Глава 3. Наущение

Ад - это не огонь. Это отсутствие всякой надежды на то, что когда-нибудь станет теплее.

Люцифер оценивает внезапную гостью и разжимает пальцы. Я не удерживаюсь на ногах и падаю, ударяясь коленями о холодный пол. Но внутри становится неожиданно спокойно.

В этот раз - нет.

Вельзевул неспешно всплывает между мной и Люцифером, стуча высокими каблуками. Несмотря на отвращение и всю грязь Круга, которым она правит, дьяволица выглядит роскошно: слегка пухлые щёки. Волосы густые, цвета воронова крыла, собраны в сложную небрежную причёску. Глаза чёрные, с алыми вертикальными зрачками. Вельзевул одета в облегающее платье-барокко из узорчатого бархата цвета бургундского вина. Лиф расшит золотыми нитями, изображающими виноградные лозы и роящихся мух. Юбка пышная, с разрезом, позволяющим видеть мягкую ткань нижних красных одеяний. На шее - ожерелье из тёмного янтаря, в некоторых застывших кусочках которого видны крошечные насекомые. Её крылья, сложенные за спиной, большие, чёрные и перепончатые.

Следом за ней, скрестив руки за спиной, движется Белиал - её правая рука. Демон во многом похож на свою Владычицу: тот же цвет кожи и те же глаза, волосы такого же оттенка воронова крыла. У него они уложены с безупречной строгостью и оттянуты назад. За спиной сложены небольшие перепончатые крылья.

Поднимаюсь с пола и кланяюсь. Белиал встречается со мной взглядами, и мы вежливо киваем друг другу. Владычица Круга Чревоугодия лениво изгибает губы и говорит грудным голосом:

- Рада видеть тебя, Лил, - Вельзевул единственная, кто так меня называет.

- Взаимно.

- Что на этот раз? - спрашивает Люцифер, вновь опускаясь на трон.

- Обсудить последние события, ход которых, между прочим, ты просчитал, не посоветовавшись ни с кем из Повелителей Кругов. И даже не поставив нас в известность.

Во взгляде Люцифера появляются предостерегающие искры. А потом он велит мне и Белиалу:

- Покиньте зал.

- Да, Наше Величество, - отвечаем в унисон и спешно покидаем Тронный зал.

Едва ли массивные двери захлопываются за нами, как Белиал холодно интересуется:

- Он в очередной раз хотел тебя изнасиловать, так?

- А ты как думаешь?

Белиал облизывает невероятно длинным языком - точно такой же есть у Вельзевул - губы, после чего выдаёт:

- Думаю, что да, - молчание. - Иногда мне кажется, что он уже сам не понимает, где заканчивается власть.

- Не только со мной.

- Нет, - спокойно продолжает Белиал. - С тобой - особенно.

Воздух сам выходит из лёгких:

- Это грёбаный Ад. Здесь все перегибают. Напомнить, как Асмодей относится к своим порнозвёздам?

Белиал замолкает - то ли я ставлю его в тупик, то ли он подбирает слова.

- Не настолько плохо, - он сокращает расстояние между нами. - Он ведёт себя так, будто бы ты... Не живая.

- А я живая?

- Ты понимаешь, о чём я, - и продолжает. - Ведёт себя с тобой, как будто ты вещь. Которую можно использовать. Сломать. Проверить, выдержит ли ещё.

Челюсть сводит.

- Хватит.

- Нет, не хватит.

- У всего здесь есть предел. Даже у нас.

- У меня нет.

Белиал прищуривается:

- Или ты просто убедила себя в этом?

- Моя душа не принадлежит мне. Этого уже достаточно, - мои слова повисают в воздухе, точно отрезанные языки на невидимых крючьях, ещё шевелясь в тщетной попытке договорить.

***

- Ты зачастил с Чистилищем. Особенно хреново делать это, зная, что уже через один Пузырь Времени* у нас собрание с Раем, - Вельзевул расхаживает перед троном Люцифера.

- Продолжай, пока мне интересно.

- Легионы слабеют. Ты это видишь. Все это видят! - на последних словах она останавливается в паре дюймов от трона и шипит, выпустив длинный язык наружу.

- Нет, - сквозь зубы отвечает ей Люцифер.

- Увы, да. Потери растут. Владыки Кругов штампуют новых бойцов быстрее, чем ты их тратишь. Или ты правда думаешь, что это... - она наклоняет голову. - Нормально?

Уголок губ Люцифера дёргается:

- Я думаю, что слабые должны вымирать быстрее.

- У всего есть предел. Даже у твоих легионов, - Вельзевул взмахивает крыльями и надувает губы. - Однако, удобная позиция, особенно когда не ты идёшь в первых рядах.

Свечи в высоких канделябрах тушатся и загораются несколько раз подряд.

Люцифер нависает над ней:

- Повтори.

Вельзевул с трудом подавляет самодовольную улыбку:

- Я сказала: ты их тратишь.

Люцифер резко встаёт:

- На кой хуй мне армия, - почти шёпотом произносит Князь, - если она не выдерживает нескольких штурмов?

- На то, чтобы выиграть войну, а не проиграть её раньше времени.

Люцифер позволяет себе полуулыбку:

- Думаешь, знаешь лучше меня?

- Всего лишь хочу предложить не торопиться.

- Это звучит как слабость.

- Победа не портится, если дать ей дозреть.

- Ты так печёшься о моих солдатах? Или о своих поставках?

Они смотрят друг на друга, не моргая.

- Ангелы адаптируются, пока ты бьёшься лбом в одну и ту же стену.

«Дураку не будет известно о главной слабости Властелина Падшего мира. И я сыграю на ней» - проносится в её голове.

- Я её проломлю.

- Нет, - почти ласково растягивает Владычица Чревоугодия. - Ты разобьёшься.

Долгая пауза. Князь медленно проходит мимо трона, проводит ладонью по высокой спинке. И тут садится обратно. Как будто ничего не было.

- Говори дальше.

Грудь Вельзевул едва заметно вздымается. Но Владычица продолжает как ни в чём не бывало:

- Дай легионам время восстановиться. Перестань штурмовать Чистилище... Хотя бы на один Пузырь Времени. За это время можно найти другой способ давления на Рай. Более... Эффективный. Разве не думал об этом?

Люцифер скрещивает руки. Однако, Вельзевул видит, что Князь балансирует на грани.

- Мне уже объясняли, как правильно жить. Хватит.

- Но как насчёт того, чтобы ангелы начали гадать? Решили, что ты задумал что-то хуже?

- Искать удар там, где его нет?

- Именно.

Люцифер негромко смеётся:

- Вот за это я иногда позволяю тебе говорить. Тогда... Штурмы прекращаются. Но не потому что ты права. А потому что я теперь решил, что так будет лучше.

- Разумеется.

- И если через Пузырь Времени я не увижу выгоды... Следующий разговор у нас будет куда короче.

***

Спустя минут пять двери раскрываются, и, едва ли Вельзевул выходит из зала, вновь закрываются.

Заметив меня, она тут же подходит ко мне и обеспокоенно спрашивает:

- Он снова... Хотел сделать то, что делает почти всегда? Изн...

Молча подтверждаю.

- Кретин, - шипит Вельзевул.

- Вельз, не надо, - устало начинаю я. - Я очень благодарна за то, что вы с Белиалом и вправду беспокоитесь обо мне, но... У Люцифера есть полное право на это всё.

Вельзевул оскаливается:

- Раньше он хотя бы злился. Теперь ему просто нравится.

- Со мной всё нормально. И ни мне, ни тебе с Белиалом ничего не изменить. Поэтому не вижу смысла беспокоиться.

Вельзевул кладёт одну руку мне на плечо, а другой касается моего кулона в виде желтоватого полупрозрачного кристалла - это подарок от неё, который я храню уже около пятиста лет.

- Но помни, что моя энергия всегда с тобой. А значит, я в каком-то смысле тоже.

Совсем слабо улыбаюсь.

Внезапно Вельзевул достаёт из карманов нижних одеяний бомбочку.

- Будешь «Мираж»?

- Нет, - второй раз я себя не потеряю. 

За всё своё существование я лишь один раз закинулась «Миражом Блаженства», это произошло лет десять назад. Тогда мне тоже предложила Вельзевул - она обожает наркотики, но сама не употребляет. Доза была колоссальной, и тогда я впервые за множество лет почувствовала себя нестраждующей. Всё казалось таким... Беспечным. Находясь под действием «Миража», я по-настоящему смогла забыться и испытать ранее непостижимую мною эмоцию - радость. Но пламя эйфории потухло и сменилось ужасной ломкой. До сих пор помню свои дрожащие руки, невнятную речь, многочасовые истерики и просто чудовищное состояние после прекращения действия наркотика. Тогда я и пообещала себе больше не употреблять - в первую очередь из-за того, что это стало бы огромной преградой для работы, и Люцифер оставил бы от меня только пепел.

Из раздумий меня вырывает внезапное известие от Вельзевул:

- Ах да, Лил. Штурмы Чистилища приостановлены.

-------------------------------------------------------------

Один Пузырь Времени* в Аду равен одному месяцу. Один год в Аду так же, как и в человеческом мире, составляет двенадцать Пузырей Времени, однако, они не имеют определённых названий (как человеческие февраль, март, июнь и т.д.), а также не характеризуются какими-либо изменениями погодных условий.