27

И снова в больнице – гребаное дежавю: я, Богдан с каменным лицом, беседующий с главврачом, и где–то лежащий в одной из двухсот палат Владлен. Отличие лишь в том, что клиника частная, только вот легкие забивал уже знакомый запах озона.Наконец Богдан согласно кивнул главку и направился ко мне.– Я обо всем договорился, – сказал он. – Дам денег, эскулап заставит хирурга и медсестер молчать. Следаки нам ни к чему.– Слушай, какого хрена? – зашипел я, стараясь говорить как можно тише и не привлекать внимание. – Пусть менты с этим и разбираются!– Марк, очнись, – одернул меня парень. – Какие, блин, менты? Все коррумпированы.Я постоял немного истуканом, все еще медленно скрепя своими шестеренками в голове после недавних событий.– Это еще одно предупреждение, да?– Не исключено.– Надо позвонить отцу Владлена...– Завтра вместе подумаем, что делать дальше, сейчас здесь ловить нечего, в палату все равно не пустят.Я остервенело помассировал ноющие виски. Никак не мог поверить, что все происходит взаправду.– Ладно, пошли, сегодня тебе лучше остаться у меня.По дороге Богдан с завидной хваткой цербера вытаскивал из меня подробности произошедшего, только я мало чем мог помочь: высокий парень в синей куртке, лица не разглядел, даже долбаного пистолета не видел. И выстрел из глушака не слышал. Полезной информации – ноль целых ноль десятых.Богдан снимал однокомнатную квартиру в одном из гостиничных комплексов, без особых изысков, в современном минималистическом стиле, возмещая дороговизну квадратными метрами комнаты.– Располагайся. Я по делам, позвоню.Оставил меня в квартире и уехал.Я долго принимал горячий душ, стараясь смыть с себя пережитое, оттирал руки от засохшей крови и избегал лицезрения своей землисто–серой физиономии в любых отражающих поверхностях, но воспаленный мозг с особой тщательностью прокручивал перед глазами сцену в подъезде.Устроившись на диване, я лежал без сна и смотрел невидящим взглядом в потолок, слушая, как работает кондиционер. Разыгралась мигрень, но головная боль – это не только повод обратиться за помощью к аптечке, но еще и повод постараться забить на все проблемы и забыться на некоторое время. Ты думаешь только о том, чтобы перестало звенеть в ушах, чтобы не пульсировали в агонии виски......В него реально стреляли. Его реально могли убить...

Наутро я выглядел не хуже серийного убийцы с острым приступом отвращения к жизни. Сегодня был последний учебный день перед каникулами, так вовремя наставшими. Но учеба сейчас мало заботила – не меня и явно не Владлена. Школьная версия отсутствия Берсеньева на занятиях – грипп. Ядерный, мать вашу, грипп до больничной койки.В девять позвонил Богдан, и мы договорились о встрече.– Там в шкафу куртки висят, выбери себе что–нибудь по размеру. Не думаю, что твоя подлежит восстановлению.Спустя полчаса я вошел в больничную палату, угнетающую своими бежевыми стенами, белоснежными занавесками на широком пластиковом окне и светлой тумбой. Разбавляли фон черная плазма на стене, серый диван из кожзама в углу палаты, Богдан, стоящий у окна, и Владлен, полусидящий на койке под одеялом. Последний был слегка бледен, под глазами легли тени, по лицу сложно понять, о чем он думает, играл зажигалкой и в целом выглядел неплохо. Вид портила только повязка с проступающей кровью на плече, которую следовало бы сменить, и рука в бандаже. После богатой на происшествия бессонной ночи я был эмоциональной развалиной, но внимательно осмотрев Владлена, внутренне себя успокоил и призвал к порядку: вот же он, сидит живой, успокойся, долбаное сердце!– Ты как? Выглядишь отвратно, – признался я, лишь только вошел в палату.– Погода дрянь, – сказал Владлен так, будто бы это что–то объясняло, и скривился: – Терпеть не могу больницы.Я устроился на стуле.– Но больница – это лучше, чем морг, – добавил Богдан.– Не поспоришь. Ну? Узнал что–нибудь? – Владлен обратился к парню.– В общем, да, – Богдан почесал переносицу и уселся на подоконник. – Узнал, что некоторыми стараниями твоего двоюродного брата Марат Эдуардович круто взял тебя в оборот. С его подачки все началось.– Лекс? – удивился я.– Вот сучонок, – процедил сквозь зубы Владлен, отвечая тем самым на мой вопрос. – Ну, допустим, это не такая уж новость, – щелкнул зажигалкой, – что еще? Заказчик? Исполнитель?Богдан покачал головой.– Пока ничего нет.– Совсем? Хреново, – задумчиво протянул Владлен, чиркая зажигалкой.Это, Владленовское «хреново», мне не понравилось. Судя по заинтересованному лицу Богдана, ему тоже.– И что это значит? – спросил Богдан.– Ровно то, что я бы этому киллеру недоделанному рубля не дал. Убить с расстояния вытянутой руки не смог. Хотя целился в сердце, – усмехнулся Владлен.Мы с Богданом в замешательстве переглянулись, ожидая продолжения. А его все не было.– Ну и к чему ты клонишь? – поторопил я, нахмурившись. – Блядь, Владлен, не тяни.– Не тяну. Я тут полежал, подумал, солнце: твой дом, твой подъезд, твоя куртка... Ни на какие мысли не наводит?Я соображал целую вечность. Серьезно, пытался ухватиться за мимолетно возникшую мысль, но тут же ее потерял.– Ты был в капюшоне? – среагировал Богдан первым.– Да. А еще у того придурка дрогнула рука, как только он увидел меня, а потом услышал голос Марка.У меня противно екнуло сердце, я слегка округлил глаза.– Охуеть, – присвистнул Богдан, но продолжать свою мысль ему было не обязательно. – Твой отец?Владлен еле заметно кивнул.– Сначала дражайший родитель угрожает мне, но обламывается, и в этот же вечер появляется киллер. Думаю, это он «заказал» Марка.Владлен внимательно наблюдал за мной зелеными, как у кота, глазами, и смотрел как будто насквозь. От такого взгляда в желудке возникали болезненные спазмы, похлеще осознания того, что это я должен был лежать сейчас на больничной койке, а возможно, и на обжигающе–ледяной каталке в морге. Ебаный пиздец.– Я всегда знал, что Марат Эдуардович – псих, – разбивая мертвую тишину, проговорил Богдан, качая головой. – Что теперь?Действительно, что теперь? Когда мне ожидать следующего парня с пушкой?– С восемнадцати я являюсь полноправным членом совета директоров головной компании предка. Тридцать процентов по закону мои, и он ничего с этим не сможет сделать.Владлен был мрачен и непроницаем. Он сделал многозначительную паузу, выразительно посмотрев на Богдана.– И? – парень был серьезным и сосредоточенным как никогда.– Я знаю, что твой отец хочет получить доступ к холдингу, – Владлен бросил тяжелый металл зажигалки на тумбу, и тот с грохотом проехался по поверхности. – Мне не нужна компания. Мне нужна часть бизнеса родителя. И это только начало.Богдан подавился и вытаращил глаза на Берсеньева.– Ты с головой вообще дружишь? Ты не можешь отжать бизнес у отца. Это, блядь, что, шутка такая?– Ага. У меня после дозы свинца всегда игривое настроение, – оскалился Владлен.Минуту парни сверлили друг друга взглядом, а я наблюдал за немой сценой со стороны. Мысли путались, но было ясно, что Владлен затеял что–то грандиозно идиотское и невъебенно опасное. Это он мог, вполне в его, блядь, духе. Долбаный Владлен с его идеями.– Если располагать информацией и знать нужных людей, я смогу все обстряпать. Устрой мне встречу с твоим отцом. Большего от тебя не требуется.Владлен терпеливо ждал ответа, сверля друга темно–зеленым взглядом, ясно давая понять, что еще секунда задержки слова «да», и Богдан будет бедный.– Ты больной, – покачал наконец головой парень и неожиданно расплылся в улыбке. – Ты чокнутый сукин сын, но я в деле.– Отлично, – усмехнулся Владлен, он не сомневался, что услышит то, что хочет. Подмигнул мне: – Это будет забавно.Я даже знать не хотел, о чем этот придурошный говорил.