глава 7

Прошло несколько минут после звонка. Джисон уже начал успокаиваться и допивал остывший кофе, как вдруг Феликс резко поднялся из-за стола. Его веснушчатое лицо было бледным, а в глазах снова мелькнул тот самый страх, который Джисон видел вчера в парке, смешанный с обидой и злостью.

- Феликс, стой, - сказал Джисон, хватая его за запястье. - Он сейчас придёт, я обещаю. Посиди ещё немного.

Но Феликс вырвал руку и покачал головой. Голос его дрожал, но звучал твёрже, чем раньше:

- Нет, Джисон. Я не могу. Я два месяца боялся выходить из дома, я не спал по ночам. И теперь я должен сидеть здесь и ждать человека, из-за которого у меня началась паника? Нет.Я изначально согласился из уважение к тебе, да его недавние слова мне показались смешными.Но это не отменяет того факта, что он меня преследовал.

Джисон открыл рот, чтобы возразить, но Феликс уже надел рюкзак на плечо и сделал шаг к выходу. У двери он обернулся и посмотрел на Джисона с каким-то странным, смешанным чувством.

- Передай ему, - сказал Феликс, и голос его стал холодным. - Если он продолжит в том же духе, если я увижу его снова где-то рядом с собой, я напишу на него заявление. В полицию. Я не шучу, Джисон. У меня есть доказательства. Я записывал, сколько раз я его видел, я фотографировал его в тех местах, где он не должен был быть. И если он не остановится, я подам заявление.

Джисон только и успел, что кивнуть. Он не мог найти слов, потому что Феликс был абсолютно прав.

Феликс вышел из кофейни, и дверь за ним захлопнулась. Джисон остался сидеть один, с пустой чашкой в руках, чувствуя, как всё внутри переворачивается от осознания, что его лучший друг только что сам разрушил всё, что могло бы быть.

Спустя ровно двадцать минут дверь кофейни снова распахнулась, и в неё влетел запыхавшийся Хёнджин. Его волосы были растрёпаны, на лбу выступила испарина, а щёки раскраснелись от быстрого бега. Он остановился посреди зала, обвёл глазами столики и, не увидев того, кого так боялся и одновременно хотел увидеть, растерянно нахмурился.

Он подошёл к столику Джисона и с надеждой, в которой звучала уже обречённость, спросил:

- А где веснушка?

Джисон поднял на него усталый взгляд и усмехнулся безрадостно.

- Ушёл. Двадцать минут назад.

Хёнджин замер. Его лицо вытянулось, и в глазах появилась такая тоска, что Джисону стало почти жаль его.

- Он что-то говорил? - тихо спросил Хёнджин, садясь на место, где только что сидел Феликс.

- Да, говорил, - ответил Джисон, скрестив руки на груди.

Хёнджин смотрел на него с надеждой и одновременно со страхом. Будто на кону была его жизнь.

- И что сказал?

Джисон выдержал паузу. Посмотрел на пустую чашку Феликса, которая ещё хранила тепло, потом на Хёнджина - такого виноватого, потерянного, жалкого. И сказал, копируя голос Феликса:

- Если он продолжит преследовать меня, то я заявление напишу на него.

Слова упали, как камень в воду. Хёнджин сидел неподвижно, глядя в стол. Его лицо побелело, а руки, лежавшие на столе, слегка задрожали. Он несколько раз открывал рот, но не мог вымолвить ни слова. Все его внутренние оправдания, все «я просто хотел быть рядом», все «я не знал, что так выглядит со стороны» - они разбились о холодную фразу, сказанную Феликсом.

- Заявление... - прошептал Хёнджин, и голос его сорвался. - В полицию?

- Да, Хёнджин, в полицию, - жёстко сказал Джисон. - Он боится. Два месяца он был в ужасе. Он не спал, он не выходил один. А ты, идиот, думал, что ты просто «красиво страдаешь» и смотришь на него издалека. Он не знал, что у тебя там в голове. Для него ты был маньяком.

Хёнджин сжал ладонями лицо и прошептал в ладони, глухо и больно:

- Что же я наделал...

Джисон вздохнул и положил руку на плечо друга.

- Теперь ты понял. Ты либо исправляешь ситуацию прямо сейчас, пока он не подал заявление, либо тебя ждёт не подвал дедушки, а реальный участок. Выбирай, Хёнджин. Только быстрее.

Хёнджин поднял голову, и в его глазах блеснули слёзы отчаяния. Он посмотрел на дверь, куда ушёл Феликс, и понял, что время уходит. Прямо сейчас. И если он снова промедлит, то потеряет его уже не просто как шанс - потеряет навсегда.