Глава 7. Слово Небес

Тишина в Раю громче крика на Земле.

Каэлия выдыхает и заходит в здание Совета - стража без лишних вопросов пропускает её.

***

Створки за спиной Каэлии сходятся беззвучно.

Зал Совета встречает её холодным неколышущимся воздухом - складывается устойчивое ощущение, словно даже он понимает, что это за место.

Стены поднимаются амфитеатром, образуя четыре уровня, на которых расположены места Совета. Каждый уровень - отдельная терраса из светлого камня, с балюстрадами, с массивными креслами с высокими спинками, напоминающими тронные сидения, но без индивидуального декора. Свет льётся сверху сквозь огромный купол, сотканный из полупрозрачного сияния, рассечённого золотыми переплётами.

Члены Совета - два Серафима и два Херувима - тут же обращают внимание на Каэлию.

Она делает шаг вперёд. Стук шагов расходится по залу отчётливыми ударами и отдаётся эхом. Светлый камень под ногами - твёрдый и холодный.

Грудной и громкий голос Серафины - главного Серафима, раздаётся не сразу. Сначала - пауза. Достаточно длинная, чтобы напомнить: здесь говорят только тогда, когда позволяют.

- Мы слушаем тебя, Каэлия, - она склоняет голову, внимательно рассматривая бледно-жёлтыми глазами ангела-хранителя и улавливая любое её движение.

Серафина выглядит так, словно её облик был создан не для того, чтобы впечатлять, а для того, чтобы быть правильным. Кожа светлая, с тёплым подтоном, будто бы в неё впитано утреннее сияние. Волосы главного Серафима длинные, прямые, белые. Ни одной лишней детали - даже в этом она остаётся верна себе. За её спиной - шесть мощных крыльев, расположенных тремя парами. Перья белоснежные с едва заметным перламутровым отливом, ухоженные, сложенные строго и симметрично. Серафина не расправляет их без особой нужды.

Нимб Серафима напоминает тонкое кольцо мягкого света над головой. Одеяние Серафины простое и торжественное одновременно: светлое длинное платье. Никакой вышивки, никаких украшений - лишь тонкая золотая перевязь на талии и аккуратные манжеты на рукавах.

Каэлия делает шаг вперёд и начинает так, что её низкий бархатный голос отдаётся эхом:

- Я зафиксировала присутствие падшей в опасной близости к своей подопечной.

На мгновение зал затихает.

- Очередная выходка Люцифера, который всё ещё не может оправиться после поражения при Разрыве. Не удивлён, - раздаётся низкий голос. И на Каэлию устремляется тяжёлый, взвешивающий взгляд Игнисара - другого Серафима. Лицо ангела угловатое. У него белоснежные, как у Серафины, короткие волосы. В сложенных за спиной крыльях нет изящества, только сила и дисциплина.  Нимб над головой Серафима тонкий, чёткий, будто бы вычерченный линией, и светится без колебаний и мерцания - символ неизменного закона. Одежда Игнисара проста и строга: светлые доспехи без украшений.

- В который раз убеждаюсь, что попросту необходимо на Переговорах затронуть тему его покушений на смертных и дать понять, чтобы демоны заканчивали с этим. Иначе... - глаза Игнисара недобро сверкают, но его прерывает высокий и лишённый всякий злобы женский голос:

- Игнисар, оставь это на потом. Каэлия пришла, чтобы мы её выслушали, - Эйрис - одна из Херувимов, взмахивает руками, после чего чуть наклоняется вперёд и вцепляется тонкими изящными пальцами с белыми ногтями в поручень белоснежной балюстрады на своей террасе. Полупрозрачные глаза цвета льда сосредоточенно смотрят на Каэлию, но взгляд не кажется взвешивающим или оценивающим, как у Серафины или Игнисара. В нём есть только желание понять.

Волосы Херувима светлые, почти золотистые, мягкими волнами падают на плечи. Крылья Эйрис сложены не полностью: чуть приоткрыты, словно она готова в любой момент сорваться с места. Нимб над её головой тонкий и мягко сияющий. Одета она в светлое платье.

Губы Игнисара кривятся. Серафина же, не показывая никаких эмоций, чеканит:

- Доложи обо всём, что тебе известно, ангел-хранитель Каэлия.

Каэлия мысленно благодарит Эйрис, после чего также холодно отвечает:

- Сегодняшним вечером я зафиксировала присутствие падшей в теоретически опасной близости к своей подопечной Глориан.

- Кого? - требует ответа Игнисар.

- Лилит.

Услышав имя, Игнисар хмурится ещё сильнее и стискивает челюсти, Эйрис крепче сжимает поручень - но не от презрения или ощущения опасности, а из интереса, а Серафина приподнимает бровь.

- «Теоретически»? - осторожно повторяет Эйрис.

- Верно, - скрещивает руки на груди Каэлия. - Вмешательства или потенциальной опасности для жизни подопечной Лилит не представляла. Пока что, - поспешно добавляет она, с трудом сдерживая усмешку.

- Она... - начинает Игнисар.

- Но присутствие Первой - неоспоримый факт, - раздаётся вдруг вежливый голос. В разговор вмешивается ещё один Херувим. Его глаза светлые, серо-золотистые, словно отражают небо в пасмурный день. Взгляд глубокий, сосредоточенный - он всегда слушает чуть больше, чем говорит, и видит чуть дальше, чем принято. Другие ангелы не раз уже убеждались в этом.

Волосы Тариона тёмно-русые, собраны низкой лентой. Крылья, смирно сложенные за спиной - с мягким серебристым оттенком. Нимб у него чёткой формы, тонкий, светится мягким, холодноватым светом. Одежда Тариона сдержанная и практичная: длинный плащ без украшений. Линии строгие, цвета приглушённые - белый, светло-серый, серебристый.

- Были ли какие-то косвенные или прямые признаки опасности от Лилит? - невозмутимо интересуется Тарион.

- Я бы сразу сказала.

Игнисар открывает рот, но его тут же обрывает Серафина:

- Что же... Чтобы мы смогли лучше разобраться с вопросом, что делать с падшей...

- Не упрощай, - фыркает Игнисар. Серафина стискивает зубы и продолжает:

- ... В зал Совета была приглашена... Опекающая подопечную при жизни, - с этими словами Серафим поднимает руку, призывая всех стихнуть и заострить внимание на её террасе.

С этими словами из-за серебряных штор выходит ещё один ангел. Уже не Серафим или Херувим.

Перед самыми могущественными ангелами в Раю и Каэлией является Белль - искусный творец. Она знакома многим благодаря умению создавать мягкие, гармоничные и невероятно красивые ландшафты в Рощах Совершенства. Да и сама Белль выглядит как совершенство: серо-голубые большие глаза, волосы длинные, прямые, светлые. Она носит их свободно, без сложных причёсок, и в этом угадывается схожесть с Глориан - та же неприязнь к лишнему. Белль облачена в струящееся белое платье. Молочного цвета крылья чуть приоткрыты - так, будто бы она готова прикрыть ими кого-то другого, а не себя.

Потому что уже при жизни не смогла прикрыть ту, кого поклялась оберегать.

- Мнение и все слова, сказанные Белль, также будут учтены при конечном решении, - объявляет Серафина.

Белль обводит всех присутствующих напряжённым взглядом, после чего сосредотачивается именно на Каэлии - и говорит именно ей:

- Пожалуйста... Проследи, чтобы она не покинула Землю раньше срока.

После этих слов Белль обращается уже к членам Совета:

- Всё остальное - ваш выбор. Моя милая Глориан... Она должна прожить своё время. Я верю, что на пути её ждет немало достижений. И, возможно... Я надеюсь... Она станет счастливой.

Тарион слабо, но тепло улыбается, и Эйрис повторяет за ним, после чего они обмениваются друг с другом доброжелательными взглядами.

- Ваши слова услышаны, - взмахивает крыльями Игнисар, - следовательно, - тон Серафима становится хитрым, - Каэлии необходимо тщательнее следить за подопечной, и в случае вмешательства Лилит сделать всё возможное и невозможное, чтобы остановить её. Любым способом, - под конец фразы Игнисару не удаётся полностью сдержать торжествующие нотки.

- Само собой, - на лице Каэлии наконец появляется лишённая тепла улыбка.

- Да, Игнисар, - говорит Серафина, и Белль отступает. - Совет учитывает просьбу матери подопечной, - её голос спокойный, но не допускающий возражений. - Но помните: вмешательство в жизнь смертных - не право, а ответственность. И действия, предпринятые без меры, могут разрушить не только судьбу одной души, но и гармонию мира. Собрание окончено.

***

После ухода Белль и Каэлии Игнисар первым нарушает тишину.

- На ближайших Переговорах подниму вопрос напрямую, - произносит он жёстко, слегка повышая голос. - Демонам, а в особенности Люциферу, пора напомнить границы. Ни их убийствам «должников» на Земле, ни попыткам штурмовать Чистилище больше не место в допустимом. Им никогда не было там места. Они забывают, кто они. И чем их неповиновение уже обернулось.

Он едва наклоняет голову:

- Жалость, о которой всегда говорит Эйрис - слабость, недопустимая перед Грехом. Если они не поймут слов - поймут последствия.

Эйрис резко выдыхает:

- Нет-нет-нет. Страх ничему не учит, Игнисар, - тихо отвечает она. - Он лишь делает отчаяннее, обиженнее. Злее. Если мы придём только с угрозами, то можем получить новую волну хаоса. Кому это нужно?

- Они и так уже забрали то, что им не принадлежит, - повышает голос Игнисар.

Тарион говорит после него, спокойно, словно выравнивая воздух между ними:

- Эйрис... Ты права. Но прав и Игнисар. Переговоры необходимы, - соглашается он. - Но важно не то, насколько громко мы обозначим силу, а насколько ясно дадим понять последствия выбора. Спокойно. Без угроз. Это и вправду не то, что нужно. Пусть они сами решат, стоит ли продолжать путь, ведущий к открытому конфликту.

Он переводит внимание на Серафину, ожидая её слова.

- Эта тема поднимется на Переговорах, - касается она нимба. - Однако, угрозы не должны превращаться в самоцель, - она изучает Игнисара, который сжимает крылья за спиной - недовольно, но беспрекословно подчиняясь. - Наша задача - сохранить порядок. Пусть Ад ясно понимает: Земля и Чистилище - не поле для игр. Но и мы не позволим себе действовать без меры. Чуть позже я обсужу решение с Ним, - на последних словах кажется, что её голос вот-вот дрогнет.

- Разумеется. Переговорить с Богом - лучшая идея, - отвечает Эйрис. Тарион поддакивает ей.

Игнисар хмурится, но присоединяется к ним.

***

Ядро Единства скрыто в глубине главного храма Рая, за несколькими последовательно расположенными залами. Когда Серафина заходит в него, то слегка касается ладонями стен, словно желая дать знать Богу о её присутствии. Камень не холодит ладонь - наоборот, отдаёт спокойным, ровным теплом. Потолок высокий, куполообразный. Пол слегка пружинит под медленными, но уверенными шагами Серафима, словно выстлан тонким слоем живой материи. В центре комнаты - круглая площадка, чуть приподнятая над полом. Над ней парит мягкий свет, собранный в плотное, спокойное свечение, без формы, но с отчётливым ощущением присутствия.

Серафина располагается возле площадки. На лице и в душе - ни одной лишней эмоции. Лишь желание убедиться, что она нигде не оступилась.

Серафина падает коленями на пол, склоняет осанку и вжимается ладонями в такой же тёплый, как и стены, пол.

- Я приняла решение, Создатель, - начинает она монотонно, но её голос становится тише, чем был сегодня на Совете. - Было решено переговорить с Падшим миром об их штурмах на Чистилище. А также... Остановить послание убийц Падшего мира в мир смертных. В особенности Лилит.

Голос Серафины не отдаётся эхом, лишь растворяется в пространстве.

- Чистилище должно оставаться местом, где средние души могут измениться. Это ты увидела верно, Первый Серафим, - раздаётся громкий величественный голос.

- А вмешательства убийц Падшего мира в жизнь смертных? Следует ли... Пресечь это окончательно? - переспрашивает она.

Проходит одно мгновение. Затем второе.

Ответа нет.

Но присутствие всё ещё есть.

Серафина выпрямляется медленно, словно осознавая это не сразу.

Если Чистилище подтверждено - значит, решение абсолютно верно. Если убийцы Ада оставлены без ответа - значит, вопрос... Не в самом зле?

- Понимаю, Создатель, - произносит Серафина, но уверенности в её голосе становится едва заметно меньше.