Часть 1

Ночь выжимала из города последние соки. Хёнджин стоял на пожарной лестнице, длинные волосы прилипли к вискам — херувим, которого выпотрошили и набили взрывчаткой. Он сплюнул в темноту и услышал, как плевок шлёпнулся в лужу. Высота — семь этажей.

Он достал «Макаров». Без глушителя. Заказчику хотелось громко.

Дверь в пентхаус была открыта. Охрана — три трупа. Хёнджин работал чисто: шприц в шею, контрольный в основание черепа. Кровь растекалась по мрамору, воняло железом и дерьмом. Он перешагнул лужу, не глядя.

В гостиной горел торшер. На диване сидел Феликс. Белая рубашка расстёгнута, ключицы голые. Австралиец даже не вздрогнул, когда Хёнджин вошёл с дулом наготове.

— Я слышал, как ты убил Миша, — спокойно сказал Феликс.

Хёнджин нацелился в переносицу. Рука не дрожала. Но он медлил. Рассматривал родинку на шее Феликса — маленькую, тёмную. Захотелось приставить дуло туда.

— Заказали меня? — спросил Феликс. — И сколько дают?

— Не твоё ебаное дело. Встань.

Феликс не встал. Откинулся на спинку, улыбнулся. В этой улыбке было столько безумия, что у Хёнджина замерзли пальцы.

— Я не хочу умирать сегодня, — сказал Феликс. — Убей. Но перед смертью я успею сказать одно слово. В спальне — диктофон. Через минуту запись уйдёт твоему заказчику. С твоим голосом.

Хёнджин опустил ствол. Выдохнул. В груди разлилось что-то тёплое и уродливое. Не страх. Интерес к этому веснушчатому ублюдку.

— Ты хитрый сукин сын, — сказал он, убирая пистолет за пояс. — Ты пока поживёшь.

Он сел на корточки напротив Феликса. Пахло дорогим парфюмом и сладковатым потом страха.

— Я вернусь. И вырежу эту родинку своим любимым ножом. А потом поговорим о диктофоне.

Феликс медленно кивнул. Его холодная рука легла поверх пальцев Хёнджина. Пистолет с глухим стуком упал на ковёр.

Вот с этого момента у Хёнджина и начались проблемы.