9

День прошёл для Феликса в тумане больничной рутины. Он проснулся от щадящего утреннего света и тихих голосов медсестёр, делавших обход. Его тело ныло после вчерашних процедур, во рту стоял горький привкус лекарств. Хёнджин появился ненадолго, привез свежих соков и фруктов. Он выглядел собранным, но тени под глазами выдавали усталость.

Х: Мне нужно на несколько часов в офис, - сказал он, поправляя одеяло. Х: Разбираюсь с кое-какими вопросами. Вечером вернусь.

Феликс лишь кивнул, не в силах найти слова. Он чувствовал себя бесполезным и благодарным одновременно, и эта смесь была невыносимой. После ухода Хёнджина его снова поглотила больничная рутина: завтрак, который он едва тронул, очередной осмотр врача, сменившая капельницу медсестра. День тянулся мучительно медленно, наполненный лишь гулом аппаратуры и его собственными мрачными мыслями. К вечеру, истощённый, он погрузился в тяжёлый, беспокойный сон.

****

Его разбудил не звук, а ощущение. Чувство, будто его душу выворачивают наизнанку. В палате стоял густой, почти осязаемый мрак, и он был живым. Он пульсировал, дышал ледяным, мертвящим дыханием.

Феликс попытался встать, но его тело парализовал ужас. Он лежал, не в силах пошевельнуться, и смотрел, как из этого мрака в центре комнаты кристаллизуется фигура. Она была высокая, неестественно худая, состоящая из спрессованной тьмы и отчаяния. У неё не было лица, только впадина, в которую засасывался свет и надежда.

«Проснись, грешник», - прозвучало у него в голове. Голос был похож на скрежет камней, на шепот из могилы. «Вспомни».

И Феликс увидел. Не воспоминание, а полноценный кошмар. Он снова стоял в дверях комнаты матери. Она, худая до прозрачности, пыталась дотянуться до стакана с водой, но её пальцы дрожали. А он, маленький и беспомощный, застыл в ужасе, не в силах сделать шаг.

«Ты мог помочь. Но ты струсил. Из-за тебя она умерла в муках, одна».

Ф: Нет... - хрипло прошептал Феликс, сжимая простыни. Ф: Я... я не мог...

«А Джисон? Твой лучший друг. Он верил в тебя. А ты? Ты был слишком занят своей жалкой жизнью, чтобы заметить, как он угасал. Ты подвёл его. Ты обрекаешь всех, кого касаешься».

Картинки сменяли одна другую, каждая - ударом в самое больное. Он видел себя, игнорирующего возгласы Хана о том, что болит голова. Его мысли были только его письме. Он видел своё трусливое молчание, когда мог бы попросить о помощи.

«Ты - яд. Ты - ошибка. Сдохни, и мир вздохнёт с облегчением».

Слёзы текли по лицу Феликса ручьями. Он сжался в комок, пытаясь стать меньше, исчезнуть.Дух приблизился. Длинная, костлявая рука из тьмы протянулась к его груди. Феликс почувствовал, как лёгкие сжимаются, сердце замирает. Его душила не метафорическая, а самая настоящая, физическая вина. Воздух стал ледяным и густым, как сироп. Он пытался вдохнуть и не мог.

Ф: ...помоги... - вырвался у него хриплый, едва слышный стон, больше похожий на предсмертный хрип.

****

Дверь с силой распахнулась. На пороге стоял Хёнджин. Его взгляд метнулся к Феликсу, который уже не просто плакал, а бился в тихой, беззвучной агонии, его тело выгибалось на кровати, глаза закатились, из горла вырывались лишь хрипы. Воздух в палате был ледяным и тяжёлым.

Х: ФЕЛИКС!

Хёнджин ринулся вперёд, но на полпути споткнулся о невидимую стену холода. Это было физическое сопротивление, густое, как желе. Он продирался сквозь него, как сквозь паутину, и каждый шаг давался с огромным трудом.

Х: Ли! Очнись! - он упал на колени у кровати, пытаясь поймать его взгляд, но Феликс был в другом месте. В аду собственной вины.

Ф:  ...не могу... дышать... - просипел Феликс, его пальцы судорожно цеплялись за собственную шею. Ф: ...всё... моя вина...

Х: Нет! - Хёнджин схватил его за лицо, заставляя смотреть на себя. Х: Борись! Дай мне что-нибудь! Чем помочь?!

Феликс безумным взглядом смотрел сквозь него. Его губы шевельнулись.Ф: ...колка... - это было едва слышно, слово, обронённое в бреду. Ф: ...где... закол...

Заколка. Пинё Феликса. Вспышка памяти. Синие брызги на рубашке. Синие разводы на его руке в ту ночь. Всё в его голове сложились в одну безумную, но единственно возможную картину.

Хёнджин рванулся к тумбочке, смахнул всё на пол. Ничего. Он отшвырнул подушку, сорвал простыню. Пусто. Отчаяние закипало в нём, когда он видел, как лицо Феликса синеет от нехватки воздуха.

И тут он заметил. Левая рука Феликса была сжата в кулак так, что костяшки побелели. Прижата к сердцу, как последняя защита.

Не говоря ни слова, Хёнджин грубо разжал его пальцы. Заколка. Она была ледяной, будто вобрала в себя весь холод комнаты.

В этот момент дух, словно почувствовав угрозу, обрушил на Феликса новую волну. Тот взвыл, его тело затряслось в конвульсиях, воздуха не осталось.

Х: ДЕРЖИСЬ! - прокричал Хёнджин.

Он вложил заколку в его безвольную, дрожащую руку и своими руками сжал её, превратив свою хватку в наручники, которые не дадут Феликсу выпустить оружие. Затем он обхватил его сзади, прижал к своей груди, поднял их сцепленные руки и направил заколку в эпицентр леденящего холода, в ту самую пустоту, откуда шло всё зло.

Х: СЕЙЧАС! - его голос был оглушительным, приказным, пробивающимся сквозь морок. Ф: ФЕЛИКС, БЕЙ!

И он сам совершил удар, используя тело Феликса как проводник. Он вложил в это движение всю свою ярость, всю свою волю, всю свою решимость спасти этого человека.

Раздался не шипение, а оглушительный ХЛОПОК, словно лопнул вакуумный пузырь. Ослепительная бело-золотая вспышка на миг заполнила всё пространство, выжигая тень до основания. Последнее, что увидел Хёнджин, - это искажённое лицо призрака, распадающееся в ярости и бессилии.

Свет погас. Давление исчезло. Воздух снова стал тёплым и лёгким.

Феликс беззвучно обмяк в его объятиях, глубоко и судорожно вдохнув, как человек, вынырнувший из-под воды. Хёнджин, тяжело дыша, не отпускал его, всё ещё сжимая его руку с заколкой. Он смотрел перед собой в пустоту, и его охватывала не просто ярость. Это было знание. Теперь он знал правила этой войны. И он был готов сражаться дальше.

****

Тишину в палате нарушало лишь тяжёлое, срывающееся дыхание Феликса. Он сидел, прижавшись лбом к коленям, и всё его тело мелко и часто дёргалось, как у человека в состоянии шока. Хёнджин не отпускал его, сидя сзади и держа его за плечи, создавая точку опоры.

Х: Ли, - тихо, но настойчиво произнёс Хёнджин. Х:  Мне нужно знать. Что это было?

Феликс сдавленно всхлипнул и покачал головой.Ф: Не знаю... не понимаю... - его голос был хриплым и разбитым.  Ф: Они... они приходят...

Х: Кто «они»? - Хёнджин не давал ему закрыться. Х: И что это за штука?  - Он кивнул на пинё, лежавшее теперь на одеяле.

Ф: Духи... - выдохнул Феликс, и его снова затрясло. Он схватился за грудь, пытаясь отдышаться. Ф: Ён... он говорил...

Х: Кто такой Ён?

Ф: Призрак... мой... родственник... - слова давались с невероятным трудом, пробиваясь сквозь панику и истощение. Ф: Он сказал... есть три мира... наш... мир мёртвых - призраков... и... мир Теней - духов...

Феликс замолчал, чтобы перевести дух. Хёнджин молча ждал, его мозг работал с невероятной скоростью, отбрасывая невероятное и принимая факты: призраки есть, они реальны, и духи охотятся на Феликса.

Ф: Мир мёртвых... он должен быть... спокойным, - продолжил Феликс. Ф: Но... что-то случилось. Мир Теней... он как раковая опухоль... пожирает всё. Духи оттуда... они мстительные, голодные... они нападают на призраков... и на людей... которые... которые горят ярко... или... или сломаны...

Он посмотрел на свои дрожащие руки.Ф: Ён сказал... ему пришлось вернуться... чтобы предупредить... потому что я... - голос Феликса сорвался, Ф: ...я «ключ». У меня есть этот «пинок»... сила... чтобы их останавливать. Это пинё... оно как... усилитель... или проводник... я не знаю!

Он снова начал задыхаться, волна паники накатила с новой силой.Ф: Они будут приходить снова! Сильнее! Они не остановятся! И... и Вселенная или Судьба, или что бы это ни было... оно требует выбора! Спасать других или... или сдаться и дать Теням поглотить всё...

Феликс закрыл лицо руками, его плечи тряслись.Ф: Я не хочу этого выбора! Я не хочу этой силы! Я просто хочу, чтобы всё это прекратилось!

Его истерика достигла пика. Он рыдал, захлёбывался, его била крупная дрожь. Хёнджин молча держал его, давая выплакаться, зная, что сейчас слова бесполезны.

Когда самые страшные спазмы прошли, и осталась лишь измождённая, скулящая от усталости тишина, Феликс прошептал то, о чём не мог попросить вслух:Ф: Останься... пожалуйста... Не уходи... я... я не могу один...

Он боялся снова закрыть глаза. Боялся, что кошмар вернётся.

Хёнджин посмотрел на него - этого сломленного, напуганного до смерти мальчишку, на которого свалилась неподъёмная ноша вселенского масштаба. И в его груди что-то окончательно встало на своё место.

Х: Я никуда не уйду, - его голос прозвучал твёрдо и ясно, как приказ самому себе. Он приподнялся, уложил Феликса на подушки, затем снял пиджак и туфли. - Спи. Я буду здесь.

Он сел в кресло у кровати, положив ногу на ногу. Его поза была прямой и собранной, как у часового.

Х: Но запомни одно, Ли, - сказал он, глядя на него в полумраке. Х: Теперь это не твой выбор. И не выбор Вселенной. Это мой выбор. Я выбираю, что буду сражаться. Рядом с тобой. До конца.

Феликс смотрел на него широко раскрытыми, полными слёз глазами. И впервые за эту бесконечную ночь в них промелькнуло нечто, отдалённо напоминающее надежду. Он медленно кивнул, но потом его взгляд упал на тени под глазами Хёнджина, на его неестественно прямую спину, выдававшую колоссальное напряжение.

Ф: Хён... - тихо, почти шёпотом, позвал он.Хёнджин встрепенулся, его взгляд стал собранным.Х: Что? Вода? Лекарства?

Ф: Нет... - Феликс сглотнул, с трудом подбирая слова. Его собственный голос был хриплым от слёз и крика, но в нём пробивалась слабая, но упрямая нота заботы. Ф: Ты... ты же не спал... Я вижу. Совсем.

Он потянулся дрожащей рукой и коснулся его рукава.Ф: Ложись... пожалуйста. Хотя бы ненадолго. Отдохни.

Хёнджин смотрел на него с немым удивлением. Этот человек, только что бывший на грани полного уничтожения, сейчас, едва придя в себя, беспокоился о нём?

Х: Я буду дежурить, - твёрдо, но без прежней железной интонации сказал Хёнджин.

Ф: А если... если они придут снова? - голос Феликса дрогнул, но он продолжил. Ф: Ты будешь бороться с ними уставшим? Это... это неразумно. - Он потянул его за рукав слабее ребёнка, но с непоколебимым упрямством. Ф: Просто... поспи. Здесь. Со мной. Так... так будет спокойнее.

Последние слова он произнёс так тихо, что их было почти не слышно, но они повисли в воздухе между ними. Это была не просьба испуганного ребёнка. Это было предложение союзника. Делить не только опасность, но и редкие минуты передышки.

Хёнджин несколько секунд молча смотрел на него, а потом его плечи наконец расслабились. Он сдался. Не потому что устал, а потому что в этой простой человеческой просьбе было что-то, против чего его броня оказалась бессильна.

Х: Ладно, - он коротко кивнул. Х: Двигайся.

Феликс послушно отодвинулся к краю широкой больничной кровати. Хёнджин снял пиджак и туфли, и, лёг с краю, повернувшись к нему лицом. Расстояние между ними было небольшим, и в тишине палаты было слышно их дыхание - уже ровное у Феликса и всё ещё немного сбивчивое у Хёнджина.

Ф: Спи, - снова прошептал Феликс, уже закрывая глаза. На этот раз в его голосе была не мольба, а уверенность. Теперь он был не один. И он мог позволить себе заснуть.

Х: Спи, Белоснежка - так же тихо с легкой улыбкой ответил Хёнджин. И в ответ Ли уже с закрытыми глазами издал смешок.

Он не закрывал глаз ещё долго, глядя на профиль Феликса, освещённый тусклым светом из окна. Впервые за много лет он чувствовал не тяжесть ответственности, а странное, непривычное чувство... покоя. Он был именно там, где должен был быть. И это было единственным правильным местом во всей этой безумной вселенной.

И только когда дыхание Феликса стало глубоким и ровным, Хёнджин наконец позволил себе сомкнуть веки.