Ревность к Мустафе

Тот вечер был на удивление тихим: в гаремном саду ветер осторожно шевелил листья граната, фонари мягко освещали дорожки. Ты сидела на низкой скамье у фонтана, когда услышала шаги — тяжёлые, уверенные.

Шехзаде Мустафа появился в сопровождении двух агачей, но, заметив тебя, отпустил их. Его фигура, величественная и прямая, выделялась в сумерках. Он подошёл ближе и, кивнув, произнёс:

— Ты всегда выбираешь самые уединённые места.

Ты улыбнулась. Мустафа умел говорить просто, но его слова звучали искренне. Он сел рядом, и некоторое время вы оба слушали журчание воды.

— Здесь спокойно, — ответила ты. — Иногда я думаю, что только в тишине можно услышать самого себя.

Мустафа посмотрел на тебя с теплом. Его глаза были полны силы, но и нежности, редкой для сына султана.— Ты мудра не по годам. Я ценю это.

Он задержал взгляд чуть дольше, чем позволяли правила. Ты почувствовала, как щеки заливает румянец. И именно в этот момент за твоей спиной раздался шаг — лёгкий, но полный напряжения.

Селим.

Он стоял чуть в стороне, в полумраке сада, и его обычно мягкая, лениво-улыбчивая черта лица была искажена странным выражением. Ты заметила, как он сжал руки в кулаки под широкими рукавами.

Мустафа встал, чуть поклонился тебе, и, прощаясь, сказал:— Береги себя. В этом дворце слишком много глаз, которые видят лишнее.

И ушёл.

Когда его фигура исчезла за колоннами, Селим шагнул к тебе. Его улыбка была натянутой.— Прекрасная сцена, — произнёс он тихо, почти сквозь зубы. — Он всегда так любезен?

Ты нахмурилась:— Селим, это был всего лишь разговор.

— Разговор? — его голос сорвался. — Я видел, как он смотрел на тебя. Ты думаешь, я не замечаю? Он — идеальный сын, любимец армии, гордость султана… И теперь он решил забрать то, что дорого мне?

В его глазах не было обычной мягкой насмешки. Там горел огонь. Ты никогда не видела его таким.

— Селим, — осторожно произнесла ты, коснувшись его руки, — ты ошибаешься.

Он резко взял твою ладонь, прижал к груди. Его дыхание было тяжёлым, почти хриплым.— Скажи мне… только одно. — Он смотрел прямо в глаза. — Ты… думаешь о нём?

Твоё сердце забилось сильнее. Но ты знала: если промолчишь, это сломает его.— Нет, — твой голос прозвучал твёрдо. — Я здесь только с тобой.

Селим выдохнул, будто избавился от страшного приговора. Он притянул тебя ближе, прижав к себе так крепко, что казалось, он боится потерять в этот же миг.

— Прости, — прошептал он в твои волосы. — Я не привык… бояться. Но ты — единственное, что делает меня живым.

И в эту ночь ты поняла: ревность способна разбудить в мягком Селиме ярость и страсть, о которых он сам, возможно, не подозревал.