Глава 1: Приглашение

Это был обычный летний тёплый день. Июльское солнце нещадно пекло, но где-то за городом, в тени старых деревьев, воздух оставался по-настоящему живительным. Птицы заливались своими трелями, будто пытались перекричать друг друга, и ветер лениво колыхал кроны берёз. Я сидела на подоконнике в своей маленькой квартире, пила прохладный зелёный чай с ромашкой — пахло от меня привычным спокойствием и этим цветочным ароматом — и смотрела, как по двору бегают дети. Лето есть лето. Никуда не спешишь, ничего не ждёшь. Просто живёшь.

Телефон завибрировал на столе.

Я взяла его, бросила взгляд на экран. Уведомление из общего чата. Ярик написал.

«Народ, есть предложение! Мои предки на неделю уехали по делам. Дом в полном моём распоряжении. Предлагаю недельную ночёвку у меня. Приезжайте все. Будет весело!»

Я улыбнулась уголками губ. Ярик — этот парень с вьющимися тёмными волосами, челкой, прикрывающей лоб, и спокойным задумчивым взглядом карих глаз. У него ещё пирсинг в брови, штанга с двумя шариками. Он всегда был душой компании. Весёлый, смелый, с ним никогда не страшно. Наверное, поэтому он и решил собрать всех вместе. Родители уехали — отличный повод.

Но первая реакция была — нет. Это у меня всегда так. Я не из тех, кто легко соглашается на подобные авантюры. Я тихая, спокойная, пахну ромашками и той самой «невинностью», как говорят окружающие. Хотя я сама этого не понимаю. Человек как человек. Просто чуть полненькая блондинка под каре, с зелёными глазами и милой улыбкой. На губах ранки — на нижней и на верхней, давние привычки, когда волнуюсь, покусываю. Короткое летнее платье с пышной юбкой, рукавами-фонариками и рюшами по низу сидело на мне хорошо. Лиф со шнуровкой позволял носить его с открытыми плечами. Я носила. А ещё колготки телесного цвета и белые босоножки. И шляпа — широкая, соломенная, всегда со мной.

На груди, чуть ниже ключицы с левой стороны, над сердцем, темнела татуировка — пентаграмма, заключённая в круг с расходящимися лучами, похожими на языки пламени. Классический чёрный контур. Я не ведьма, не сатанистка. Просто рисунок. И точка.

Нет, я не хотела никуда ехать.

Но Ярик умел уговаривать.

—

Первым в чате ответил Алекс.

«Я за. Когда собираться?» — написал он. Его светло-коричневые глаза, наверное, сейчас блестели в предвкушении. Алекс — парень двадцати трёх лет, рост сто восемьдесят, черные волосы, спортивное телосложение, приятный голос и немного бледная кожа. Он парень Ярика. Они жили в этом доме вместе, насколько я знала.

«Можно хоть сегодня», — тут же отозвался Ярик со смайликом.

Потом написала Юки. Тринадцать лет, рост сто тридцать, тёмные волосы, тёмно-карие глаза, голос милый. Модельная фигура. Она учится в школе. Её сообщение было коротким: «Майки сказала, что мы тоже приедем». Майки — шестнадцать, рост сто шестьдесят восемь, такие же тёмные волосы и глаза, у неё уже второй размер груди. Тоже школьница. Они, кажется, подруги.

Дальше написал Дима.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Дима. Восемнадцать лет, рост сто семьдесят пять, черные волосы, голубые глаза. Грубый голос, спортивное телосложение. У него, как я знала из случайно услышанных разговоров, между ног десять и девять сантиметров. Но это не имело значения. Он грубый, хороший, интересный, жестокий. И он ненавидит меня.

Да, Дима ненавидит Лену.

Меня.

Я до сих пор не знала, почему. Мы не встречались. Я не давала ему никакого повода. Я вообще не ищу отношений и никогда бы не научилась встречаться и спать с ним. Но его ненависть была осязаемой. Каждый раз, когда он смотрел на меня, я чувствовала, как воздух вокруг становится холодным и тяжёлым.

«Приеду», — коротко написал Дима.

И сразу следом его друг Денис. Двадцать девять лет, рост сто семьдесят девять, чёрные волосы, голубые глаза, спортивное накачанное тело, чуть бледная кожа, грубый нежный голос. Одет обычно в чёрные штаны, чёрные кроссовки и белую рубашку.

«Я с Димой. Приедем вместе», — написал Денис.

Потом Паша. Двадцать пять лет, рост сто восемьдесят, каштановые волосы, голубые глаза, нежный и тихий голос, спортивное накачанное тело. Тоже друг Димы. «А я вроде ближе всех живу. Пешком дойду», — написал он.

Такемичи написал следом. Восемнадцать лет, рост сто семьдесят пять, черные волосы, голубые глаза, грубый нежный голос, спортивное телосложение. Человек. Просто человек. Как и многие из нас.

«Я буду. Привезу что-нибудь к чаю», — написал Такемичи.

Кеи ответила после него. Девушка восемнадцати лет, рост сто шестьдесят девять, блондинка с голубыми глазами, грубый нежный голос, модельная фигура, третий размер груди. «Ахах, я тоже приеду. Предки не будут против», — написала она.

Арина. Семнадцать лет, рост сто семьдесят, чёрные волосы, карие глаза, та же модельная фигура, второй размер. «Я с Кеи вместе буду. Адрес скидывай», — коротко бросила она.

И последней — Вика. Чуть полненькая, тридцать четыре года, рост сто шестьдесят девять, чёрные волосы с голубовато-зелёным отливом глаз. Грубый нежный голос, третий размер. Вика — черная ведьма. Так она себя называла. Человек, но с уклоном в эзотерику.

«О, ночёвка у Ярика. Давно не собирались компанией. Буду», — написала она.

И Курама. Восемнадцать лет, рост сто восемьдесят пять, чёрные волосы, голубые глаза, грубый нежный голос, спортивное накачанное тело. «Я тоже. Только много не пейте, я не таскаю», — добавил он с подмигивающим смайликом.

Призрак отмолчался. Белые волосы, голубые глаза, рост двести два, спортивное накачанное тело, бледная кожа, грубый нежный голос. Он вообще редко писал. Но Ярик добавил: «Призрак, не молчи! Ты же будешь?» И Призрак ответил одно слово: «Да.»

—

И только я всё ещё молчала.

Ярик знал, что я прочитала все сообщения. Мой статус в чате горел зелёной точкой. Он написал мне в личку.

«Лен. Приезжай. Мы все будем. Не бойся Димы, я за тебя вступлюсь.»

Я усмехнулась. Милый Ярик. Он всегда думал, что я боюсь. Но дело было не в страхе. Просто... я не люблю большие компании. Мне нравится тишина. Мне нравится сидеть дома, пить чай, читать книги, смотреть на облака. Общение утомляет меня. Но, с другой стороны... Неделя вдали от дома. Новые впечатления. Может быть, это то, что мне нужно?

Я посмотрела на свою татуировку. Пентаграмма будто пульсировала в такт сердцу. Я провела по ней пальцем.

«Ты поедешь», — сказала я себе.

И написала в общий чат: «Я приеду. Только не ждите меня рано, я долго собираюсь».

Чат взорвался смайликами.

—

Сборы заняли у меня три часа.

Я не могу быстро собираться. Я перебираю вещи, перекладываю их с места на место, потом снова перебираю. В итоге взяла чемодан средних размеров — место позволяло. Платья на каждый день. Два на смену. Всё такое же — в цветочек, с рюшами, с кружевом. Шляпу положила отдельно, чтобы не помять. Туалетную воду с запахом ромашки — без неё я как без рук. Ещё книгу. Страшную. Называется «Заброшенный дом». Прочитала уже три раза, но взяла снова.

И блокнот.

Я иногда что-то записываю. Мысли, идеи, отрывки из снов. Сны у меня странные. В последнее время я видела тени. Высокие, тонкие, с длинными конечностями. Они стояли на краю леса и смотрели на меня. Но не пугали. Странное чувство — будто они хотели сказать что-то важное.

—

До дома Ярика ехать было около часа.

Я вызвала такси. Водитель — молчаливый мужчина лет пятидесяти — только кивнул, когда я назвала адрес, и всю дорогу слушал какое-то радио с блюзом. Я смотрела в окно. Город постепенно сменялся пригородом, потом лесом, потом снова пригородом. Дома становились больше, участки — шире. Ярик жил в хорошем районе. Двухэтажный дом с мансардой, большой участок, заросший травой и цветами. Родители его, видимо, любили природу.

Когда такси остановилось, я вышла, вдохнула свежий воздух и услышала, как из дома доносится музыка. Негромкая, спокойная. Кто-то включил что-то вроде лоу-фай.

Я поправила шляпу, взяла чемодан и пошла по дорожке.

Дверь открылась, даже не успела позвонить. Ярик стоял на пороге в чёрной футболке, улыбался, глаза его сияли.

— Лена! — он обнял меня одним движением. От него пахло мятой и чем-то свежим. — А мы уже почти все собрались. Ты последняя.

Я улыбнулась:

— Извините, что долго.

— Да ладно, проходи.

Я вошла.

—

Дом внутри оказался ещё уютнее. Гостиная с большим диваном, креслами, камином (не работающим, но красивым). Стол уже был накрыт — чай, печенье, конфеты, какие-то бутерброды. Длинные шторы на окнах колыхались от ветра. За окном виднелся лес — тёмный, густой, начинающийся прямо у забора.

Все были уже на месте.

Алекс сидел в кресле с чашкой чая и улыбался. Увидев меня, он кивнул — приятный голос произнёс:

— Привет, Лена. Долго тебя ждали.

— Я знаю, — тихо ответила я.

Юки и Майки сидели на ковре перед диваном, играли во что-то в телефонах. Юки подняла голову, её тёмно-карие глаза смотрели на меня с любопытством.

— А ты пришла, — сказала она своим милым голосом. — Я думала, ты не приедешь.

— Я тоже думала, — честно призналась я.

Майки хихикнула.

Дима стоял у окна.

Я почувствовала его взгляд ещё до того, как повернула голову. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня. Голубые глаза — холодные, как лёд. Поджатые губы. Напряжённые плечи. Я знала, что он ненавидит меня. Но за что? Я ничего ему не сделала.

— Дима, — тихо сказала я, просто чтобы показать, что я не боюсь.

Он ничего не ответил. Только отвернулся к окну.

Денис — с чёрными волосами, в белой рубашке и чёрных штанах — сидел на диване с Пашей. Паша — каштановые волосы, нежный и тихий голос — улыбнулся мне.

— Привет, Лена. Устраивайся.

— Спасибо.

Такемичи помогал Ярику нарезать бутерброды на кухне. Он выглядел сосредоточенным. Увидел меня, кивнул. Кеи и Арина сидели рядом на пуфе и что-то обсуждали на полном серьёзе.

Вика, чёрная ведьма, сидела в углу, на отдельном кресле, и смотрела в пустоту. Она всегда так делала. Говорила, что видит ауры. Посмотрела на меня и улыбнулась.

— У тебя чистая аура, Лена. Как у ребёнка.

— Спасибо, — сказала я. Хотя не знала, хорошо это или плохо.

Курама расхаживал по комнате. Его накаченная фигура заполняла собой пространство.

— Ну что, все в сборе? — спросил он громко.

— Все, — ответил Ярик, выходя из кухни с подносом. — И это прекрасно.

Призрак нигде не был виден.

— А где Призрак? — спросила я.

Ярик махнул рукой в сторону лестницы:

— Скоро спустится. Он немного задерживается.

—

Начался вечер.

Тёплый, спокойный, без суеты. Мы сидели вокруг стола, пили чай. Чай был с бергамотом и, по просьбе Ярика, с мятой. Я пила свой — с ромашкой, которую привезла с собой. Думала, надо мной посмеются, но никто даже не обратил внимания.

Алекс и Ярик сидели близко, почти касаясь друг друга. Иногда Ярик клал голову на плечо Алексу. Смотрелось трогательно.

Юки и Майки рассказывали о школе. О том, как их достала математичка. О том, что летние каникулы — слишком короткие.

Денис, Паша и Дима переговаривались вполголоса. Дима иногда бросал взгляды в мою сторону. Я старалась не смотреть на него.

Такемичи задавал странные философские вопросы: «Как вы думаете, есть ли жизнь после смерти?», «Почему люди боятся темноты?». На них никто не отвечал серьёзно, но я про себя отмечала каждый.

Кеи и Арина смеялись над каким-то мемом. Вика молчала и иногда загадочно улыбалась.

Призрак так и не спустился. Ярик сказал, что он устал с дороги и лег спать.

—

Ближе к полуночи воздух стал другим.

Плотнее, прохладнее. Окна были открыты, и из леса тянуло влажной землёй, грибами, чем-то забытым и старым. Свет в гостиной был приглушён — одна лампа под потолком и несколько свечей, которые Ярик зажёг для настроения.

— А давайте рассказывать страшные истории! — предложил Ярик. Его карие глаза в свете свечей блестели. — Мы же на ночёвке. Какая ночёвка без страшилок?

— Поддерживаю, — кивнул Алекс.

Все закивали.

Сначала рассказывал Ярик. Про заброшенный детский сад на окраине города, где, по слухам, по ночам слышен детский плач. История была не новая, но рассказанная с выражением, она пробирала до мурашек. Майки даже прижалась к Юки.

Потом рассказывал Денис. Про машину-убийцу на трассе, которая сама заводится и преследует одиноких ночных водителей. Холодным голосом, с паузами. Дима хмыкнул в конце, но многие поверили.

Арина рассказала про зеркало, которое якобы показывает не отражение, а то, чего боишься. Кеи добавила, что у неё подруга чуть не сошла с ума из-за такого зеркала.

Даже Юки захотела рассказать. Её страшилка была детской — про вампира в школе, который пьёт кровь у заснувших на последней парте. Но она так старалась, что никто не перебивал.

Потом наступила тишина.

— Лена, — Ярик посмотрел на меня. Улыбка на его губах была доброй, но настойчивой. — А ты нам расскажи что-нибудь. Ты же всю ночь молчишь и слушаешь. Твоя очередь.

Все взгляды обратились ко мне.

Я сделала глоток остывшего чая. Поставила чашку на стол. Чувствовала на себе взгляд Димы — колючий, недобрый. Но не смотрела в его сторону.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Я расскажу одну историю.

Мой голос — нежный и тихий — в тишине звучал особенно отчётливо.

— Вы когда-нибудь слышали про Сплендермена?

Юки наморщила нос:

— Это же брат Слендермена? Он добрый вроде.

— Да, — кивнула я. — Сплендермен — старший брат Слендермена. Но в отличие от своего мрачного родственника, он олицетворяет доброту и радость. Его внешность похожа на Слендермена телосложением, но детали совсем другие. У него есть полноценное лицо с большими чёрными глазами и широкой улыбкой. Иногда его изображают с розовыми щеками. Он носит чёрный костюм, украшенный разноцветными горошинами — полька-дот, яркий галстук-бабочку и небольшую шляпу-цилиндр с красной лентой. В руках — трость с золотым набалдашником. А на спине — щупальца, на концах которых висят золотые колокольчики.

Ярик наклонился вперёд, заинтересованный.

— Он обладает сверхъестественными силами. Может телепортироваться — «слендер-ходьба», как это называют. Может манипулировать реальностью — наколдовать подарки, цветы, конфеты. Он телепат — общается с людьми через разум, узнаёт их мысли, чтобы лучше подбодрить. И технопатия — может вызывать помехи на камерах и электронике, хотя обычно делает это случайно, от избытка эмоций.

— Он добрый, значит? — спросил Алекс. — Постоянно?

Я посмотрела на него.

— Постоянно — нет. Есть два состояния. Когда он в добром, основном состоянии, он невероятно дружелюбный, энергичный и вежливый. Обожает детей. Старается развеселить каждого, кто делает добрые дела. Терпеть не может насилие и жестокость. А вот если его сильно разозлить...

Я сделала паузу. Свечи моргнули. Или мне показалось?

— Если его сильно разозлить, например, причинив вред ребёнку, он принимает монструозную форму. Его лицо искажается. Рот становится огромным, с острыми зубами. Глаза исчезают. В этом состоянии он становится садистичным, холодным и крайне опасным. Колокольчики на его щупальцах могут превращаться в пасти маленьких монстров.

Юки побледнела. Майки обняла её за плечи.

— Но это ещё не всё, — продолжила я. — Есть один нюанс. Если только сказать ему плохие слова в его адрес. Сказать, что он плохой, ужасный и всё такое... Он будет сходить с ума каждую неделю. А точнее, каждую неделю он теряет контроль, если его не успокоить. И начинает убивать тех, кто ему это наговорил. Он становится неуправляемым. Не помнит себя в эти моменты. И единственное, что может его остановить...

Я замолчала.

— Что? — спросил Такемичи. Его голос был серьёзным.

— Доброе слово, — тихо ответила я. — Но не от того, кто его обидел. От невинного человека. Того, кто чист сердцем. Тогда он приходит в себя. Но если такого человека рядом нет...

В гостиной повисла тишина. Даже свечи как будто перестали трещать.

А потом я услышала.

Совсем тихий звук. Откуда-то снаружи. Со стороны леса.

Колокольчик.

Один. Короткий. И снова тишина.

Я подумала, что мне показалось.

Но Вика подняла голову. Её глаза расширились.

— Вы слышали? — спросила она.

Никто не ответил.

Но я знала, что не показалось.

Колокольчик прозвенел снова. Ближе.

Ярик вскочил:

— Что за...

— Это ветер, — перебил Дима грубо. Он бросил взгляд на окно. — Ветки стучат.

Но я видела, как он напрягся. Как его голубые глаза сузились.

Я смотрела на тёмный лес за окном. Ветви деревьев колыхались в такт ночному ветру. Ничего необычного. Но под рюкзаком, который лежал у моих ног, задрожал телефон.

Не от звонка. Сам по себе.

Я выключила экран. Экран загорелся снова.

Помехи.

—

Рассказ на этом не закончился. Я ничего больше не добавила про Сплендермена. Только тихо сказала:

— Это всё.

И больше никто не попросил рассказать что-то ещё.

Спать расходились далеко за полночь.

Ярик показал каждому комнату. Мне досталась маленькая, с окном на лес. Я закрыла дверь, надела свою ночную рубашку, легла в кровать.

Перед сном посмотрела в окно.

Лес стоял чёрной стеной. И мне показалось — хотя это, наверное, было просто игрой теней — что между деревьями кто-то стоял.

Высокий. В чёрном костюме с горошинами.

Я протёрла глаза. Фигура исчезла.

— Показалось, — прошептала я в темноту.

Закрыла шторы. Легла.

И долго не могла уснуть, прислушиваясь, не зазвенит ли снова колокольчик.

Но было тихо.

Слишком тихо для обычного летнего вечера.