меня? Оставить Генри? Мне кажется, с обоими вещами ты и раньше прекрасно справлялась…— Я так и сказала, что тебе не понять! — тон королевы становится жёстче и непреклоннее, от чего глаза Лизы буквально наливаются кровью, а голос срывается в крик:— Да я только и делаю, что постоянно тебя понимаю! Каждый день! И ночь! Понимаю, когда ты просишь тебя связать, когда ты стегаешь плёткой своих подданных, когда исчезаешь без объяснений или воспитываешь в одиночку нашего сына! Что ещё я должна понять?! Что ты хочешь сбежать на три десятка лет и стереть память обо всем этом? Как удобно ты устроилась!— Лтза, перестань, ты никогда не… — королева встает во весь рост и делает шаг навстречу, отчего полы ее ночного длинного пеньюара разлетаются в стороны, оголяя стройные и почему-то босые ноги, о которые спотыкается взгляд Лизы…— Что ещё я никогда не?! Не чувствовала вины? И поэтому мне не понять? Исправить это легко! Прямо сейчас я намерена сделать то, о чем, возможно, буду очень сильно жалеть!!!Зеленые лианы стремительно вторгаются в комнату, разбивая стекла снаружи, рассыпая осколки, и обхватывают в кандалы хрупкий стан и руки не сопротивляющейся жертвы.В глазах Иры неясная мольба. А Лиза снова кричит:— Не способна без Подземного Царя справиться с чувством вины? Ничего, мы с моими новыми друзьями тебе поможем!На этих словах порыв ветра взвивает вверх все ткани в комнате, — шторы, балдахин над кроватью, покрывало, — что создаёт страшный шум, как будто огромная птица плещет чудовищными крыльями.Лиза стоит, похожая на ведьму: ее светлые волосы искрятся и развеваются над головой, из глаз текут безжалостные огненные ручьи, а язык превратился в длинное щупальце и растроился, так что она не может больше говорить, но ее голос все равно громыхает громовыми раскатами в ушах Иры, и королеве страшно.«Признавайся, зачем ты позвала меня за собой в свой мир?!»Королева стонет, и ее рот мучительно искажается, когда гибкие плети хлестко ударяют по ее спине, едва прикрытой тонкой белой тканью.«Ты получила сына, проклятие было почти разрушено, — продолжает рвать ее барабанные перепонки металлический голос, — чего же ты хотела от меня, королева?!»Лианы плотнее обхватывают запястья, а ещё одно щупальце закручивается вокруг изящной оголенной шеи, сдавливая горло и приглушая крики. Тело королевы извивается от мучений, но ореол вокруг него сияет кроваво-рыжим золотом. Жажда жить пронзает тело королевы вместе с болью, вместе с каждым ударом тонкого хлыста: он режет и рвет ее одеяние со спины, оставляя красные следы на белоснежных лохмотьях.«Чего ты на самом деле хотела? Отвечай, ведьма! — опять удар. — Я буду стегать тебя, пока не выбью всю гниль, всю твою прелую, заскорузлую плесень! — снова удар, удар и удар. — Ты никогда больше не посмеешь даже подумать о том, что ты виновата! — и ещё удар. — Ты ответишь сейчас же, мне, передо мной! Ты будешь наказана!»— Д-а-а-а-а! — распахиваясь в распятии и повисая бессильно на плетьях, хрипло кричит королева, отдавая себя на заклание. И длинный скользкий язык дриады затыкает ее рот собой, сплетаясь с ее языком, проникая глубже и заставляя захлёбываться собственной слюной.«Ты же хочешь потерять себя, ведьма?»Снова звучит в голове голос, но уже не громко, а вкрадчиво, как перезвон ржавой кольчуги, и змеевидный язык оставляет ее рот, позволяя тяжело закашляться и ответить.— Да, — Ира задыхается, поперхнувшись слюной, но выплёвывает пули коротких слов. — Да! Хочу!.. Хочу!Другая лиана разрывает в клочья то, что осталась от ее одежды, оставляя нагой и беззащитной.«И почему ты решила, что я не убью тебя, королева?! Я чувствую страх в твоих жилах!»Узкая злая плеть опускает свой удар ниже, на нежные ягодицы, заставив королеву дернуться и закатить глаза в приступе извращенного удовольствия.— Я боюсь не вас, дриада, — снова удар. — Я боюсь, что вы уйдете, — натужно выдавливает из лёгких Ира, вновь замирая в немом крике от очередного гулкого шлепка по заднице, от которого она прогибает спину, соски ее заостряются и еще призывнее торчат.Лиза реагирует спонтанно и немедленно: из самых ее недр выбиваются розоватые цветки с беззубыми ротиками. Они тянутся от нее к распрастанному нагому телу и захватывают в свой нетерпеливый плен коричневые вершины груди, сдавливая их в своих маленьких, цепких и гневных объятиях. Королева снова дёргается в путах и стонет, и по щекам ее начинают течь слезы катарсиса: она принадлежит, она исчезает, она растворяется, она не чувствует вины, ей так прекрасно больно.«Ты могла бы отдаться любому, ведьма?» — язвительно шипит голос, а лианы скользят ниже и вкрадчиво проверяют ее задний проход, чтобы уже через секунду толкнуться в него, заставляя королеву болезненно жмуриться и полубезумно улыбаться.«Отвечай ведьма, или я уйду!» — лианы мгновенно отлетают от ее ягодиц, отползая к окну.— Нет, умоляю, вернись! Только с тобой!«Что только со мной?» — гибкие ветви возвращаются, вьюном плотно окольцовывая обе ноги и взбираясь по ним выше.— Я могу быть такой только с тобой, Лиза!Звук ее имени едва не заставляет дриаду убрать все свои орудия пыток, она дрожит и тяжело дышит. Но в конце концов берет себя в руки. И длинный мокрый зеленоватый язык ее, словно в наказание за дерзость, несильно хлещет прямо по королевскому клитору, и королева взвывает от удара.«Не зови меня Лизой!»— Да, моя госпожа!Но язык снова ударяет ее по нежному женскому пучку нервов, вынуждая мучительно дернуться и натянуть путы.«Не зови меня госпожой!»— Скажите, как — я буду звать вас как угодно!.. Ах! — лианы все же просачиваются между ее ягодиц в темную и запретно-сладкую глубину ануса, и королева полувосторженно, полумучительно вздыхает и расслабляется.«Ты знаешь, как меня звать!»Скользкий язык вновь прикладывается шлепком к клитору, а ненасытные цветки принимаются быстрее слюнявить и засасывать острия груди. Смуглое распятое тело дрожит, нанизанное на юркий и трепещущий в ее узком заднем проходе прут, неумолимо подбираясь к сокрушительному экстазу освобождения, и взрагивает от новых ударов плетей по низу уже окровавленной спины. Кровь стекает по ногам, обвитым скользкими порочными вьюнами.«Ты знаешь, как меня звать! — язык снова наносит лёгкий удар по клитору. — Ты знаешь, почему позвала меня за собой, — опять шлепок. — Ты знаешь, почему бессильна против меня! — опять хлёст. — Отвечай же, чертова ведьма! Почему я?! — ещё один жалящий удар. — Отвечай! Иначе я уйду прямо сейчас!»Удары, скольжения и прочие движения ускоряются так, что, кажется уже, Ира не в состоянии произнести хоть что-то. Но когда на миг все прекращается, исполняя угрозу, королева истошно выталкивает воздух из своих лёгких и полной грудью орет на всю вселенную:— Потому что я люблю тебя! Я люблю тебя, Лиза, боже! Ты мой любимый человек! — изуродованный наказанием и садизмом растительный механизм снова приходит в движение, захватывая жертву в свои тугие озверевшие от похоти тиски. И королева кончает так, как течная сука в свой первый день, содрогаясь всеми конечностями, хаотично размахивая ими и дрожа, и вьюны крепко держат ее дергающееся, вибрирующее тело, окутанное ослепительной солнечной дымкой. И Лиза ощущает сладковато-ягодный, немного вяжущий вкус ее соков, интенсивно стекающих на язык, который словно бы приклеился к ее пульсирующему клитору… И чувствует эту зависимость от ее запаха и вкуса. И сгорает в ней. И знает, что будет дальше………Королева очнулась голой на жёстком, холодном полу от того, как неприятно затекли мышцы.Немного растрепанная Лиза, принявшая свой обычный человеческий облик, сидела поодаль в кресле и ждала ее пробуждения. Разбитые ранее окна были наспех заделаны сплетенными из веток ставнями, так что в комнате было безветренно и тихо.Как и в голове королевы царил долгожданный покой и совершенно безразличный штиль.— Ты этого добивалась, не так ли? — раздался слабый и отстраненный голос Лизы. — Ты хотела с самого начала, чтобы именно это я сделала с тобой?..Ира привстала, болезненно морщась от ноющей боли во всем теле, и оглядела спину в зеркале: там не было ни единого следа от ударов плетей.Лиза понимающе хмыкнула и саркастичным тоном объяснила:— Я не научилась исцелять. Но, как сказала другая дриада, подорожник творит чудеса!..Лиза помолчала, наблюдая, как королева ошалело озирается и на спутанных ногах бесцельно и бездумно шаркает к своей постели…— Ты хотела, чтобы я наказала тебя и освободила от чувства вины. А когда я отказалась тебя стегать, как сидорову козу, то решила — а дай-ка спущусь в ад и пострадаю там?! А потом сотру-ка себе память обо всех бесполезных людишках в моей жизни!Ира смотрела на нее в ответ нечитаемым, совершенно пустым взглядом, даже не пытаясь что-то отрицать. И только то, как ее скрюченные пальцы немилосердно впивались в простыни, выдавало ее состояние абсолютного ужаса.— Я не знаю, может, для тебя так и выражается любовь. Но я не вижу тут совершенно никакой любви, Ир!Если бы ты действительно меня любила, ты бы соизволила поговорить со мной — хотя бы раз! Мне бы не пришлось бегать за тобой, успокаивать истерику Генри и выслушивать жалкие объяснения Эльзы и Крюка… И уж тем более делать с тобой, — Лиза взмахнула рукой и сморщилась от отвращения, — все это!..— Но Лиза! Я действительно тебя люблю! — по щекам королевы потекли слезы, и она ещё жёстче вцепилась в матрас.— Даже если это так, твоя любовь разрушает меня. Для меня любовь — это совершенно другое. Поэтому… поэтому дальше я с тобой не пойду… — Лиза помолчала, в равнодушии и бесчувствии глядя, как поникают плечи королевы. — Даже если ты останешься и не пойдешь в ад отрабатывать свою карму, я все равно вернусь на землю вместе с Крюком. Просто Генри останется с тобой…— А если решу уйти?— Тогда я верну тебе сына через три месяца по земным часам и снова пойду домой. В любом случае, с меня хватит, Ира.Лиза встала, покачиваясь, и решительно вышла вон. Но закрыв за собой дверь, стекла вниз по ней, сломленная и выжатая насухо. И слез не было.