7

Запах кофе, который обычно действовал на Феликса успокаивающе, сегодня бил в голову, как молоток. Руки дрожали, в висках стучало. Он мыл крушки, и ему чудилось, что с его пальцев до сих пор не смылись синие разводы. Каждый звонок колокольчика над дверью заставлял его вздрагивать.

Он пытался собраться, но мысли возвращались к Джисону, к унижению в кабинете преподавателя, к тяжёлому взгляду Хёнджина, к сообщению «Где ты работаешь?», на которое он так и не ответил.

Именно в этот час наплыва посетителей случилось то, что ещё сильнее повлияло на его состояние. Ликс принимал заказ от женщины с капризным выражением лица, но не расслышал её тихий голос из-за звона в собственных ушах.

Ф: Повторите, пожалуйста? - переспросил он, чувствуя, как краснеет.

?: Ла́тте с коко́совым сиро́пом! Без пены! - отрезала она, уже раздражённо.

Феликс кивнул и принялся готовить. Но его руки не слушались. Он перепутал сиропы, добавив ванильный вместо кокосового, и вдобавок забыл убрать пену. Когда он с дежурной улыбкой протянул стакан, женщина сделала один глоток и её лицо исказилось.

?: Это вообще не то! Я сказала без пены и с кокосом! Вы что, глухой?

Ф: Простите, я... я сейчас переделаю.

Но было поздно. Хозяин кофейни, Чи Ын, наблюдавший за ситуацией из-за стойки, подошёл с лицом, выражавшим предельное раздражение.

Ы: Ли, в кабинет. Сейчас же.

****

Через десять минут Феликс стоял перед его столом. Конверт с деньгами за сегодняшнюю смену лежал между ними, как приговор.

Ы: Ты здесь второй день, -  голос Ына был холодным и ровным.  Ы: Вчера ты работал с трудом, но я списал на стресс новичка. Сегодня ты - ходячая катастрофа. Ты не слышишь клиентов, руки дрожат, в глазах паника. Ты принёс мне три жалобы за один вечер.

Феликс молчал, глядя в пол. Он хотел сказать, что у него были причины, что ему плохо, что ему нужны эти деньги. Но слова застревали в горле комом.

Ы: Моё заведение - не благотворительность для проблемных студентов, - продолжил Чи Ын. Ы: Ты нам не подходишь. Расчёт за сегодня. И больше здесь не появляйся.

Удар был точен и безжалостен. Феликс молча взял конверт, развернулся и вышел. Он не плакал. Он чувствовал лишь ледяную пустоту. Последний  крюк стабильности рухнул.

****

Он шёл по вечерним улицам, не чувствуя ног. Телефон в кармане вибрировал - наверное, снова Хёнджин. Он не смотрел. Ему было всё равно.

Дома его ждала тихая, тёмная квартира. Он включил свет, и его взгляд упал на фотографию на тумбочке - он и Джисон, смеющиеся, почти беззаботные. Теперь Джисон в коме, а он остался один. Совершенно один.

Он потянулся к ноутбуку, чтобы попробовать найти новую работу, новую подработку, но экран поплыл перед глазами. Подступила тошнота, запершило в горле. Он закашлялся - сухо, надрывно, пока из глаз не потекли слёзы. А потом он почувствовал знакомый металлический привкус.

Он побежал в ванную и плюнул в раковину. Ярко-алая капля крови расплылась на белой эмали.

Всё. Больше некуда бежать. Не к кому обратиться.

Он медленно сполз по стене на пол, обхватив голову руками. Тихий, безумный смех, граничащий с рыданиями, вырвался из его груди. Всё, чего он касался, рассыпалось в прах. Универ, работа, здоровье, дружба.

Он сидел на холодном кафеле ванной, прислонившись к стене. Тихий, безумный смех застрял в горле, превратившись в удушливый ком. Слёзы текли сами по себе, без рыданий, просто переполняя и переливаясь через край. Он смотрел на алую каплю в раковине, и она плыла у него в глазах, превращаясь в синее пятно на заколке, в насмешливый взгляд Хёнджина, в строгое лицо преподавателя.

«Универ...» - мысль, обжигающая стыдом. Он провалился. Он был ничем. Тупица, не способная усвоить простой материал.

«Работа...» - Конверт с жалкими деньгами лежал в соседней комнате, словно насмешка. Теперь у него не было даже этого. Никакого шанса. Даже с репетиторством не получилось. Пришло сообщение, что ребятам он не подходит.

«Дружба...» - Он поднял глаза на фотографию из-за двери ванной. Джисон. Его солнечный, сильный Джисон, который всегда знал, что делать. Теперь он лежал под трубками и проводами, а Феликс был слишком нищ, слаб и беспомощен, чтобы что-то изменить.

«Здоровье...» - Он снова закашлялся, и на этот раз это был долгий, хриплый приступ, выворачивающий наизнанку. Он чувствовал, как с каждым таким приступом что-то внутри него рвётся, ломается, умирает.

Он пополз в комнату, к своей аптечке.  Достал блистер с таблетками - те самые, что вчера принёс Хёнджин. «От кашля». Какая ирония. Дойдя до ванны и опустившись обратно, он проглотил одну, запивая водой прямо из-под крана в ванной, но глотал с трудом - горло сжимал спазм.

Он сидел на полу и ждал. Ждал, когда подействует таблетка. Ждал, когда пройдёт боль. Ждал хоть какого-то облегчения.

Но ничего не происходило.

Кашель не утихал. Давление в груди не отпускало. Отчаяние не растворялось. Таблетка не помогала.

И это было последней, окончательной капитуляцией. Ему было так плохо вчера, но тогда был Хёнджин. Сейчас не было никого. И даже лекарство, последняя соломинка, оказалось бесполезной.

Он сжал пустой блистер в кулаке, пластик впился в ладонь, настолько, что пошла кровь. Он был абсолютно, тотально один. Болезнь пожирала его изнутри, долги душили снаружи, а мир вокруг был холодным и безразличным.

Именно в этой абсолютной, гробовой тишине его отчаяния снова зазвонил телефон. Настойчиво, требовательно. Экран освещал его заплаканное, искажённое болью лицо. «Хван Хёнджин».

Вчера этот звонок был нежеланным вторжением. Сейчас он был единственной ниточкой, связывающей его с живыми. Даже если эта ниточка вела к тому, кто презирал его, или просто использовал для забавы.

Феликс смотрел на вибрирующий телефон, и слёзы текли по его лицу беззвучными ручьями. Его рука, та самая, что только что вытирала кровь с губ и кровоточащая сама, медленно, предательски, потянулась к кнопке ответа.

Он провёл пальцем по экрану, но не смог издать ни звука. Только прерывистый, влажный вздох вырвался в трубку.

Секунду царила тишина, а затем голос Хёнджина, обычно такой наглый и уверенный, прозвучал резко и настороженно:Х: Ли? Ты где?

Феликс сжал телефон со всей силы, ему это напоминало прошлый вечер, но сейчас это его не волновало. Он попытался сказать «домой», но снова закашлялся - глухо, с хрипотцой.

Х: Чёрт... - прошептал Хёнджин на том конце провода. И тут же, уже властно и чётко, проговорил, как приказ: Х: Никуда не уходи. Дверь не закрывай на замок.

Связь прервалась.

Феликс сидел на полу, ошеломлённый, с телефоном в ослабевшей руке не в силах подняться и что-то предпринять. Он не звал его. Он даже не попросил о помощи. Но Хёнджин понял. Понял всё по одному лишь дыханию.

Он не знал, сколько прошло времени - десять минут или час. Он не двигался, прислушиваясь к гулу в собственной голове и давящему кому в груди. Потом в прихожей послышались шаги. Быстрые, твёрдые. Дверь скрипнула.

Хёнджин вошёл в квартиру без стука. Он замер на пороге, окидывая взглядом тёмную прихожую, а затем прошёл в комнату. Его взгляд упал на Феликса, сгорбленного на полу в луче света из ванной.

Он не сказал «Что случилось?» или «Как ты?». Он молча подошёл, встал на одно колено и грубо схватил Феликса за подбородок, приподняв его голову. Его пальцы были твёрдыми и тёплыми. Глаза, тёмные и пристальные, выискивали каждую деталь: следы слёз на щеках, неестественный румянец, влажный блеск в глазах, кровь(?).

Х: Глупый упрямый идиот, - прошипел Хёнджин беззлобно, скорее с досадой. Х: Где лекарства, которые я тебе вчера принёс?

Феликс безвольно махнул рукой в сторону пустого окровавленного блистера на полу. Хёнджин поднял его, посмотрел и швырнул в сторону мусорного ведра с коротким ругательством.

Ф: Они не помогают, - хрипло прошептал Феликс, и снова его плечи затряслись от беззвучных рыданий. Вся его гордость, всё сопротивление иссякли. Ф: Ничего не помогает...

Хёнджин замер на мгновение, глядя на него. Затем его лицо окаменело. Он снял с себя лёгкую куртку, закатал рукава дорогой рубашки.

Х: Всё, - сказал он твёрдо. Х: Хватит. С этого момента твой упрямый зад в моей власти.

Он наклонился, без лишних церемоний подхватил Феликса под руки и заставил встать.

Х: Ты сейчас пойдёшь в постель, - его голос не допускал возражений, Х: А я разберусь с тем, что здесь творится. Потому что ты, как я вижу, с этим явно не справляешься.

Хёнджин вышел из ванной направляясь в гостиную. Ли попытался сделать шаг, но тут же свалился, снова закашлявшись, его тело его не слушало.

Хёнджин, услышав глухой стук, резко развернулся. Он увидел Феликса на полу, бьющегося в беззвучном кашле, и его лицо исказилось.

Х: Чёрт! - он ругнулся сквозь зубы и в два шага оказался рядом.

Он не стал поднимать его, понимая, что приступ не даст этому случиться. Вместо этого он опустился на колени, грубо схватил Феликса за плечи и перевернул на бок, как его когда-то учили делать для утопающих.

Х: Дыши, - его команда прозвучала резко, почти зло, но рука, легшая Феликсу на спину, была твёрдой и уверенной. Х: Медленно. Через меня.

Феликс, захлёбываясь, пытался вдохнуть, но тело не слушалось. В глазах потемнело. Последнее, что он почувствовал, прежде чем сознание поплыло, - как руки Хёнджина подхватили его, и его голова бессильно упала на чужое плечо.

****

Очнулся он от резкого запаха нашатыря. Он лежал на диване, под головой была подушка, а над ним склонился Хёнджин. В его глазах не было ни насмешки, ни даже жалости. Было холодное, ясное понимание ситуации.

Х: Врач. Сейчас же, - это прозвучало как приказ. Хёнджин уже доставал телефон.

Ф: Нет... - хрипло выдохнул Феликс, пытаясь отодвинуть его руку. Ф: Нет врача.

Хёнджин замер, его брови поползли вверх.Х: Что значит «нет»? У всех есть врач.

Ф: Был... - Феликс закрыл глаза, чувствуя приступ новой тошноты. Ф: Сейчас нет. Я... я не лечусь.

Наступила секундная тишина, густая и тяжёлая. Хёнджин смотрел на него, и в его взгляде что-то щёлкнуло. Он видел не просто болезнь. Он видел отказ от борьбы. И это, видимо, было единственное, что он понимал абсолютно.

Х: Почему? - его голос стал тише, но в нём появилась опасная сталь.

Ф: Дорого, - одно слово, вырвавшееся шёпотом, прозвучало громче любого крика. Признание было таким унизительным, что Феликс отвернулся к спинке дивана.

Он ждал насмешки. Ожидал, что Хёнджин скажет что-то вроде «И что? Жизнь всегда дорогая. Сам справишься». Но тот просто молчал. Слишком долго.

Х: Объясни.

Одно слово. Твёрдое, как удар. Феликс промолчал, сжимая простыню в потных ладонях. Мысли о Джисоне, о долге, о собственной бесполезности жгли изнутри, но он стиснул зубы.

Х: Деньги? - Хёнджин не отступал. Его взгляд был тяжёлым и проницательным. Х: Не верится. Если бы дело было в деньгах, ты бы не сдался. Ты бы дрался за каждый заказ. А ты... - он широко жестом обвёл комнату, - просто лег и готовишься сдохнуть. Почему?

Ф: Отстань! - сорвался Феликс, но в его голосе было отчаяние, а не злость.

Х: Не выйдет. Ты стал моей проблемой, когда принял те таблетки. Так что говори. Что сломало тебя, Ли?

Феликс сжался в комок, пытаясь закрыться от этого неумолимого давления. Он снова закашлялся, но Хёнджин ждал, не двигаясь.

Ф: Все... все плохо... - прошептал Феликс, и это было так детски, так жалко, что ему стало стыдно.

Х: Конкретнее, - требовал Хёнджин, его голос был как стальной прут. Х: Я не читаю мысли. Работа? Учёба? Это всё ерунда. Что-то другое. Кто-то другой.

Феликс затряс головой, но слова, как заноза, уже рвались наружу. Давление было невыносимым.Ф: Он... ему хуже... - вырвалось у него шёпотом, и он тут же стиснул зубы, пытаясь остановиться.

Х: Кто «он»? - Хёнджин наклонился ближе, его голос стал тише, но от этого только опаснее.

Феликс молчал, губы дрожали. Он видел перед собой лицо Джисона - бледное, под кислородной маской. Видел цифры долгов, которые росли с каждым днём. Видел своё отражение в окне - жалкое, бесполезное.

Ф: ДЖИСОН! - имя вырвалось криком, полным боли и стыда. Ф: Его зовут Джисон! Он в коме! А я... я ничего не могу! Ни денег заработать, ни... ни помочь! Я всё провалил! Я его подвёл!

Он замолчал, задыхаясь. Слёзы текли по его лицу, но он даже не пытался их смахнуть. Всё было кончено. Он выложил своё самое большое поражение, свою самую ужасную тайну - перед тем, кто меньше всего должен был её знать.

Хёнджин несколько секунд молча смотрел на него. Его лицо не выражало ни жалости, ни шока. Оно выражало... понимание. Холодное, расчётливое понимание механики чужого отчаяния.

Х: Значит, ты не просто сдался, - наконец проговорил он. Х: Ты назначил себя его щитом. И готов был разбиться об это насмерть.

Он выпрямился. Его решение было написано на лице.Х: Хватит. С этого момента его лечение и твои долги - моя проблема. Твоя - просто выжить. Понял?

Феликс не ответил. Он лежал, потрясённый, чувствуя, как камень, который он тащил так долго, кто-то просто... взял и сбросил с его плеч. Это было шокирующе. Невыносимо. И бесконечно

Хёнджин стоял над ним, его тень накрывала Феликса с головой. Тишина в комнате была оглушительной, нарушаемая лишь прерывистыми всхлипами Феликса. Казалось, после признания о Джисоне из него вынули душу.

Хёнджин достал телефон.Х: Хорошо. Первый шаг - привести тебя в порядок. Вызываю врача. Тебе нужно...

Ф: НЕТ!

Это был оглушительный, животный вопль, полный такого первобытного ужаса, что Хёнджин невольно отступил на шаг. Феликс вскочил, вцепившись ему в руку, его глаза полыхали диким, неосознанным страхом.

Ф: Не надо врача! Пожалуйста, не надо! - он трясся, его пальцы судорожно сжимали рукав Хёнджина.

Х: Успокойся! - жёстко сказал Хёнджин, пытаясь высвободить руку. Х: Ты не в себе. Тебе явно нужна помощь. Ты кашляешь кровью, Ли! Это ненормально!

Ф: Вам плевать! Всем плевать! — Феликс почти рыдал, его голос срывался на визг. Ф: Всегда всем плевать, пока не станет слишком поздно!

Х: Это не ответ! - Хёнджин грубо схватил его за плечи, пытаясь встряхнуть. Х: Почему ты так боишься врача? Что ты скрываешь?

Ф: Мама... - сорвалось с губ Феликса, и это было уже не криком, а разбитым шёпотом, полным давней боли. Ф: У мамы... тоже начиналось с кашля... Потом... потом кровь...

Он замолчал, давясь слезами и воспоминаниями. Перед ним встал образ - мама, стремительно худеющая, её угасающая улыбка и тихий, лживый голос: «Всё хорошо, сынок, просто сезонное».

Хёнджин не двигался, застыв. Он не перебивал, не торопил. Он просто ждал, и эта тишина была страшнее любого крика.

Ф: Чем она болела, Ли? - его вопрос прозвучал беззвучно, но каждое слово вонзилось в Феликса, как гвоздь.

Тот зажмурился, слёзы ручьями текли по его щекам. Он снова, отчаянно, затряс головой.

Х: Ли. - Рука Хёнджина грубо схватила его за подбородок, с силой заставив повернуться. Его пальцы впились в кожу. Его глаза, тёмные и бездонные, горели холодным огнём. Х: Какой. Диагноз.

Молчание. Густое, давящее, растянувшееся на вечность. Феликс смотрел в эти глаза и видел в них не любопытство, а ту самую безжалостную волю, которая не отступит.

И его собственная воля, висевшая на волоске, лопнула.

Ф: РАК! - это слово вырвалось из него не криком, а каким-то раздирающим душу хрипом, полным отчаяния и ненависти - к болезни, к судьбе, к самому себе. Ф: РАК ЛЁГКИХ! ДОВОЛЕН?! У НЕЁ НЕ БЫЛО ДЕНЕГ НА ЛЕЧЕНИЕ! А У МЕНЯ... - его голос снова поломался, переходя в истерические рыдания, Ф: ...У МЕНЯ ОН ТОТ ЖЕ САМЫЙ! Я ВИДЕЛ СВОИ АНАЛИЗЫ! Я ПРОСТО... Я НЕ ПОЙДУ К ВРАЧУ! Я НЕ ХОЧУ ЗНАТЬ! Я НЕ ХОЧУ ТАК ЖЕ, КАК ОНА, МЕДЛЕННО УГАСАТЬ, ЗНАЯ, ЧТО НИЧЕГО НЕЛЬЗЯ ИСПРАВИТЬ!

Он разрыдался, горловыми, захлёбывающимися спазмами. Он больше не пытался сдерживаться. Он был просто мальчиком, который очень боялся умереть так же, как его мать.

А Хёнджин... Хёнджин медленно разжал пальцы и отпустил его подбородок. Он не встал, а отступил на шаг. Всё его надменное, уверенное выражение было стёрто с лица, оставив после себя лишь чистый, оглушающий шок. Он смотрел на Феликса, но словно не видел его.

«Рак лёгких».

Всё встало на свои места. Истерика. Провалы. Это отчаяние. Это был не слабый характер. Это был ужас. Смертный приговор, который этот мальчишка молча носил в себе.

Прошла может минута. Феликс плакал, а Хёнджин сидел неподвижно.

Хван наконец медленно поднялся, его лицо выглядело застывшей на нем маской. Он повернулся, чтобы снова взять телефон, его пальцы потянулись к экрану. Это был жест капитуляции перед масштабом трагедии.

И тут за его спиной раздался голос Феликса. Тихий. Спокойный. И от этого ледяной ясности - жуткий.

Ф: Я всё посчитал.

Хёнджин замер, не поворачиваясь.

Ф: Я - бухгалтер, - продолжил Феликс, и в его голосе не было ни дрожи, ни слёз. Только пустота.Ф: Всё до копейки. - Он сделал паузу. Ф: Лечение, которое может мне помочь, стоит примерно столько же, сколько стоит вывести Джисона из комы и поставить на ноги. Приблизительно.

Хёнджин медленно обернулся. Он видел перед собой того же человека, но истерика в нём словно выгорела дотла, оставив после себя пепелище.

Ф: Я не могу позволить себе и то, и другое, - Феликс пожал плечами, и этот жест был невыносимо обыденным. Ф: Значит, нужно выбирать.

Он посмотрел прямо на Хёнджина, и в его глазах не было вызова. Лишь усталая, бесповоротная ясность.

Ф: Он... он ещё может жить. У него всё впереди. А я... - Феликс медленно провёл рукой по своей груди, и в его глазах на мгновение мелькнула та самая, невысказанная боль. Ф: Я уже видел этот финал. Я его помню. Всё равно проиграл. Так зачем тянуть и тратить ресурсы? Лучше вложить их в того, у кого есть шанс.

Он закончил и смотрел на Хёнджина с тем же леденящим спокойствием. Это была не храбрость. Это была капитуляция, возведённая в абсолют. Истерика закончилась, потому что энергия на неё кончилась. Осталась только эта пустота и чудовищная, бесчеловечная арифметика.

Хёнджин молчал. Его рука, всё ещё протянутая к телефону, медленно опустилась. Слова застревали в горле. Он видел циничных людей. Видел жестоких. Но он никогда не видел никого, кто бы с такой... искренностью... предлагал себя в качестве расходного материала.

Х: Ты... -он попытался найти слова, но не нашёл. Х: Ты сумасшедший.

Ф: Возможно, - Феликс слабо улыбнулся. Это была жуткая, безрадостная улыбка. Ф: Но это единственное, что имеет для меня смысл. Помогите ему. А я... я просто инструмент. Инструменту не нужно лечение. Ему нужно работать, пока он не сломался окончательно.

Пожалуйста, давайте обратную связь. Для меня это бесценно❤️