Первый симптом

Хан Джисон больше не помнил, когда в последний раз спал по-настоящему.

То есть физически его тело вырубалось. Иногда на полу в гостиной, иногда за столом, где остывала кружка с чаем, который он так и не выпил. Но это был не сон. Это было проваливание. В какую-то чёрную яму, откуда он каждый раз выныривал с криком, потому что там, в темноте, Феликса тоже не было.

Его нигде не было.

Кроме как здесь.

Солнце уже садилось, когда Джисон в очередной раз замер посреди комнаты. Шторы не двигались, пыль кружилась в воздухе, за окном сигналила машина. Обычный вечер в обычной квартире, которая перестала быть домом в ту секунду, как телефон Хана завибрировал с новостью об аварии.

Три месяца. Девяносто два дня. Он считал. Он не мог перестать считать.

А потом он появился.

Джисон даже не вздрогнул. Просто выдохнул, как человек, которого наконец отпустили из петли. Ли Феликс стоял в дверях кухни. Свет от уличного фонаря падал ему на плечи, делая волосы золотыми. Вечные веснушки. Та самая мягкая улыбка, от которой у Джисона внутри всё переворачивалось.

— Ты опять не поел, — сказал Феликс. Голос был тихий, как шелест страниц. — Джи, ну сколько можно?

— А ты сам? — хрипло спросил Джисон. Горло саднило. Кажется, он снова плакал днём, но уже не помнил точно. — Ты выглядишь уставшим.

Феликс выглядел идеально. Потому что Феликс не выглядел никак. Феликс был светом, который Джисон носил в себе, даже когда мир сказал ему, что света больше нет.

— Пойдём со мной, — протянул Феликс руку. Ладонь казалась такой тёплой, такой родной. — Там хорошо. Обещаю.

Джисон сделал шаг. Потом ещё один. Он бы пошёл куда угодно. В огонь, в воду, в самую бездну — лишь бы слышать этот голос, лишь бы видеть эти глаза.

Он так любил его, что отпустить было просто невозможно.

— Там, где ты, — выдохнул Джисон, чувствуя, как кончики пальцев почти касаются чужой кожи, — всегда хорошо.

И в этот момент зазвонил телефон.

Навязчивый, резкий звук разбил тишину. Джисон моргнул. Феликс всё ещё стоял в дверях, но теперь его лицо стало печальным. Таким печальным, что у Джисона защемило сердце.

— Ответь, — мягко сказал Феликс. — Это мама. Она волнуется.

Джисон не хотел отвечать. Он хотел схватить Феликса за руку, прижать к себе и никогда не отпускать. Но рука сама потянулась к телефону.

Он моргнул ещё раз.

Дверь кухни была пуста.

— Алло? — голос Джисона дрожал.

— Сынок, ты как? — мамин голос был осторожным, как у сапёра, который разминирует бомбу. — Ты сегодня выходил на улицу?

Джисон посмотрел на пустой дверной проём. На полу лежала забытая кофта. Его кофта. Но он ведь видел её на Феликсе. Только что. Вот же, секунду назад.

— Да, — соврал Джисон. — Вышел. Подышал.

Он не выходил. Он не мог выйти. Потому что если он выйдет, то вдруг Феликс придёт, а его не будет дома? А вдруг Феликс снова позовёт, а дверь будет закрыта?

Он боялся пропустить призрака.

— Джи, — мама запнулась. — Мы с отцом нашли врача. Очень хорошего специалиста. Ты только подумай, ладно?

— Подумаю, — пообещал Джисон и сбросил звонок.

Он снова посмотрел на дверь. Тишина. Никого.

Джисон закрыл глаза и прошептал в пустоту:

— Ликс, ну пожалуйста. Не уходи. Ещё пять минут. Я просто хочу тебя обнять.

В комнате пахло пылью и старой обидой мира, который забрал самое дорогое.

А потом он услышал шаги.

Совсем близко. Мягкие, босые. Такие, какими Феликс всегда ходил по их старой квартире. Джисон открыл глаза.

Феликс сидел на подоконнике. Ноги свесил вниз, голову склонил набок. В руках он держал ту самую кружку с динозавриком, которую Джисон когда-то подарил ему на годовщину.

— Ты всё ещё здесь, — выдохнул Джисон, и по щекам потекли слёзы. — Ты всё ещё со мной.

— Я всегда с тобой, Джи, — Феликс улыбнулся той своей улыбкой, от которой хотелось жить. — Просто ты перестал меня видеть. А я никуда не уходил.

Джисон рухнул на колени посреди комнаты. Он не знал, плачет он или смеётся. Наверное, и то, и другое одновременно.

Потому что когда теряешь человека, которого любишь больше жизни, мир превращается в один сплошной крик.

— Веди меня, — прошептал Джисон, протягивая руки к пустоте. — Куда скажешь. Я пойду. Я за тобой хоть на край света.

Феликс допил чай, поставил кружку на подоконник и спрыгнул вниз. Легко, как кот. Подошёл к Джисону, наклонился и прижался губами к его лбу.

Джисон почувствовал тепло.

Он был готов поклясться, что почувствовал тепло.

— Скоро, — пообещал Феликс. — Потерпи ещё немного. Я приду за тобой.

А за окном всё так же сигналила машина, кружилась пыль в лучах заката, и где-то далеко люди жили своей обычной жизнью, не зная, что в этой маленькой квартире парень медленно умирает от одиночества, сжимая в руках воздух, который когда-то был его счастьем.

Джисон улыбнулся сквозь слёзы и выдохнул:

— Я буду ждать...