Законодательная поддержка «красоты»

Но это случалось с работающими женщинами вновь и вновь, так как закон поддер-жал работодателей серией постановлений, благодаря которым ПКК все шире распростра-нялась и использовалась в качестве инструмента дискриминации. В деле «Миллер противБанка Америки» суд в своем постановлении смешал понятия сексуальной привлекательно-сти и сексуального домогательства, а кроме того вынес решение о том, что закон не имеетникакого отношения к производственным конфликтам, вызванным подобными домогатель-ствами. («Привлекательность, – постановил судья, – является естественным сексуальнымфеноменом, который играет трудно определимую роль в большинстве личных решений». И,раз это так, то судье нет смысла углубляться в «подобные материи».) В другом деле, «Барнспротив Костл», судья вынес следующее решение: если работодатель называет в качествепричины сексуального домогательства уникальные физические характеристики женщины,такие, например, как рыжие волосы или большая грудь, то проблема заключается не в при-надлежности истицы к женскому полу, а в ее персональных внешних данных, и поэтому онане может рассчитывать на защиту в соответствии с главой VII Закона США о гражданскихправах 1964 г. После этого судебного решения красота стала для женщины одновременно ипрофессиональной необходимостью, и провинностью.Законодательство США развивалось так, чтобы защитить интересы властных струк-тур, создавая правовой лабиринт, в котором миф о красоте преграждал женщине путь влюбом случае, так что она ни в какой ситуации не могла «выглядеть правильно» и выиграть.Сент-Кросс потеряла работу, потому что была слишком «старой» и «некрасивой». Крафтпотеряла работу, потому что была слишком «старой», «некрасивой», «неженственной» инеправильно одевалась. В результате женщина могла подумать, что при конфликте на работезакон отнесется к ней справедливо, только если она будет правильно себя вести, хорошовыглядеть и женственно одеваться.Но нет – это было бы ошибкой! Представим себе американскую работающую жен-щину, стоящую перед своим гардеробом, в то время как юрист-консультант дает ей совет поповоду каждой вещи, на которую падает ее выбор.– Значит, женственное? – спрашивает она, памятуя о деле Крафт.– Так вы сами напроситесь на неприятности. В 1986-м в округе Колумбия МишельВинсон подала иск против своего работодателя, компании Meritor Savings Bank, на основа-нии того, что босс ее сексуально домогался, подвергал ее нежелательным ласкам, раздевал инасиловал. Винсон была молода, красива и хорошо одевалась. Окружной судья постановил,что ее внешность сыграла против нее: свидетельства о том, что она носила «провокацион-ные» наряды, были расценены как то, что домогательства ею «приветствовались».– А она одевалась провокационно?– Как раздраженно выразился ее адвокат, Мишель Винсон носила одежду. То, что вэтой одежде она выглядела красиво, послужило доказательством того, что она приветство-вала сексуальное насилие со стороны своего нанимателя.– Хорошо, тогда женственно, но не слишком.– Осторожно! В деле «Хопкинс против Price-Waterhouse» мисс Хопкинс отказали впартнерстве, потому что ей нужно было научиться «более женственной походке, более жен-ственно разговаривать и более женственно одеваться», а также «пользоваться косметикой».– Может быть, она не заслуживала того, чтобы стать партнером?– Она приносила компании больше денег, чем любой другой сотрудник.– Хм-м, ладно, тогда все-таки немного поженственнее.– Не торопитесь. Женщина-полицейский Нэнси Фадл была уволена, потому что выгля-дела «как леди».– Хорошо, значит, меньше женственности. Пойду смою румяна.– Нет, если не пользоваться косметикой, вы можете потерять работу. Взгляните на дело«Тамини против Howard Johnson Company».– Как насчет вот этого наряда – вроде бы... похоже на женское?– Простите, но вы можете потерять работу, если будете одеватьcя как женщина. В деле«Андрэ против Bendix Corporation» суд постановил, что «неуместно одеваться как женщина,работая администратором, который курирует работу других женщин».– Что же я должна надеть? Балахон?– Ну, в деле «Бюрен против City of East Chicago» суд вынес решение, что женщиныдолжны «носить одежду, закрывающую их с головы до пят», если в ином случае мужчиныведут себя на работе «непристойно».– Может, мне ориентироваться на дресс-код?– Не факт. В деле «Диаз против Колман» установленный работодателем дресс-кодподразумевал короткие юбки. Этот работодатель, по неофициальным данным, приставал ксвоим коллегам-женщинам, и суд оправдал его, потому что они сами согласились на этотдресс-код!Это было бы смешно, если бы не было правдой. И когда мы видим, что британскиезаконы поставили женщин примерно в такое же безвыходное положение, принцип действийвластей начинает проясняться.Британкам и вовсе нет смысла перебирать свой гардероб: в этой стране ситуация такаяже, если не хуже. ППК разрешает «дискриминацию по половому признаку», если работаподразумевает среди прочего наличие определенной «физической формы или аутентичностьличности – например, если речь идет о модели или актере». Но после дела 1977 г. «Шмидтпротив Austics Bookshops» наем или увольнение женщины на основе такого критерия, какее внешность, стали вполне законными. Мисс Шмидт потеряла работу в книжном магазине,потому что носила брюки. Апелляционный суд прекратил дело на том основании, что дляженщин установлен более строгий дресс-код, чем для мужчин. Суд постановил, что работо-датель «имеет право в значительной степени контролировать имидж своих сотрудников», иболее того: весь этот вопрос в целом является малозначимым. Судьи решили, что указыватьженщине, как ей стóит одеваться, вполне нормально.В деле «Джереми против Министерства обороны» работодатели избегали наниматьженщин на высокооплачиваемые должности из тех соображений, что эта работа может ухуд-шить их внешний вид. Принимая решение по делу, лорд Деннинг рассуждал таким образом:«Для женщины волосы являются главным ее украшением... Ей не нравится, когда что-томожет испортить только что сделанную прическу». При этом адвокат работодателей утвер-ждал, что принуждение женщин портить свою прическу ради более высокой зарплаты можетпривести к производственным конфликтам.На авиакомпанию Dan Air подали в суд в 1987 г. за то, что она нанимала в стюардессытолько молодых привлекательных девушек. Авиакомпания защитилась на основании того,что именно таким девушкам отдают предпочтение их клиенты. (Два года спустя издательUSA Today опубликовал передовицу, в которой, прибегая к той же самой логике, призывалвернуться к тем временам, когда в стюардессы брали только молодых и красивых и уволь-няли их с наступлением зрелого возраста.)В деле «Маурин Мерфи и Элен Дэвидсон против Stakis Leisure» официантки высказалипротест против смены «имиджа», согласно которому они должны были одеваться в «болееоткровенную» униформу, носить макияж и красить ногти. Одна официантка описала этууниформу как «костюмы из фильма "История О"»: они состояли из мини-юбки и блузкис глубоким декольте, поверх которой надевался корсет, настолько узкий, что натирал подмышками до крови. Одна из судившихся женщин была беременна, когда ее заставили этоносить. Управление ресторана признало, что изменения, которых потребовали от женщин,имели своей целью произвести впечатление на посетителей-мужчин. Соответственно к офи-циантам никаких требований по смене имиджа не предъявляли. (Кстати, обязанность офи-цианток появляться полуодетыми перед противоположным полом противоречит постанов-лению по делу «Сислей против Britannia Security Systems», в котором говорится, что Акт осексуальной дискриминации 1975 г. призван «охранять правила приличия и частную жизнь»,которые нарушаются, когда «находишься в полураздетом виде» при представителях проти-воположного пола.) Однако адвокат, защищавший женщин, ничего не добился, хотя и обра-щал внимание судьи на то, что макияж, маникюр и откровенные наряды сексуализируютдресс-код таким образом, что он не может быть применен к мужчинам. Это дело такжебыло прекращено в связи с тем, что оно было слишком малозначительным – слишком три-виальным для рассмотрения. Женщины проиграли судебное дело, но сохранили работу – наполтора месяца. После этого обе они были уволены и подали иск в суд теперь уже в связис неоправданным увольнением.Так что если вы отказываетесь надевать откровенно сексуальные наряды на работу вВеликобритании, то можете потерять свое место. Однако в разбирательствах «Сноуболл про-тив Gardner Merchant» и «Уайлмен против Minilec Engineering» явная сексуальность жен-щин была расценена как основание для того, чтобы признать незначительным ущерб, нане-сенный им сексуальными домогательствами. В частности, мисс Уайлмен была присужденасмехотворная сумма £50 ($75) за четыре с половиной года домогательств, потому что, помнению судьи, ее чувства не могли быть сильно задеты, раз она носила на работу «откро-венную и провокационную одежду». «Если девушка приходит в провокационной одежде ивыставляет себя напоказ, то последствия очевидны», – постановил суд. Он принял свиде-тельства мужчин, которые характеризовали наряды мисс Уайлмен как сексуально возбужда-ющие, а протест адвоката, утверждавшего, что ее одежда определенно не была «откровен-ной и провокационной», был проигнорирован и не включен в постановление суда.Благодаря таким судебным решениям ПКК получила санкцию общества на то, чтобыидти дальше, проникая во все мыслимые профессиональные сферы. Она распространиласьна административный персонал и сотрудниц галерей и аукционных домов, на женщин, рабо-тающих в сфере рекламы, мерчандайзинга, дизайна и продажи недвижимости, на индустриюзвукозаписи и кинематограф, на журналистику и издательское дело.Она внедрилась в сферу обслуживания, став обязательной для официанток, девушек,работающих за барной стойкой, хостес. Эти «красотоемкие» профессии обеспечивают рабо-той привлекательных девушек из провинции, стекающихся в большие города и мечтающихстать моделями – лучше всего одной из 450 ведущих американских моделей, работающихна элитные корпорации, которые держат в узде все 150 млн американок. (Работать в модель-ном бизнесе – это, наверно, самая распространенная среди современных молодых девушекмечта вне зависимости от их происхождения.)Наконец ПКК стала частью любой профессии, в которой женщины общаются слюдьми. Я знаю женщину-менеджера, работающую в одном из магазинов торговой сетиBritish John Lewis Partnership stores, которая говорит, что работа «для нее все». Однажды ееподозвал к себе супервайзер и сказал, что очень доволен ее работой, но «ей необходимо улуч-шить свой внешний вид». Он хотел, чтобы она делала макияж, которой она назвала «маской»,чтобы осветлила волосы и сменила прическу. «Это заставило меня почувствовать, – сказалаона, – что вся работа, которую я делала, не имеет значения. Важно лишь то, как я буду выгля-деть, стоя разодетая словно кукла. Нет никакого смысла в том, чтобы стараться работатьхорошо. А мужчинам, – добавила она, – не приходится ничего менять в своей внешности».Больше того, ПКК стала значима в любой работе, на которой женщина сталкиваетсяхотя бы с одним мужчиной: 54-летняя американка, которую процитировали в книге «Сексу-альность в организации» (Sexuality of Organisation), рассказала, что однажды ее босс без пре-дупреждения взял на ее место другую работницу. Он сказал ей, что «хочет смотреть на болеемолодую женщину», потому что его это будет воодушевлять. Ей оставалось лишь ответить,что «ее возраст никогда не беспокоил ее до того момента, как он о нем упомянул». Так чтотеперь ПКК учитывается при любой работе, если только женщина не трудится в полномодиночестве.К сожалению, женщины не имеют возможности получить совет юриста, когда по утрамодеваются, собираясь на работу. Но они интуитивно чувствуют, что проблема существует.После такой чехарды судебных постановлений по этому поводу неудивительно, что работа-ющие женщины сходят с ума по поводу своей внешности. И дело тут вовсе не в неустойчи-вости женской психики – это здоровая реакция на сознательные манипуляции. По законуполучается, что женщинам действительно нечего надеть.В своей книге «Сексуальность в организации» социолог Дебора Шеппард пишет:«Неформальные правила и нормы касательно внешнего вида женщин постоянно меняются,что объясняет непрерывное появление книг и журналов, которые говорят о том, как женщи-нам стóит выглядеть и вести себя на работе». Но социологи в организациях не задумыва-лись над тем, что эти нормы все время меняются, потому что они и создаются для того,чтобы меняться. «Женщины, – продолжает Шеппард, – понимают, что они постоянно стал-киваются с двойственной и противоречивой задачей – выглядеть "женственно" и при этом"официально", в то время как мужчинам не приходится сталкиваться с подобным противо-речием».«Деловая и в то же время женственная» – это любимое описание одежды, продаваемойчерез почтовые каталоги и предназначенной для работающих женщин. Именно этот неясныйдуализм вызвал в Соединенных Штатах бурную реакцию на серию рекламных роликов, вкоторых деловой костюм распахивался и под ним оказывалось кружевное нижнее белье. Но,как мы видим, слова «женственный» и «официальный» используются для манипулированияженщинами, которые застряли где-то посередине между ними. «Женщины, – подытоживаетШеппард, – понимают, что они беззащитны перед непредсказуемыми нарушениями этогошаткого равновесия... Внешность кажется той сферой, в которой им легко контролироватьреакцию на себя других людей. И именно поэтому они чувствуют себя ответственными зато, что спровоцировали такие нарушения».Итак, женщины чувствуют себя виноватыми за то, что провоцируют «нарушения рав-новесия». Что же это за нарушения? Опрос, проведенный американским журналом Redbook,выявил, что 88 % респондентов подвергались сексуальным домогательствам на работе. ВВеликобритании с этим сталкивались 86 % женщин-руководительниц и 66 % рядовых работ-ниц. В британских государственных учреждениях сексуальным домогательствам подверга-лись 70 % опрошенных, а среди членов шведских женских профсоюзов – 17 %, то есть300 000 женщин по всей стране. При этом выяснилось, что эти женщины чувствовали себявиноватыми, потому что опасались, что они «возможно, сами спровоцировали это, одева-ясь неподобающим образом». Другое исследование показывает, что жертвам сексуальныхдомогательств почти никогда не удавалось прекратить это, просто сказав мужчине, чтобыон остановился.Получается, что, одеваясь официально, но при этом женственно, женщины ходят покраю пропасти и неизбежно соскальзывают в нее: от двух третей до почти девяти десятыхтех, кто столкнулся с сексуальными домогательствами, винят себя в том, что они недоста-точно контролировали свой внешний вид. Но могут ли женщины выразить тем, как ониодеты на работе, что они на самом деле имеют в виду? Нет. Согласно книге «Сексуальность в организации», результаты пяти исследований выявили, что «поведение женщиныотмечается и воспринимается как сексуальное, даже если оно таковым не является». Друже-ские проявления со стороны женщин часто интерпретируются как сексуальные посылы, осо-бенно если «невербальные сигналы кажутся двусмысленными или женщина носит откро-венную одежду». Но как мы видим, женское и мужское определение «откровенной одежды»различается. Поэтому-то женщины, пытающиеся «заявить о себе при помощи одежды», чув-ствуют, что не владеют ситуацией.И ПКК, и судебные решения о том, что жертвы сексуальных домогательств самипровоцируют их своей одеждой, объясняются тем, что женщины в отличие от мужчин неимеют рабочей «униформы». В 1977 г., когда женщины были еще новичками в профес-сиональной сфере, на свет появилась книга Джона Моллоу «Женская одежда, ведущая куспеху» (The Woman's Dress for Success Book), которая быстро стала бестселлером. Мол-лоу провел обширное исследование и установил, что без легко узнаваемой профессиональ-ной одежды женщинам трудно завоевать авторитет. Год спустя после того, как тест-группастала носить «униформу», отношение к женщинам со стороны их боссов в целом «заметноулучшилось» и вдвое больше женщин были рекомендованы к повышению по службе. В дру-гой контрольной группе изменений не наблюдалось. Моллоу исследовал «униформу» болеетщательно и обнаружил, что «одежда, ведущая к успеху», – это костюм, состоящий из жакетаи юбки. Именно такой наряд Моллоу и порекомендовал женщинам-профессионалам. «Безуниформы, – заявил он, – не может быть равноправия в имидже».Искренне желая женщинам успеха, он призвал их носить «униформу» в знак жен-ской солидарности и процитировал письменное обещание женщин, работающих в корпора-циях, в котором говорится: «Я делаю это, чтобы женщины могли иметь такую же рабочуюуниформу, как и мужчины, и, соответственно, могли бы конкурировать с ними на равнойоснове».При этом Моллоу предупредил о том, что может случиться, если женщины примутрешение носить «рабочую одежду»: «Вся модная индустрия поднимет тревогу! Они увидятв этом угрозу своему господству над женщинами. И будут правы. Если женщины примутидею ношения униформы и при ее выборе будут игнорировать абсурдные требования инду-стрии моды, заботящейся исключительно о получении прибыли, то ее власти придет конец».Моллоу даже спрогнозировал, к каким мерам может прибегнуть модная индустрия, чтобыпредотвратить принятие профессиональной униформы для женщин.Дело закончилось тем, что The New York Times Magazine опубликовал статью, заяв-ляющую: стратегия Моллоу устарела и женщины теперь настолько уверены в себе, чтомогут отказаться от костюма и снова начать демонстрировать свою «женственность». Мно-гие СМИ, зависящие от рекламодателей из модной индустрии, поспешили сделать то жесамое. Они стали писать о том, что вопросы красоты, фигуры, моды и вкуса должны бытьв компетенции женщин, а профессиональная униформа не способна решить все их про-блемы. Однако, к сожалению, согласно данным, собранным Моллоу, одеваться для успешнойработы и одеваться сексуально привлекательно – это почти взаимоисключающие понятия,потому что явно демонстрируемая женская сексуальность «затмевает» все остальные каче-ства. Сегодня от женщин-профессионалов ожидают, что они должны подражать моделям. Нов проведенном Моллоу исследовании, выбирая эталон внешности, отражающий професси-ональную компетенцию, из 100 опрошенных мужчин и женщин-профессионалов 94 отдалипредпочтение не нарядной модели, а женщине, одетой в деловой костюм.В 1980-е гг. инициатива Моллоу открыто осуждалась под тем предлогом, что он застав-лял женщин одеваться мужеподобно, – хотя предложенный им образ с его цветовой палит-рой, туфлями-лодочками на высоких каблуках, чулками, макияжем и украшениями былмускулинным только в том смысле, что для женщин был установлен профессиональныйдресс-код. Однако модная индустрия ограничила этот эксперимент по созданию деловойодежды для женщин, и они потеряли возможность демонстрировать мгновенно узнавае-мый профессиональный статус и тот умеренный сексуальный камуфляж, который обеспечи-вала униформа. В результате модная индустрия не пострадала, а женщинам пришлось сноваусердно трудиться над тем, чтобы быть «красивыми» и чтобы при этом их воспринималисерьезно.Как гласит закон, красота провоцирует сексуальные домогательства, но он смотритглазами мужчин, когда определяет, что же именно их провоцирует. Женщина-работодательможет счесть отлично сшитый костюм, прекрасно сидящий на мужчине с хорошей фигурой,ужасно провокационным, особенно потому, что он говорит о мужской силе и статусе, кото-рые наша культура эротизирует. Однако закон не имеет возможности посмотреть на сшитыйна Сэвил-Роу3 мужской костюм ее глазами и отнестись с пониманием к тому, что она ска-жет владельцу этого костюма: «Вы должны удовлетворять меня сексуально или потеряетеработу».Если бы над женщинами не довлела необходимость быть «украшением офиса», в отли-чие от их ухоженных коллег-мужчин, одетых в деловые костюмы в тонкую полоску, удо-вольствий на работе было бы гораздо меньше, но при этом меньше стало бы и случаевдискриминации. Но поскольку женская внешность используется в качестве оправдания длясексуальных домогательств, а также увольнения работниц, впечатление, производимое жен-ской одеждой, снова и снова истолковывается превратно, причем с умыслом. Высокие каб-луки, чулки, макияж, украшения, не говоря уже о волосах, груди, ногах и бедрах – все этоуже давно получило статус порнографических символов, и судья, глядя на любую молодуюдевушку, может считать, что видит перед собой проститутку, к которой можно приставать, аглядя на женщину постарше, он видит старуху, которую не грех уволить.Женщинам действительно трудно в своей одежде подражать мужской униформе. Имхочется – и это доставляет им удовольствие – делать традиционно мужское пространствоменее серым и асексуальным и видеть результаты этого. Но от этого правила не меняются.Мужчины не откликнулись на их призыв и не стали носить костюмы других фасонов илицветов. Результатом того, что мужчины носят деловую униформу, а женщины нет, стало то,что последние несут всю ответственность за свою физическую привлекательность и шарм,продемонстрированные на работе, и, соответственно, могут быть на законных основанияхнаказаны или продвинуты по службе, оскорблены или изнасилованы.Женщины пока не решаются отказаться от этих «преимуществ», которых они удостои-лись в результате неравенства в одежде. Люди добровольно надевают униформу, когда верятв справедливое вознаграждение со стороны системы. Они не откажутся от «привилегий»красоты до тех пор, пока не будут уверены в том, что это даст им другие преимущества.А работодатели не откажутся от ПКК, пока не будут уверены в том, что женщины уже пол-ностью деморализованы и не способны всерьез сопротивляться тому, что происходит. Этошаткое перемирие, в котором каждая из сторон пытается выиграть время. Однако, когда жен-щины пытаются сделать это, играя по правилам мифа о красоте, они всегда проигрывают.А как насчет распространенного мнения о том, что женщины используют свою кра-соту, чтобы преуспеть? Социолог Барбара Гутек нашла крайне мало доказательств того, чтоженщины хотя бы время от времени используют свою сексуальность, чтобы получить за счетэтого некие бонусы. Как она обнаружила, это свойственно, скорее, мужчинам: «Меньшаячасть опрошенных мужчин говорит, что одеваются на работу сексуально». Но для сравне-ния только одна женщина из 800 сказала, что использовала свою привлекательность, чтобыполучить повышение. Согласно другому исследованию, 35 % мужчин по сравнению с 15 %женщин говорят, что используют внешность для получения поощрений на работе.Разумеется, женщины любят хорошо выглядеть. Но нужно ли винить их за это? Мнене раз приходилось слышать разговоры попечителей Лиги плюща, судей, участников науч-ных дискуссий и других мужчин, которые, по идее, должны были бы отстаивать справедли-вость и верить в нее, когда они самодовольно рассуждали о том, как женщины используютсвои «женские хитрости» – эвфемизм, обозначающий использование красоты для достиже-ния своих целей. Наделенные властью мужчины отзывались об этих женских хитростях сневольным восхищением, как будто красота – это непреодолимая сила, которая повергает ихв ступор и обезоруживает, превращая в податливую глину в руках чародейки. Такое воспри-ятие, несомненно, вселяет в женщин убеждение, что им нужно продолжать применять свои«хитрости», пытаясь добиться того, что иначе им довольно редко удается получить.Но за галантным мужским восхищением кроется незыблемый закон: правила игрыдиктует сильный. Так, взрослым, которые, играя, борются с детьми, нравится дать ребенкупочувствовать, что он якобы победил.Красота перекидывает мостик между женщинами и общественными институтами, иженщин учат этим пользоваться, чтобы потом это стало доказательством их вины. Но чтобывступить на этот мостик, женщина должна подавить в себе то, что она знает наверняка: силь-ные мира сего требуют, чтобы она вела себя именно таким образом. Это требование зало-жено в сценарии, и она должна «соответствовать» – чтобы получить шанс хотя бы попастьтуда, где она, может быть, будет оценена по достоинству.Это требование выставлять себя напоказ – негласное правило, о котором никогда неговорят вслух. Поэтому женщина не может доказать его существование, как не может дока-зать и того, что подверглась домогательствам, – для того чтобы ей поверили, она должнавыглядеть так, чтобы ее могли домогаться, а это сразу подрывает доверие к ней. Это не остав-ляет женщинам никакого выбора, кроме как уйти в себя, и потому им приходится играть вэту игру. Играть – значит усилием воли заставлять свое тело расслабиться, а не напрячься,когда слышишь неуместный комплимент, или просто выпрямиться и расправить плечи, илиоткинуть волосы с лица так, как она знает, ей идет. Женщина знает, что ей делать в такойситуации, даже если ей никто никогда об этом не говорил, потому что видит производимоеею впечатление и читает сигналы, посылаемые наделенными властью мужчинами, от кото-рых зависит ее будущее.Если блестящий критик и красивая женщина (таков мой, а не мужской порядок рас-становки приоритетов) надевает черные замшевые шпильки и красит губы красной помадойперед тем, как попросить влиятельного профессора быть ее научным руководителем, значитли это, что она шлюха? Или же она выполняет таким образом долг перед самой собой, объ-ективно оценивая ситуацию в окружающем мире, и пытается использовать внешние дан-ные, чтобы не дать погибнуть главному своему таланту? Превращая губную помаду в стрелуКупидона, делает ли она это по доброй воле?Она не обязана это делать.Такой ответ понравился бы ревнителям мифа о красоте, потому что тогда другая жен-щина становится врагом. Но в действительности должна ли она это делать?Целеустремленная женщина не должна этого делать, если у нее есть выбор. А выборпоявится тогда, когда перед ней распахнут свои двери научные учреждения, возглавляемыеженщинами и на протяжении нескольких поколений щедро спонсируемые женщинами-маг-натами; когда выдвигать свои требования к знаниям и навыкам молодых выпускниц уни-верситетов будут многонациональные корпорации, возглавляемые женщинами; когда будутдругие университеты и в их зданиях будут стоять бронзовые бюсты прославленных жен-щин, получавших классическое образование на протяжении половины тысячелетия; когдавозникнут другие научно-исследовательские фонды, существующие на средства от доходовженщин-изобретательниц, где половина рабочих мест будет занята женщинами-учеными. Унее появится выбор, когда ее труд будет оцениваться объективно, без привязки к полу.У женщин появится возможность не «прогибаться», и те, кто все-таки станет уни-жаться, будут заслуживать осуждения. У них появится и возможность обдумать требования,предъявляемые к их красоте, но при этом они будут знать, что могут рассчитывать на спра-ведливую долю – что 52 % мест среди высших должностных позиций открыты для них. Итолько если они будут уверены в том, что заветная мечта всей их жизни не разобьется о стек-лянный потолок, не будет сослана в удушливое гетто сферы обслуживания и ее не выкинутдогнивать на задний двор вместе с мусором, вот тогда они смогут делать выбор. И тогда ихможно будет осуждать за то, за что осуждают сейчас.