Глава 2

Две недели.Четырнадцать дней ада, который пахнет дорогим парфюмом и кофе, который Минхо теперь пил только черный, без сахара, и всегда оставлял чашку на краю стола Джисона, когда проходил мимо.«Ты же любишь с тремя ложками сахара. Помню».Этот шепот над ухом, когда в переговорке все смотрели в отчеты. Легкое касание пальцев, когда Минхо забирал у него папку с документами. Взгляд, задерживающийся на секунду дольше допустимого. И тот поцелуй — дурацкий, нечаянный, в лифте, когда двери закрылись, а Минхо вдруг шагнул вплотную, прижал к зеркальной стене и поцеловал быстро, сухо, в уголок губ. Как будто проверял, не приснилось ли ему все.— Осторожнее, — сказал тогда Минхо, отстраняясь. — Галстук поправь.А потом он поднял зарплату. Просто так. Без объяснений. В расчетном листе появилась сумма, от которой у Джисона глаза на лоб полезли. В два раза больше. С припиской в личном деле: «За высокие достижения».Какие, нахрен, достижения? Джисон последнюю неделю вообще ничего не соображал, цифры плыли перед глазами, потому что он думал только о том, как Минхо смотрит на него этим своим тяжелым, голодным взглядом, от которого хотелось одновременно провалиться сквозь землю и прижаться к нему, вдохнуть этот запах, почувствовать тепло.Это ловушка. Это плата за молчание. За то, что он все еще здесь, дышит одним воздухом с ним.— Я увольняюсь, — сказал Джисон в понедельник утром, положив заявление на стол лощеному мужику из отдела развития. Тот чуть кофе не поперхнулся.— Ты с ума сошел? Тебе же зарплату подняли! Минхо будет в бешенстве.— Минхо мне не указ, — твердо сказал Джисон, хотя внутри все тряслось. — Я отработаю две недели, но лучше я уйду сейчас. По семейным обстоятельствам.Он не стал ждать ответа. Просто развернулся и ушел, чувствуя спиной удивленные взгляды. В тот же день он собрал вещи — немного, один чемодан, и сел на первый попавшийся поезд. В другой город. Подальше. Туда, где нет ни офисов, ни дорогих костюмов, ни этого проклятого взгляда.Город оказался маленьким, серым, с облупленными пятиэтажками и вечно моросящим дождем. Джисон снял комнату в коммуналке у старушки, которая пахла пирожками и валерьянкой, и пошел искать работу. Без опыта, без рекомендаций, без желания возвращаться в офисное рабство. Нашел быстро — дворником в местное ЖЭУ. Метла, лопата, униформа цвета хаки и полная анонимность. Зарплата копеечная, но какая разница? Главное — тишина. Главное — что Минхо его здесь не найдет.Месяц пролетел незаметно. Джисон сгребал листву, чистил снег, ругался с бабками, которые кормили голубей прямо под окнами, и потихоньку оттаивал. Меньше думал. Меньше помнил. Иногда по ночам все равно снились руки с выступающими венами и тихий голос: «Не убегай», но утром он вставал, пил дешевый растворимый кофе и шел мести двор.Пока однажды утром не увидел перед подъездом знакомую черную машину. Дорогую. Чужую в этом районе, как смокинг на помойке.Сердце рухнуло в пятки.Он медленно, стараясь не грести метлой слишком громко, приблизился к подъезду. Из машины вышел человек. Высокий, в длинном черном пальто, с непокрытой головой. Морось оседала на волосах, делая их темнее.Минхо.Он стоял и смотрел прямо на Джисона. В глазах — ни удивления, ни злости. Только усталая, снисходительная усмешка.— Здравствуй, белка, — сказал он негромко. — Метёшь?Джисон замер, вцепившись в черенок метлы так, что костяшки побелели. В голове билась одна мысль: как? Как он нашел? Опять?— Какого черта ты здесь делаешь? — выдохнул он, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.— Работаю, — пожал плечами Минхо, делая шаг вперед. Под ногами хрустел ледок. — С сегодняшнего дня я новый директор управляющей компании «Жилищный сервис». А ты, как я понимаю, теперь мой дворник. Тесное сотрудничество, правда?Джисон попятился, но метла предательски выскользнула из рук и упала на асфальт с глухим стуком.— Ты купил ЖЭУ? — голос сорвался на фальцет. — Ты совсем ебанулся, Минхо?— Купил, — спокойно подтвердил тот. Подошел вплотную, нависая сверху. — И клининговую компанию, и охранное агентство, и продуктовый магазин на углу. На всякий случай. Вдруг ты решишь стать продавцом или сторожем. Белка ты моя запасливая.Он протянул руку и взял Джисона за подбородок, точно так же, как тогда, в кабинете. Только теперь пальцы были холодными от мороза, и в них не было той жесткости. Было что-то другое. Усталость? Нежность? Джисон не мог разобрать.— Посмотри на меня, — тихо попросил Минхо.Джисон поднял глаза. В сером свете утра, под моросящим дождем, лицо Минхо казалось бледным, осунувшимся. Под глазами залегли тени. Он выглядел таким же загнанным, как сам Джисон.— Сколько можно бегать? — спросил Минхо, и в голосе его впервые за все это время не было насмешки. Только глухая, давняя боль. — Я три года искал способ тебя вернуть. Думал, если стану тем, кого ты не сможешь бросить ради своей гордости, ты останешься. А ты сбежал. Опять. В дворники. — Он горько усмехнулся. — Ты правда думал, что я позволю тебе исчезнуть?Джисон молчал, чувствуя, как по щеке, смешиваясь с дождем, ползет предательская слеза. Минхо вытер её большим пальцем, осторожно, будто боялся разбить.— Я устал, Джисон, — выдохнул он. — Я больше не хочу играть в эти игры. Не хочу быть директором, который преследует своего бывшего. Я просто хочу, чтобы ты перестал бежать. Хотя бы на минуту.Джисон всхлипнул, шмыгнул носом, чувствуя себя полным идиотом в этой дурацкой униформе, с мокрым от дождя лицом, перед идеальным Минхо в дорогом пальто.— А если я не хочу? — прошептал он, но в голосе не было силы.Минхо шагнул ещё ближе, обхватил ладонями его холодные щеки, заставляя смотреть в глаза.— Тебе не убежать, белка, — сказал он мягко, почти ласково. — Не потому, что я куплю все компании в мире. А потому что я без тебя задыхаюсь. И ты тоже. Смотри.Он взял руку Джисона и приложил к своей груди, туда, где под пальто и рубашкой бешено колотилось сердце.— Чувствуешь? Это только для тебя. И ни для кого больше.Джисон стоял, оглушенный, не в силах пошевелиться. Под пальцами бился живой, горячий ритм. Ритм человека, который три года назад разбил ему сердце, а теперь собирал по кусочкам, скупая города и компании, лишь бы быть рядом.— Иди ко мне, — прошептал Минхо, раскрывая объятия.И Джисон шагнул. Потому что метла валялась на асфальте, дождь моросил за воротник, а в этом объятии, жестком и тесном, пахнущем дорогим парфюмом и сигаретами, было тепло. Так тепло, как не было нигде за эти три года. И даже если это клетка — она была его. Единственная клетка, в которой он хотел остаться навсегда.— Придурок, — пробормотал Джисон в мокрое плечо пальто. — Совсем с ума сошел. ЖЭУ купил…— Тише, белка, — Минхо прижался губами к его мокрым волосам. — Тише. Я рядом. Больше никуда не отпущу. Даже в дворники.