25 глава

Самка богомолаЛизе чудилось, что она превращается в тополиную поросль, сверкает двуликими листьями, пахнет липко и юно, и вокруг нее порхают мохнатые красные бабочки, похожие на маки, с желто-черными узорами на резных крыльях.Ей виделось, будто побеги все тянутся куда-то в неопределенную глухую даль, и не могут остановиться, пока не находят что-то горячее, мягкое и живое. Не видя, что это, но ощущая настойчивую непреклонную потребность опознать, Лиза своими клейкими серебристыми ветками-разведчиками обняла добычу. Сквозь сон она услышала низкий зовущий голос, такой знакомый, такой густой, как бульон, из которого делают холодец, что он дрожал, преломляясь через застывшее желе грёзы…И все ее тело томилось и ломалось, измученное неведомым призывом…— Лиза… Лиза… Пожалуйста… Ох… Лиза, очнись, прошу… О боже! Лиза!!!Последний умоляющий вскрик заставил объект зова испуганно приоткрыть веки и полубезумным шалым взором уставиться на ту, кто посмел ее пробудить.Картина перед ней была сравнима с самой изящной и утонченной вариацией эпопеи про развратного хентайского монстра: в серебристых зелёных путах ее удлиннившихся кистей над ней безвольно висело извивающееся тело в белоснежном полупрозрачном одеянии, стонущее от изысканной порочности принужденных ласк. Фигурные формы его в ярких голубых бликах луны, пробивающихся сквозь витражи высоких арочных окон, просвечивали через лёгкую материю, возбуждая воображение.Медленно и тягуче взгляд Лизы стекал по телу ниже, и лишь тогда заметил причину вакханалии: ее удлиннившийся до нескольких метров змеевидный язык настойчиво прорывался через последнюю преграду приличия, скользя по обнаженным ногам и оставляя влажный маслянистый след… Голова Иры при этом откинулась назад, а рот замер в немом вскрике сладострастного ожидания. Правда ещё через мгновение последние проблески ее сознания вновь зашевелились в истерзанных хриплых стонах:— Ох, Лиза… Очнись. Я прошу… Нельзя так… Что же ты творишь… Что ты со мной делаешь?..И тут окончательно протрезвевшую Лизу словно кто хлестнул плетью. Она в ужасе вздрогнула, делая судорожный вздох и отшатываясь от развернувшейся перед ней фантасмагории. Гибкие руки-ветви ее жалобно скрипнули, оставляя желанную плоть, а испуганный язык скорчился во рту, возвращая более привычный размер. Ира обессиленно упала в высокую растревоженную траву, которая щекотала ноздри своим дурманом, кружа голову и спутывая и без того одичалые мысли.— Сто это за гребанный изврат? Сто только сто произосло? — напряжённым высоким голосом отчаянно паниковала Лиза, с отвращением понимая, что ее язык все ещё слишком велик для ее рта и все ещё размножен на конце.Королева приподнялась с травы, куда упала, глядя прямо в ее растерянные глаза без тени улыбки и тяжело дыша.— Это ночь трансформации, и ты становишься дриадой, молодые соки бродят в тебе. Я предупреждала, что будет непросто…— Непросто? Да я преврасаюсь не в нимфу, а в долбанную нимфоманку! Я едва не изнасиловала тебя во сне!— Во-первых, Лиза, нимфоманки склонны к беспорядочным половым связям…— Ну, есё не весер, — саркастично вставила Лиза, вызывая на себя колкую стрелу королевского взгляда.— Уже почти утро, мисс Андрияненко, — сурово припечатала Ира, принимаясь отряхиваться и приводить в порядок безнадежно растрепанные волосы. — И во-вторых, чтобы изнасиловать меня, как вы выразились, вам бы пришлось запастись чем-то посерьёзнее, чем парой веток. Ты уже забыла, что было с Ингрид?О нет! Лиза не забыла. И что она сейчас помнила отчётливей, чем всю свою жизнь на земле, так это сон с участием Ингрид. Могущественная ведьма против хрупкой дриады? Ира могла бы Лизу остановить еще на подступах. Но не стала…— Почему же ты раньше не разбудила меня?Ира фыркнула на такой наивный вопрос.— Потому что тогда бы мне пришлось сломать тебе пару веток. И это было бы так же больно, как перелом вполне реальной ноги, поверь мне, Лиза. И даже Жезл Судьбы тебе бы не помог! Но в ночь пробуждения лесной нимфы совершать такое очень опасно, ибо на защите у нее стоят все первородные древние силы земли. Нимфа — это стихия, страсть, безудержность, она ближе к животному началу, к естеству, хоть и является разумным магическим существом.Лиза немного перевела дух, выслушав краткий курс мифологии и скривившись на свои скорченные ветки рук. А потом ее лицо просияло озарением:— А может, ты не остановила меня потому, что сама любишь связывания, БДСМ и прочую ролевую садо-мазо-ересь?Стоило последним звукам извлечься из ее рта, как она об этом пожалела. Королева бесшумно поднялась на ноги и угрожающе приблизилась, закрывая собой лунный свет.— Вы знаете, мисс Андрияненео, я передумала. Мне кажется, дриада вполне сумеет прожить без языка.Ее кисть метнулась в замысловатом жесте, рот Лизы подчиненно раскрылся и толстый зеленоватый язык, липкий и влажный, пахнущий маслянистым весенним древесным соком, вывалился наружу, тут же захваченный королевскими цепкими пальчиками.Лиза в ужасе замычала, чувствуя боль в перемешку со странным изуверским наслаждением, что потекло по стволу позвоночника горячей струёй прямо вниз, где затаился грибовидный отросток. Почувствовав вторую волну странного удовольствия, Лиза замычала еще громче, неуклюже замахав ветками, после чего Ира вдруг разжала руку, и та упала навзничь с отчаянным стоном…Королева вытерла мокрую руку о свою ночную накидку, невозмутимо отворачиваясь и намереваясь снова улечься на то же ложе.— Я не буду с тобой спать! — двусмысленно бросила без пяти минут дриада, понимая, что язык принял практически человеческий облик.— Отчего же? Боитесь, что я вам что-нибудь оторву? — в тон ей ответила ведьма.— Нет, я боюсь саму себя… Что если ты не сможешь вовремя меня разбудить из-за заклятия Жезла? Когда я связала тебя в прошлый раз на сеновале у дерева, ты провалилась в яму травмы, и я испугалась, что ты не вернёшься…Ира притихла.И она определенно помнила. Все, что было до того, как Лиза связала ее и впервые призналась в нежных чувствах, и все, что было после, когда она обнаружила себя уже без веревок, горько рыдающей на ее плече…А что было посередине, когда красная пелена самоуничижения поглотила ее в свою бездонную пасть, она не помнила совершенно…— Да… Я сама попросила связать меня, потому что надеялась, что на этот раз все будет иначе. Но прошлое все равно вернулось… — хрипло ответила королева.Лиза нерешительно приблизилась к белеющей в темноте кустов спине, не осмеливаясь прикоснуться и нарушить ее признание.Королева молчала долго, сопя куда-то в руку, и словно бы уснула. Но терпения Лизе было не занимать, и слабый голос вскоре вновь зазвучал:— Но меня вернуло в прошлое не связывание. Ведь ты была недопустимо, непозволительно нежной со мной! Я упала в эту яму, когда ты сказала, что учишься меня любить. А меня любить — невозможно! Я не заслуживаю этого…— Господи, но почему?..Лиза не выдержала, нагибаясь и обвивая хрупкие плечи своими гибкими ростками и принуждая дрожащее сейчас тело перевернуться навзничь. Беззащитное выражение лица Иры выдало ее панику, но ничего не объяснило.— Ира, только не говори, что это из-за того мерзкого убийцы драконов, любителя молодого мяса! Ты не можешь до сих пор думать, что его гадкий поступок определяет, кто ты!Королева поморщилась от отвращения.— Нет, Леопольд тут давно ни при чем, — ее голос почти не дрогнул на его имени и словно бы набрался силы. — Это из-за того, что случилось после. Я делала много ужасных вещей, причиняла боль…— Я слышу об этом не впервые, но никто так и не объяснил, что же ты такого совершила?— Я убивала. Убивала раз за разом. Десятки людей и волшебных существ. Мужского пола. Я совращала их, позволяла себя связать, впускала их вглубь и в момент их оргазма убивала. Потому что уже тогда знала, что их семя снова, снова и снова бесполезно…— Ну, не самая худшая смерть, — иронично прокомментировала Лиза, встречая испуганный и потерянный взгляд. И сразу осеклась.Через паузу королева вновь заговорила.— Я все пытаюсь вспомнить их лица, сколько их было… Все жду, когда придет расплата… В твоём мире, Лиза, я слыла бы серийным убийцей!..Ира замолкает, а Лиза потрясённо ловит недостающий пазл.Вот почему королева никак не может отпустить прошлое! Она намертво связала себя с ним своим тяжёлым мрачным страданием за безвинно отнятые жизни и разрушенные судьбы…Ей нужно очень много боли, очень много самобичевания, чтобы оставаться в этой реальности и не сойти с ума. Чтобы контролировать себя.— Я иногда представлялась сама себе такой длиннолапой огромной самкой богомола, — губы Иры искривились в муке, отчего явственно стал заметен мелкий шрам. — Разница в том, что насекомое убивает самца после соития, чтобы прокормить его телом их общее потомство. А я убивала просто так. Потому что не могла справиться с проклятием…Ира вновь отвернулась, высвободившись из объятий Лизы и не в силах вынести ее сочувствие…— Но зачем же ты отдала мне свое сердце? Я не понимаю…Ира глухо хмыкнула.— Зачем?.. Пока вы не начали ворошить мое темное прошлое, я не имела об этом ни малейшего понятия…К королеве, кажется, возвращался ее здоровый сарказм.— Но теперь я думаю, что просто чертовски устала. Устала чувствовать, думать, принимать решения и нести ответственность за все, что я совершала и чего не совершала тоже… Я так хочу покоя, Лиза!— И тебе было все равно, что ты в полной моей власти?..— Я так устала, что даже надеялась, что ты воспользуешься моей слабостью… Я так хотела потерять себя — хотя бы ненадолго…Лиза смотрела жалостливо и нежно на сутуло сжатые плечи, и королева почти физически ощущала ее взгляд своими лопатками…— Ира, а ты никогда не думала, что я просто не хочу тебя ни к чему принуждать, ничего тебе приказывать? Я не понимаю, зачем кому-то вообще это делать, если можно просто подождать и все случится само собой, добровольно?Напряженная линия королевской шеи выдавала ее чуткое внимание. И тонкие волоски на затылке словно бы шевелились. Лиза пересела поближе, изучая гордый профиль своей королевы.— Знаешь, в детстве, когда я закатывала истерику, мама меня никогда не ругала. Она ждала, пока я успокоюсь. И просто была рядом. Не пытаясь утешить, пока я отталкивала ее руки. Так что, в конечном счёте, я всегда приходила к ней сама, чтобы обнять, хотя обниматься не любила… Разве ты не так же вела себя с Генри?Ира зашевелилась, словно бы намереваясь развернуться лицом.— Иногда я до сих пор поступаю так же, хотя наш сын уже значительно вырос и скоро вступит в наследное право…Лиза улыбнулась от небрежно оброненного «наш сын» и продолжила:— Ты ведь знаешь, почему ты так делаешь, верно?— Я делаю так потому, что именно этого я больше всего ждала в детстве от своей матери.— Вот видишь! Несмотря на то, что с тобой в жизни произошли, положа руку на сердце, дерьмовые вещи. И ты сама творила порой полное дерьмо… Ты все же стала совершенно другим человеком, чем твоя мать!Ира цыкнула от обилия ругательств и развернулась, впиваясь взглядом в бледное, возбужденное речью лицо.— …Несмотря ни на что, ты продолжила бороться! Ради своей мечты ты пошла в другой мир, оставив свой дом надолго, ты прошла длительный курс психотерапии, ты вернулась и воспитала прекрасного сына. И за одно это тебя можно любить! Не говоря о том, сколько ты сделала для своих подданных и жителей королевства, как ты пытаешься искоренить рабство…Лиза умолкла, сдерживая быстрое дыхание и замечая смесь противоречивых чувств во влажном взгляде напротив.— И ты определенно стоишь целой вечности ожидания, Ира…Последнюю фразу Лиза произнесла сиплым шепотом, отмечая, как болезненно зажмурилась от наплыва эмоций смущенная, поражённая в самое сердце королева.Когда она вновь открыла глаза, в них стояло столько теплой, неизбывной грусти, смешанной с нежной признательностью, что Лиза едва не наклонилась, чтобы поцеловать ее. Но Ира словно бы предвосхитила ее порыв, не готовая сейчас к большей близости, и произнесла:— Пойдёмте спать, мисс Андрияненко. Скоро рассвет. Хватит на сегодня волнений, — на этих словах она раскрыла руки в приглашающем жесте, вознаграждая Лизу за чистоту и честность и прижимая ее кудрявую волнистую голову в мелких ароматных цветочках к своей едва прикрытой мягкой груди…— Кстати, у меня исчезли голоса в ушах, — глухо буркнула Лиза, вжимаясь лицом в уютные расслабленные полушария и вдыхая опьяняющий горько-сладкий аромат кожи.Ира хмыкнула, возвращаясь в свое привычное состояние снисходительной королевы:— Кто бы сомневался, мисс Андрияненко. Кто бы сомневался…