9

« 6 Ноября» радует календарь. Пятый день каникул. Моему безудержному счастью нет предела. Пятый день я лежал на диване, разглядывал облупившийся потолок, выискивая на нем какие–нибудь фигурки. Это как с облаками. Не увлекательно, но главное, отвлекало от мрачных мыслей в голове.Проблемы с учебой разрешились только вчера, я исправил двойки на тройки, не очень–то стараясь. Учителя исправили оценки, только из–за интереса Владлена к моей персоне, по–моему. Предупредили, что в следующей четверти мне нужно будет учиться. Я молчал, даже в глубине души надеялся, что меня турнут из общества «золотой молодежи» и весь кошмар «ты–моя–игрушка–ты–мой–зверёныш» закончится.Изредка думал о Нике и о своей прошлой жизни, но нынешние проблемы заглушали все. Когда я совсем впадал в апатию, то пил чай и грыз отрубное печенье. Настроение было константа–херовое – под стать погоде: низкое небо – серое, рваное и беспонтовое, мерзко, сыро, все еще не было снега. Почему–то казалось, что когда земля окажется под снежным покровом, изменится моя жизнь. Круто повернет свой руль на сто восемьдесят градусов, и все будет по–другому. Ага, блядь, фантазер херов.

Последний день каникул. Меня с самого утра начинала бить мелкая нервная дрожь, как только я вспоминал о предстоящей четверти. Не хочу в школу.Надо было срочно расслабиться. На днях я получил перевод на карточку от отца и слегка прифигел, когда увидел лишних десять тысяч. Долго не думал – снял сразу всю сумму, чтобы эта сволочь не раскаялась в своей щедрости. Поэтому сегодня решил напиться. Давно хотел, наконец–то есть на что.Сунул ноги в кроссовки, надел куртку, которую уже не мешало бы сменить на теплую, решил прогуляться до центра города и приобрести спиртное уже по пути назад. Но прогулка вышла безликой и унылой: я все время шел вперед, смотрел под ноги и точно так же возвращался назад. Люди обходили меня стороной, и я понял, что стал гребаным изгоем общества в целом.Купил три бутылки пива и столько же водки – для ерша, вернулся в квартиру. Охуенно впечатлительная прогулка, Марк, поздравляю. Включил телевизор для фона, решил начать с пива все с тем же отрубным печеньем, которого у меня в избытке. Полезно, дешево, сердито.В дверь постучали, вызвав при этом гамму эмоций на моем лице. У Лекса были ключи, папаша сюда не совался, вода в ванной не бежит, значит, никого не затопил. Открыл дверь и замер от неожиданности: на пороге стоял Витька – Владленов дружок и по трагичному стечению обстоятельств мой одноклассник. Стоял и нагло мне ухмылялся.– Чё надо? – мрачно спросил я.Возле моей двери ему точно делать нечего.– Владлен велел тебя привезти.Медленно переварил сказанное. Владлен. Вернулся. Сердце в груди ёкнуло.– Что значит привезти? Я никуда не поеду.Еще не сегодня! У меня есть еще один день!Витька вздохнул.– Значит, так, Владлен сказал привезти, я привезу. Будешь сопротивляться, будет только хуже. Тебе. Поехали.Сделав глубокий вдох, я пошел в комнату, выключил телевизор, оделся, а на сердце как–то неспокойно. Пиздец подкрался незаметно. Теперь каникулы мне казались далекими и блаженными. Когда одевался, Витька брезгливо осматривал мое убогое, по его меркам, жилище и кривился.Возле подъезда стояла уже знакомая темная «Тойота». Интересно, с каких пор у нас стали выдавать права несовершеннолетним?– Куда едем? – на свой страх и риск спросил я.– На дачу к Владлену. Вечеринка в честь его возвращения, – ответил Витька, а мне совсем нехорошо стало.Одно дело терпеть издевательства и прислуживать ублюдку в школе, но другое – вне стен заведения. Дураку понятно, что день будет длинным, а сука–Владлен будет топтать по полной. Я, блядь, гребаный везунчик. Не сказать, что меня не задевали и не ломали все эти «игры». Как бы я ни храбрился – задевали. И ломали. Но я справлялся с этим как мог, должен был справиться. Я ведь сам на это подписался и нихера не жалею о своем выборе – все это ничто, по сравнению с тем, если бы меня отымела хуева туча народа...«Дачей» Витька назвал трехэтажный особняк с двухметровым каменным забором, камерами слежения, серьезного вида охраной, колоннами, лепниной и собственным мини–парком. Да, Витька явно приуменьшил значение этого местечка, а я понял, что чете Берсеньевых просто некуда девать деньги.На парковке стояло около десятка машин, но черный джип Владлена выделялся даже среди дорогих иномарок. Судя по звукам громко орущей музыки из особняка, вечеринка была в разгаре. Идти туда совершенно не хотелось.В дверях нас встретил Загеленный из свиты Кира, его звали Пашкой. Тот еще подлюга. Осмотрел меня с ног до головы презрительным взглядом и молча пропустил внутрь.– Привет, зверёныш.Хозяин «дачи» выплыл откуда–то справа с початой бутылкой виски. Вид у него был отдохнувший, свежий и бодрый – неприличный для среднестатистического человека, готовящегося к зиме. Одет неброско, даже слишком просто для самого себя: белая футболка и черные джинсы.– Рад, что ты тоже решил заглянуть в гости, – расплылся в улыбке Владлен.– А у меня был выбор? – хмуро спросил я.– Витя, пристрой моего зверька, – все так же улыбчиво бросил Владлен и ушел к орущим гостям.Витьку такое распоряжение устроило. Он повернулся ко мне:– Пошли.Огромный холл с лестницей к верхним этажам в центре, огромные комнаты, отделанные с размахом по дизайнерским задумкам, в воздухе – запах огромных денег. Никогда в своей жизни я не видел чего–то подобного. Совсем в духе Берсеньева. Это буйство дороговизны ему шло, как никому другому. Если бы я не смотрел в пол, я бы повосхищался людскому вкусу, но такого желания не возникало, потому что я здесь был явно лишний и прибыл не по своей воле.«Пес» отвел меня в комнату на втором этаже.– Сидишь здесь, понял?Я кивнул.Парень вышел, оставив меня в одиночестве. Я оглядел со скептицизмом плазму на стене, звуковую установку, серый кожаный диван и барную стойку. Скинул куртку на стул в углу, сел на диван и потер лицо, гадая, что же ждет меня в ближайшем будущем. Внизу было шумно: веселый галдеж и клубная музыка. Сейчас бы самому не помешало напиться, но только я подумал об этом, как меня осенило: на что способен пьяный Владлен? Пиздец. Думать об этом даже не хотелось, но пульс предательски участился. Я, мать вашу, конкретно влип. Чтобы хоть как–то успокоиться, нагло отправился к бару и взял какой–то сок в жестянке. Алкоголь был бы кстати, но только для релаксации, а не для беседы с Владленом. Развязавшийся язык мог привести к больничной каталке. И хорошо, если только к больничной.Я сидел час, два, три. Музыка становилась громче и громче, начало смеркаться. Было бы здорово, если бы обо мне вовсе забыли. До города километров сорок, я бы смог словить попутку. Сбежать? А потом за непослушание провести в затхлой каморке школы остаток жизни. Ага, шанс на бегство уничтожен в зародыше.На улицу вывалилась орущая молодежь. Я подошел к окну и наблюдал за ними. Два десятка человек: парни и девушки с выпивкой в руках, раздетые и не обращающие внимания на погоду. В некоторых я опознал Кира, Пашку, «цепных псов» и нескольких ребят из школы. Владлен шел с каким–то темноволосым парнем, курил и с мрачным видом слушал собеседника. Последний что–то втолковывал недокоролю, активно жестикулируя, но тот был непреклонен. Андрей и Витька вышли вперед и стали расставлять на скамейке (что стояла у входа в парк) пустые бутылки. У меня было неприятное предчувствие. Когда бутылки стояли ровным рядом, напротив скамейки встал Владлен, а молодежь на расстоянии образовала полукруг и с пьяным хихиканьем наблюдала за хозяином особняка. В руках Владлена появился пистолет, и он пять раз умело выстрелил. Охрененно громко. На скамейке на пять бутылок стало меньше. Парни засвистели, девчонки завизжали и зааплодировали, а у меня сердце будто сжалось стальным обручем. Владлен*. Алкоголь. Пистолет. Адреналин. Этот уёбок совсем без тормозов.Бутылки обновили, вторым стрелявшим был темноволосый парень, общавшийся до этого с Владленом. Со своим пистолетом. Когда от мишеней не осталось и следа, Берсеньев, смеясь, подошел к нему и похлопал по плечу. Я впервые видел смеющегося Владлена. Кажется, даже его смех был искренним, без привычного презрения. Это вгоняло в ступор.Третьим стрелял Кир, оставив целыми две бутылки. Затем вся компания потянулась к дому. Владлен сливался в объятиях с какой–то грудастой расфуфыренной девицей, и я порадовался, что обо мне еще на время забудут.Наступила ночь, я нервничал, мерил шагами комнату и порывался с каждой минутой сбежать. Голова раскалывалась, ладони потели, во рту пересыхало. От ожидания становилось только хуже, я все больше накручивал и еще больше начинал бояться. Только полный долбоеб не боялся бы на моем месте.Когда мне стало совсем херово, в комнате появились Владлен с Витькой. Оба хмельные, но Владлен умел пить, поэтому и выглядел как обычно, только с приклеенной кривой улыбкой.– Как тебе вечер, зверёныш? – поинтересовался Владлен.Прошел и сел на диван. Я стоял у окна.– Мог быть и лучше, – ответил я.Ожидание вконец выбило из меня чувство такта.– Что так? – удивился Владлен. – Не нравится? – Я промолчал, не зная, что ответить, чтобы не нарваться на взбучку. – Ну–ка, давай, зверёныш, ползи.Владлен откинулся на спинку дивана и лениво отпил спиртное из тяжелого стакана, с которым пришел. Я сделал шаг, а он разозлился:– Я сказал ползи!Я стоял, стиснув зубы и сжимая кулаки. Я, блядь, человек! Не животное! Эти мысли и озвучил этому пидорасу.– Как на тебя каникулы плохо влияют, – покачал он головой. Витька пьяно хмыкнул и оперся о дверную раму. – Жить совсем не хочешь, да? Ползи. – Во мне все вопило от протеста. – У тебя чувство самосохранения есть вообще? – протянул он скучающе–угрожающим тоном.И я пополз, чувствуя, как внутри обрывается что–то важное для меня. Наверное, это была моя самооценка.– Хороший зверёк, – удовлетворенно прокомментировал Берсеньев. Когда я оказался рядом, он спросил: – Ну так что, нравится тебе вечеринка?– Да, – еле слышно ответил я.– Вот и здорово. Я решил сделать тебя своим коронным гостем... Чуть позже. Скучал по своему хозяину? – Я судорожно вздохнул. – Не слышу?– Да.С каждым произнесенным словом из меня уходила жизнь.– Насколько скучал? Покажи.Я непонимающе уставился на ублюдка. Показать что? Показать как?– Целуй ботинки, зверёныш, – благодушно пояснил он и снова сделал глоток спиртного.– Нет, – твердо сказал я.Нет. Нет, блядь, нет!– Нет? – он даже не поверил, что я мог отказаться и позвал: – Витя.«Пес» оказался позади меня, потянулся к волосам, но я успел вывернуться и въебать парню в глаз со всей злости. Меня прорвало.– Пошел от меня нахуй! – заорал я Витьке, а Владлен, схватив меня за горло, пару раз приложил головой о стену и к ней же припечатал, сдавливая шею сильнее и сильнее. В голове звенело от ударов.– Ты труп, сучонок.Он давил мое горло, и я понял, что он убьет меня. Здесь и сейчас. Воздуха не хватало, я задыхался, слезы застилали глаза, а мои слабые попытки отодрать от себя руки этой сволочи ничего не дали. В глазах потемнело, все звуки отошли на второй план, и я отключился с мыслью, что смерть в моем случае не так уж и плохо.Голова была тяжелой, словно набита железом, во рту сухо, горло болело и саднило, язык не хотел слушаться. Сглатывать было невозможно, да и слюны все равно не было.Я со стоном потянулся к пылающей шее и прижал ладонь ко лбу. Так хреново мне не было никогда в жизни. Хотелось снова провалиться в спасающую темноту.– Очухался? – спросил знакомый голос.Я не мог ни думать о чем–либо, ни тем более говорить, поэтому сначала даже не понял, что обращались ко мне.– Дай ему воды.– Пусть подыхает, – зло рыкнул второй голос.– Дай воды, я сказал! – приказал первый.Через минуту на меня вылили стакан жидкости, и я закашлялся.– Урод, – просипел я, удивляясь тому, что вообще способен владеть голосом.– Ну вот, зверёныш в порядке, – усмехнулся первый, Владлен.– Я эту суку урою!Витька был в бешенстве.– Это мой зверёк, ты ему ничего не сделаешь.– Владлен...– Заткнись, – сухо бросил Берсеньев. – Эй, зверёныш, вставай.Не знаю почему, но я и вправду попробовал подняться. Удалось это с четвертой попытки, и то благодаря стене, к которой я прислонился спиной, подтягивая конечности.– Да ты живчик, – похвалил Владлен. – Ладно, проваливай, ты мне всю игру сломал, – сокрушенно вздохнул он. – Сегодня с тобой неинтересно.Все еще не открывая глаз, я услышал, как открылась и закрылась дверь. Призывая все земные и неземные силы, я поднялся. Штормило так нехерово, что удалось не с первого раза, а передвигаться вдали от стены, я думал, придется на четвереньках. Доковылял до своей куртки, на автопилоте надел ее сильно дрожащими, как у законченного алкоголика, руками и, не застегиваясь, вышел из комнаты, пока ублюдок не передумал о своем решении.Спустился вниз, прошел мимо резвящихся подростков и лижущихся парочек. Мимо парковки, мимо пункта охраны на выезде, мимо хмурых взглядов охранников.Шел вдоль дороги, пока меня не подобрал грузный усатый мужик на серой «Волге».– Ограбили, что ли? – оглядев меня, спросил он, и я, чтобы не отвечать, просто кивнул, откидываясь на сидении и закрывая глаза. Меня мутило, а перед глазами все кружилось. Нехуево меня этот уёбок головой о стену приложил. Сотрясение гарантировано, стопудово.Как я попал домой, не помню. Вроде мужик до подъезда довез, сжалился. Ввалился в квартиру и пошел в ванную, где меня приковало к унитазу на полчаса.Я завалился прямо так – в обуви, в куртке, но прежде, чем усталый мозг отрубился, перед глазами всплыла картина: Владлен, целующий какого–то парня, там, на даче. Я прошел мимо них, они стояли возле стены. Тошнилово. И впрямь это было или у меня уже поехала крыша, я не разобрал.

– Марк, твою мать, проснись! – кто–то бесцеремонно толкал меня в спину. – Марк!– Сгинь, а, – сипло–сипло попросил я, чувствуя, как язык во рту распух словно губка.– Живой, – вздохнул с облегчением Лекс. – Я уже десять минут тебя бужу.– Воды.Я получил желанную воду, только глотать было больно, да и руки дрожали так, что я больше расплескал на себя и диван.– Бля–я... Что ты здесь делаешь?За окном раннее утро. Или день, не разобрать. Лекс в дутой куртке и костюме, только с улицы. И только из школы.– Тебя на трех первых уроках не было... Я узнал, что Владлен тебя вчера на дачу затащил.– И?– И примчался сразу к тебе, а ты тут спишь.– «Примчался», – ехидно заметил я. – Спасатель, блядь.Это была наша первая встреча с ним, после того случая в зоне отдыха, когда он пытался дать мне деньги.– Марк, у тебя шея синяя.Лекс не мигая смотрел на меня, но, встретив мой тяжелый взгляд, отошел к окну и уставился на что–то во дворе.– И охуенно болит. Глотать не могу, – сказал я. – Чувствую себя тараканом: меня давят, травят, а я выживаю. Нас, бедняков, хер вытравишь.Повисло какое–то напряжение, а у меня в ушах немного звенело.– Ты гей, да? – спросил я, спуская ноги с дивана. Вот так сразу в лоб. Все надоело.Лекс горько усмехнулся. Похлопал по карманам куртки, достал сигареты и закурил. От смоляного запаха я закашлялся, но он не заметил.– Владлен?– Да.– Сука, – выдохнул Лекс. – Да, гей. Об этом знает только братец. Ну, и теперь ты.– Глупо было надеяться на дружбу, да?– Да, глупо, – кивнул Лекс, затягиваясь. – Ты мне с первого дня понравился. Но это не значит, что я захотел сразу же тебя трахнуть. Просто узнать поближе, пообщаться.– Знаешь, Лекс, если бы я мог сейчас встать, я бы тебе нос сломал.Парень ничего не ответил.– Тебе лучше уйти, – посоветовал я.– Владлен отыгрывается на тебе из–за меня, – сказал Лекс, как всегда виртуозно меняя тему разговора. – Он мне мстит за смерть Олега. Три года назад мы с ним попали в аварию. Я выжил, а он нет. Да дело даже не в этом, а в том, что Олег предпочел меня Владлену.– Охуеть. Я впечатлен, блядь. Кто такой этот Олег?Лекс не захотел замечать моего ядовитого сарказма.– Наш друг. Был. Мы втроем росли вместе, но я часто переезжал с родителями, и Владлен с Олегом больше времени проводили вдвоем. Олег для Владлена был идолом: святым, светлым, чистым, неприкосновенным. Влюбился в него, глазами все время пожирал, а я заметил. Вызвал братца на откровенный разговор, а он мне нос разбил, но так и не признался, что любит Олега, хотя и так все понятно было. Зато я отличился своей шизанутостью и признался Владлену, что гей и что в этом ничего плохого не вижу. Он мне потом еще к разбитому носу фингал под глазом добавил, – усмехнулся Лекс и затушил окурок в пустой банке от «Нескафе», заведенной вместо пепельницы специально для него. Когда–то специально для него. – Если бы не Олег, мы бы уже тогда перестали общаться, но Олег нас связывал, а из–за чего мы с Владленом перегрызлись, так ему и не сказали.– Пиздец, блядь. Владлен тоже гей, что ли?– Скорее, бисексуал.– Мне стало легче, ага. Я шестёрка гея. Сука, мля.Лицо Лекса вдруг стало нечитаемым. Будто он рассчитывал на мое понимание, а я отреагировал совсем не так, как ожидалось. Конечно, блядь, какое понимание? Я же не долбаный педик. Если бы не слабость и головокружение, давно бы расхреначил ему лицо и вышвырнул вон из квартиры.– Ну и что дальше? – раздраженно спросил я.– Олег подошел как–то ко мне в клубе и отозвал в сторону. Я пошел. Он первый начал меня целовать, а я ответил. Не знаю, может, из–за выпитого алкоголя, но соображал я тогда хуево. То, что я гей, Олег узнал от Владлена... А потом нас застал братец и разнес в пух и прах. Его святого Олега осквернили и залапали, и я, ебаный педик, за это отвечу. Подумать о том, что Олег сам был далеко не традиционной ориентации, он даже не мог. Это же Олег, весь такой нормальный, правильный и «традиционный»... Мы разругались с Владленом в хлам, и вместе с Олегом уехали из клуба... А потом авария...– И тут ты интересуешься мной в первый учебный день, и Владлена замыкает... Моя травля – это его личная месть, такая извращенная, да? – я покачал головой и сжал развывшиеся виски, закрывая глаза. – Опиздошенно. Просто опиздошенно, мать вашу. Серьезно. Более ебанутой причины моей дрючки я и представить не мог. Ан нет.В квартире повисла такая вязкая и тягучая тишина, что хоть ломтями режь. В голове у меня орудовал перфоратор, а мозг просто отключался, потому что думать о чем–то было непосильной задачей.– Марк...– Захлопнись, Лекс.– Я...– Вы меня заебали, – выдохнул я. Я так устал. От всего. От разговоров, от ноющей боли в теле, от жизни... – Ты и твой сказочный долбоёбищный брат. Вы меня просто за–е–ба–ли... Вы умудрились из–за своих заморочек сломать двух человек. И это только лично мне знакомых... Ненавижу вас, блядь. Просто ненавижу. Уходи.– Прости.– Уйди. Блядь. Из. Моей. Квартиры.Лекс ушел.Я еле стянул кроссовки, достал пачку таблеток и без воды, насухую разжевал и проглотил горсть. Завалился снова на диван и с головой накрылся одеялом, забыв про куртку. Провалился в сон сразу же, послав школу в ближайшие дни нахуй.