Глава 17

После того как детектив ушел, я позвонил Тесс, чтобы ввести ее в курс дела.- Помогу ему, насколько сумею, - сказала Тесс. - Мне кажется, Синтия поступает правильно, нанимая частного детектива. Если она пошла на такое, возможно, пора рассказать ей все, что я знаю.- Мы скоро увидимся, - пообещал я.- Когда зазвонил телефон, я уже было собралась связаться с тобой, - призналась Тесс. - Но не хотела звонить тебе домой, это показалось бы странным - звать тебя, если к телефону подойдет Синтия. И мне кажется, у меня нет номера твоего мобильного.- В чем дело, Тесс?Она перевела дыхание.- Ох, Терри, я снова сдала анализы.Ноги у меня подкосились.- И что они сказали? - Раньше она говорила, что жить ей осталось полгода, может быть, год. Я боялся, что теперь срок сократился.- У меня, оказывается, все в порядке, - сообщила Тесс. - Они сказали, что те первые тесты оказались ошибочными. На этот раз все точно. - Она помолчала. - Терри, я не умираю.- Милостивый Боже, Тесс, это же замечательно. Они уверены?- Уверены.- Фантастика.- Если бы я умела молиться, то сочла бы, что мои молитвы услышаны. Но, Терри, надеюсь, ты ничего не говорил Синтии?- Нет.Когда я вошел, Синтия заметила у меня на щеке слезу. Она протянула руку и смахнула ее указательным пальцем.- Терри, в чем дело? Что случилось?Я крепко обнял ее и ответил:- Я счастлив. Я просто очень счастлив.Наверное, она решила, что у меня поехала крыша. Так счастлив здесь никто еще не был.

Следующие пару дней Синтия держалась значительно спокойнее, чем последнее время. Ее утешала мысль, что Дентон Эбаньол занимается нашим делом. Я боялся, что она станет звонить ему на мобильный каждые пару часов, как произошло с телевизионным каналом, желая знать, что ему удалось разыскать, но она сдержалась. Перед тем как отправиться спать, мы сидели за кухонным столом, и Синтия спросила меня, надеюсь ли я, что он что-то обнаружит, то есть эта мысль постоянно крутилась в ее голове, но она не хотела ему мешать.На следующий день, когда Грейс вернулась из школы, я предложил пойти на общественные теннисные корты, что за библиотекой, и она согласилась. Сейчас я играл в теннис ничуть не лучше, чем в университете, так что редко, вернее, практически никогда не брал в руки ракетку, но мне нравилось смотреть, как играют мои девушки, особенно любоваться коронным ударом Синтии слева. Вот я и потащился с ними, захватив с собой для проверки несколько сочинений. Время от времени я отрывал от них взгляд и смотрел, как мои жена и дочь бегают, смеются и подшучивают друг над другом. Разумеется, Синтия не пользовалась своим коронным ударом во время игры с Грейс, но всегда давала ей дружеские советы. Грейс делала успехи, но через полчаса я заметил, что она устала и предпочла бы читать Карла Сагана дома, как все другие восьмилетние девочки.Когда они закончили, я предложил по дороге домой где-нибудь поужинать.- Уверен? - спросила Синтия. - Мы же... и так тратим сейчас довольно много.- Наплевать, - заявил я.Синтия ехидно улыбнулась.- Что с тобой? Со вчерашнего дня ты самый веселый маленький мальчик в городе.Как я мог ей сказать, что меня радуют хорошие новости Тесс, если вообще не посвящал ее в эти дела? Она обрадуется, конечно, но обидится, что от нее все скрыли.- Я просто испытываю... оптимизм, - выкрутился я.- Думаешь, мистер Эбаньол что-нибудь узнает?- Не обязательно. Просто такое ощущение, будто мы свернули за угол, пережили самое трудное, и дальше все будет хорошо.- Тогда я выпью бокал вина за ужином, - заявила она.- Обязательно, - улыбнулся я.- А я хочу молочный коктейль, - вмешалась Грейс. - С вишенкой.Когда мы вернулись домой после ужина, Грейс отправилась смотреть по каналу «Дискавери» что-то насчет колец Сатурна, а мы с Синтией уселись за кухонный стол. Я писал цифры в блокноте, складывая, вычитая, крутя так и эдак. Мы всегда так делали, попадая в затруднительное финансовое положение. Можно ли позволить себе вторую машину? Не разорит ли нас путешествие в Диснейленд?- Я тут высчитал, - сказал я, глядя на цифры, - что мы сможем платить мистеру Эбаньолу не одну, а целых две недели. И при этом не попадем в богадельню.Синтия положила ладонь на мою руку.- Знаешь, а я тебя люблю.В другой комнате кто-то на телеэкране сказал: «Уран», и Грейс хихикнула.- Я тебе когда-нибудь рассказывала, - спросила Синтия, - как испортила мамину кассету с записью Джеймса Тейлора?- Нет.- Мне тогда, наверное, было лет одиннадцать или двенадцать, а у мамы было много музыкальных записей. Она обожала Джеймса Тейлора, Саймона и Гарфункеля, Нила Янга и многих других, но больше всего ей нравился Джеймс Тейлор. Она говорила, что он может сделать ее счастливой и может сделать печальной. Однажды мама меня ужасно разозлила, вроде я хотела что-то надеть, а эта вещь оказалась в грязном белье, и я высказалась в том смысле, что она не выполнила свою работу.- Вряд ли ей это понравилось.- Точно. Она сказала, что если мне не нравится, как она приводит в порядок мою одежду, то я хорошо знаю, где находится стиральная машина. Тогда я открыла магнитофон, который она держала на кухне, вытащила оттуда кассету и швырнула ее на пол. Она разбилась, пленка вывалилась, короче, кассета была испорчена.Я слушал.- Я замерла. Не могла поверить, что так поступила. Думала, она меня убьет. Но вместо этого она отложила свое занятие, подняла пленку, вся из себя спокойная, и посмотрела, что это за кассета. «Джеймс Тейлор, - сказала она. - На ней была песня „Улыбающееся лицо". Моя самая любимая. Знаешь почему? Каждый раз, когда она начинается, я вижу твое лицо и улыбаюсь, потому что люблю тебя». Или что-то в этом роде. И добавила: «Это моя самая любимая песня, и каждый раз, слушая ее, я думаю о тебе и о том, как сильно тебя люблю. И сейчас мне особенно хотелось бы послушать эту песню».Глаза Синтии увлажнились.- Ну и после школы я села в автобус, поехала в магазин и разыскала эту кассету. Она называлась «ДТ». Я купила ее и принесла домой. Мама сорвала целлофановую обертку, поставила кассету в магнитофон и спросила, не хочу ли я послушать ее любимую песню.Одинокая слеза сбежала по ее щеке и упала на кухонный стол.- Я обожаю эту песню, - сказала Синтия. - И так по ней скучаю.

Позднее она позвонила Тесс. Просто так, поболтать. После разговора поднялась в гостевую спальню со швейной машиной и компьютером, где я печатал на старенькой «Роял» записки своим ученикам, и по ее покрасневшим глазам я догадался, что она снова плакала.- Тесс думала, что у нее смертельная болезнь, но все обошлось. Она не хотела говорить мне, считала, что у меня и без нее забот хватает, поэтому решила не нагружать меня своими неприятностями. Она так и сказала - «нагружать». Ты можешь себе представить?- Это какое-то безумие, - согласился я.- И тут выяснилось, что на самом деле ничего такого нет, и она может рассказать мне все, но я бы предпочла знать тогда, вовремя, ты понимаешь? Потому что она всегда была рядом со мной и в любой беде... - Синтия схватила бумажный платок и высморкалась. - Страшно даже подумать, что я могла потерять ее.- Знаю. Мне тоже.- Когда ты вдруг стал таким счастливым, это не имело никакого отношения...- Нет, - перебил я. - Разумеется, нет.Наверное, я мог сказать ей правду. Позволить себе все ей поведать, но предпочел умолчать.- О черт! - спохватилась она. - Тесс просила, чтобы ты позвонил. Наверное, хочет рассказать тебе обо всем сама. Не говори ей, что уже знаешь. Ладно? Я ведь не могла промолчать, ты понимаешь?- Конечно, - кивнул я.Я спустился вниз и набрал номер Тесс.- Я ей сказала, - призналась она.- Знаю, - ответил я. - Спасибо.- Он был здесь.- Кто?- Этот детектив. Мистер Эбаньол. Очень милый мужчина.- Да.- Пока он был здесь, позвонила его жена. Чтобы сообщить, что готовит на ужин.- И что это было? - полюбопытствовал я.- Какое-то жареное мясо, если не путаю. И йоркширский пудинг.- Наверное, вкусно.- Короче, я все ему рассказала. О деньгах, о записке. И все ему отдала. Он очень заинтересовался.- Я так и думал.- Он говорил об отпечатках без особого энтузиазма. Слишком много лет прошло.- Разумеется, Тесс, очень много, к тому же ты столько раз брала эти письма в руки. Но считаю, ты поступила правильно, все ему передав. Если еще что-то придет в голову, позвони ему.- Он сказал то же самое. Дал свою визитку. Я в данный момент на нее смотрю, она пришпилена к моей доске около телефона, рядом с фотографией Грейс.- Правильно, - одобрил я.- Обними за меня Синтию, - попросила она.- Обязательно. Я люблю тебя, Тесс, - сказал я и повесил трубку.- Она тебе рассказала? - поинтересовалась Синтия, когда я вошел в спальню.- Рассказала.Синтия уже надела ночную рубашку, но лежала сверху, на покрывале.- Я весь вечер думала, что сегодня займусь с тобой безумной, страстной любовью, но до смерти устала. Не уверена, что смогу соответствовать.- У меня нет завышенных требований, - заметил я.- Как насчет неиспользованных купонов?- Годится. Знаешь, можно на выходные отвезти Грейс к Тесс и поехать куда-нибудь. Остаться на ночь, позавтракать.- Может, я там буду лучше спать, - согласилась Синтия. - А то мне последнее время снятся какие-то беспокойные сны.Я сел на край кровати.- Ты это о чем?- Ну, я же говорила об этом доктору Кинзлер. Вроде слышу их голоса. Думаю, они говорят со мной или я с ними, или разговаривают между собой, но у меня такое ощущение, будто я с ними и одновременно не с ними, могу протянуть руку и их коснуться. Но когда я пытаюсь, они превращаются в дым. Который уносится прочь.Я наклонился и поцеловал ее в лоб.- Ты пожелала спокойной ночи Грейс?- Пока ты разговаривал с Тесс.- Тогда постарайся заснуть. Я зайду к ней на минутку.Как обычно, в спальне Грейс было совершенно темно, так она лучше видела звезды через телескоп.- Нам сегодня ничего не грозит? - спросил я, входя в комнату и закрывая за собой дверь, чтобы туда не проникал свет из коридора.- Похоже на то, - отозвалась Грейс.- Славно.- Хочешь посмотреть?Грейс установила телескоп на уровне своих глаз, но мне не хотелось наклоняться, поэтому я подхватил компьютерное кресло у ее стола, купленное в «ИКЕА», пододвинул его к телескопу и сел. Взглянув в телескоп, я ничего не увидел, кроме темноты с отдельными искорками света.- Так куда я должен смотреть?- На звезды, - пояснила Грейс.Я повернулся и взглянул на свою дочь, которая хитро улыбалась в почти сплошной темноте.- Благодарю вас, Карл Саган! - Я снова приник к окуляру, покрутил колесико и едва не столкнул телескоп с подставки. - Bay! - воскликнул я. Часть клейкой ленты, с помощью которой Грейс пыталась закрепить телескоп, отклеилась.- Я ведь говорила, - сказала она. - Совсем негодная подставка.- Ладно, ладно. - Я снова заглянул в телескоп. Но обзор сместился, и теперь я смотрел на сильно увеличенный круг тротуара прямо перед нашим домом.И на мужчину, который на этот дом смотрел. Лицо его было расплывчатым и нечетким.Я оставил телескоп, встал и подошел к окну.- Кто это такой, черт побери?! - спросил я больше себя, чем Грейс.- Кто? - удивилась она.Дочь подошла к окну как раз в тот момент, когда мужчина бросился бежать.- Кто это, папа? - удивилась она.- Стой здесь! - приказал я и стремглав выскочил из комнаты, скатился по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и практически вылетел из передней двери. Промчался до конца подъездной дорожки и посмотрел в ту сторону, куда убежал этот тип. Примерно в ста футах от меня зажглись задние огни припаркованной у тротуара машины, когда кто-то повернул ключ в зажигании, передвинул рычаг передач и вдавил педаль газа в пол.Я был слишком далеко, да и уже стемнело, так что мне не удалось разобрать цифры на номерном знаке или определить марку машины, прежде чем та свернула за угол и исчезла. По звуку было ясно, что это старая модель, причем темного цвета. Синяя, коричневая, серая - точно сказать невозможно. Мне хотелось вскочить в машину и погнаться за ним, но ключи находились в доме, так что к тому времени как я их возьму, этот человек будет уже в Бриджпорте.Когда я вернулся к двери, там стояла Грейс.- Я же велел тебе сидеть в своей комнате, - рассердился я.- Я только хотела посмотреть...- Немедленно иди в постель.По моему тону она поняла, что спорить бесполезно, поэтому поспешно поднялась по лестнице.Мое сердце колотилось, и потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться, прежде чем подняться наверх. Когда я наконец вошел в спальню, Синтия лежала под одеялом и крепко спала. Я посмотрел на нее и подумал, какие разговоры она может слышать и о чем может рассуждать с исчезнувшими или мертвыми.«Спроси их от моего имени, - хотелось мне сказать. - Спроси, кто следит за домом? И что ему от нас нужно».