19

Чонгук

Я сидел в конце длинного стола и осматривал зал. Изящную отделку из дерева и темно-красные стены над панелями из красного дерева. На стенах висели старинные доспехи, а передо мной расстилался пол в черно-белую клетку. В огромном каменном камине полыхал огонь, отчего моей спине стало неприятно жарко.

Я посмотрел на ужасный гобелен на стене - победа Благих над демонами три тысячи лет назад. На изображении король Финварра держал отрубленную голову демона с золотыми рогами и черными глазами. Чего на изображении не было видно, так это того, что демоны нас прокляли. После завоевания демоны обрекали нас на бесконечные зимы, пока мы не научились сдерживать их силой королевы и трона. Но нас снова прокляли, и теперь каждую сотню лет появляется Эрлкинг и несет свою ледяную смерть.

И когда мы последний раз попытались с ними помириться, они прокляли всю мою семью. Они ослепили Хару. Они приговорили моих родителей к смерти. И приговорили меня к убийству любой женщины, которую я полюблю.

Даже без гобелена я никогда не смогу позабыть ужасных рогатых демонов и то, что они сделали с нашим миром.

Я налил себе бокал вина, в мыслях царила смерть.

Мои родители сражались с демонами в этом Большом зале, проливали кровь на кафельный пол, но это была далеко не первая резня здесь. Более тысячи лет назад верховный король Триан, правитель шести кланов, устроил здесь пир с двумя принцами из Дерг-Дью. Молодые люди грозились вернуть земли своих предков, и Триан пообещал мир. В середине ужина слуги вынесли отрубленную голову черного быка - нашего символа смерти. И через двадцать минут отрубленные головы принцев были насажены на копья и висели на воротах нашего замка.

Вот как Благой верховный король поддерживал мир: набивал животы и при необходимости перерезал горло.

Но ничто из той истории не могло сравниться с ужасом, представшим передо мной сегодня.

И когда телевизионщики начали вкатывать свое оборудование в дальний конец зала, у меня уже скрутило живот.

Даже за миллион лет я никогда на такое не согласился - обедать наедине с каждой из принцесс и Лалисой. Но это была особая часть контракта. Без нее сделку расторгнут, и я снова увязну в горах долгов. Люди хотели заснять нас во время совместной трапезы и передать это своей нации вуайеристов. Шоу назвали «Этап свиданий».

Я потер ладонью подбородок, молча наблюдая, как передо мной расставляют оборудование. Однажды, посетив Версаль в человеческом царстве, я узнал, что король Людовик XIV позволял всем своим придворным близко знакомиться с его жизнью. Они наблюдали, как рожала его жена. Смотрели, как они засыпают и просыпаются.

Очевидно, этого и хотели люди - доступа в наш мир. Почувствовать себя одними из нас.

Как бы ненавистно мне это ни было, но я сделаю все, чтобы Благие были сыты и счастливы.

Пока вокруг суетились телевизионщики, устанавливая освещение и прикрепляя микрофон к моему костюму цвета индиго, мысли в голове перелетали от одного к другому.

Я снова отхлебнул вина, посмотрел на дверь. Продюсеры не сообщили, с какой женщиной будет первое свидание, и я поймал себя на желании, что первой войдет Лалиса.

Сообщили ли ей, чего сегодня ожидать? Она должна была для меня готовить. Какая глупость. Королева фейри не готовит, у членов королевской семьи есть слуги, которые делают это за нас. Да и я представить не мог, чтобы Лалиса готовила, учитывая, что она, похоже, обожала еду навынос.

Мне нужно от нее отвлечься. Как, собственно, я позволил Лалисе так глубоко пробраться в мою голову? И почему? Конечно, дело было в ее внешности - красивые пухлые губки, большие глаза, обрамленные черными ресницами, совершенное тело... то, как учащенно билось ее сердце и вспыхивали щеки, когда я к ней приближался.

Но многие женщины фейри красивы, однако же ни одна не заседала в моих мыслях так прочно. Может быть, я жаждал женщину, которой безразлично то, что я король? А еще она, казалось, боролась с собственным влечением ко мне. Этот факт вызывал у меня желание делать с ней самые откровенные вещи, какие только возможны, охотиться за ней по лесу, пока она не уступит своей страсти ко мне и не сорвет с себя одежду...

Разумеется, я не мог желать ее слишком сильно, поэтому изо всех сил подавил эти мысли и отогнал их прочь.

Когда дверь в дальнем конце зала открылась, мой взгляд упал на Миён. Она определенно знала, как привлечь к себе внимание.

На ней было длинное облегающее платье цвета слоновой кости. Бордовые волосы, украшенные яркими полевыми цветами, резко контрастировали с кремово-белой кожей. Я встал, пока она пересекала зал, камеры поворачивались за ней следом, чтобы запечатлеть ее грациозные движения. Она плыла по полу словно привидение.

Миён очень походила на свою сестру... но я не мог позволить себе сейчас думать об этом.

Вместо еды в ее руках была бутылка вина. Миён проскользнула за стол и опустилась на стул рядом со мной.

Я сел прямо, стараясь не обращать внимания на камеры, направленные прямо на меня.

- Спасибо, что присоединились ко мне, принцесса.

Она улыбнулась.

- Рада снова вас видеть. Мы же старинные друзья, верно? - Она приподняла бутылку вина. - Слуга? Откройте ее.

Из тени выскочил мужчина в униформе, размахивая штопором.

- Вы же не могли всерьез ожидать, что я буду готовить, Ваше Величество. - Она оперлась на руку, улыбаясь мне. - Что за нелепость?

- Я всего лишь ожидал вашего милого общества.

Когда-то я чувствовал себя удивительно свободно и уютно рядом с Миён. Но сейчас я ощущал только острое лезвие вины.

- Но это, разумеется, не все, что я принесла. Это вино с виноградника, который принадлежит моей семье уже тысячи лет. Когда-то он принадлежал королеве Мелюзине, одной из моих предков.

- История вашей семьи поистине благородна.

Благородна... и полна историй употребления крови. Что, честно говоря, заставило меня задуматься, когда дело дошло до вина, хотя я едва ли мог от него отказаться.

- Я бы с удовольствием как-нибудь показала вам наши замки, Ваше Величество. И виноградники на землях Дерг-Дью. - Миён улыбнулась. - Я слышала, что вы замечательно стреляете из лука верхом на лошади. Это правда? Мы должны вместе поохотиться.

- Я люблю лошадей.

Слуга налил два бокала вина и подвинул их через стол.

Миён подняла свой бокал с вином и откинулась на спинку стула.

- Охота - мое самое любимое занятие. Я упражняюсь каждый день после обеда. У меня самая красивая лошадь, Накелави. В отличие от других принцесс я езжу верхом и стреляю не хуже мужчины. Я весьма разборчива в своих суждениях о других женщинах и слышала, что вы тоже. Вот почему вы до сих пор не женились, не так ли? У вас утонченный вкус.

- У меня чрезвычайно высокие требования.

А именно: я не могу быть рядом с кем-то, кого могу полюбить.

Значит ли это, что я совершил ошибку с Лалисой?

Нет, она совершенно ясно высказала свое мнение обо мне. Для человека в моем положении я чувствовал себя слишком раскрепощенно рядом с той, которая меня совершенно не уважала.

Симпатичный богатый идиот. Это все фальшь.

Взгляд Миён стал острее, и я понял, что она, должно быть, почувствовала мою отстраненность.

Я приподнял брови, поощряя ее продолжать.

- Что касается меня, - произнесла принцесса, - то я не загоняю свое мнение в рамки, присущие слабому полу. Чтобы произвести на меня впечатление, женщина из Высших фейри должна быть такой же искусной, как и мужчина. Она должна ездить верхом и стрелять с идеальной точностью, прекрасно разбираться в классической литературе фейри. И конечно, не должна допускать ни единого скандала или сцены на публике.

- Конечно. - О чем она говорит?

Миён подавила смешок.

- Например, любые нелепые проявления вульгарности и пьяные выходки на публике вычеркнули бы кого-нибудь из моего списка знакомых. Вас же мне даже представить в подобном состоянии невозможно.

Если бы она увидела меня две недели назад, когда я планировал это мероприятие, она бы никогда так не сказала. И после сегодняшнего дня я, весьма вероятно, снова опьянею не на шутку. Но здесь от меня ожидали, что я буду приятным и обаятельным. Скучным.

- Совершенно верно, - вежливо согласился я.

Потом я задумался, не вышло ли это сейчас, будто мы сговорились прилюдно оскорбить Лалису.

- Достойная женщина должна обладать голосом сирены, - добавила принцесса, - и быть обучена классической игре на арфе. Но, помимо всего этого, ее осанка должна быть царственной, движения грациозными и элегантными, она должна блестяще и остроумно поддерживать беседу. Конечно, вряд ли кто-то соответствует этому описанию. Исключая, конечно, вашу сестру Хару, но никого другого припомнить не могу. - Она театрально вздохнула.

- И, разумеется, вас. - Я отпил вина, прекрасно понимая, что обязан был это сказать. Миён всегда наслаждалась лестью, и я потакал ей, как младшей сестре, которой хотел понравиться. Но сейчас? Это было отчаянное желание загладить свою вину за то, что натворил. - Но я могу добавить к вашему списку еще один важный пункт. Она должна быть безжалостным бойцом, который готов ради победы пойти на все.

Я задумывал эти слова как очередной комплимент Миён, но как только они прозвучали, в моем сознании вспыхнул образ - прекрасная разъяренная фейри с фиалковыми глазами и разрумянившимися на морозе щеками...

Щеки принцессы порозовели, и, когда она заговорила, коснулась моей руки.

- Я вижу, мы разделяем один и тот же взгляд на мир, Ваше Величество. Мы и правда хорошо подходим друг другу.

Вдалеке прозвенел звонок, который, как я понял, означал конец нашей встречи. Я встал, слегка поклонившись.

- Благодарю вас, Миён. Ваше общество всегда доставляет мне удовольствие.

Когда Миён уплыла прочь, слуги засуетились, снова убирая со стола.

В Большой зал уже входила Юна из клана Леанан Ши. Как известно, их женщины разбивают мужчинам сердца, оставляя от них лишь оболочку их прежнего «я». В ее клане есть и мужчины - Гини-Кана, хотя они держатся от меня на расстоянии. Юна приближалась, покачивая бедрами. Она несла вазочку с вишнями и улыбалась, глядя на меня. Ее фиолетово-абрикосовые волосы каскадом ниспадали на обнаженные плечи, а черное платье облегало все изгибы.

Когда она села рядом со мной, то коснулась коленом моего бедра. Юна зажала вишню между губами и вытащила хвостик. Я уставился на ее рот. Она говорила со мной, но мысли настойчиво возвращались к прошлой ночи, когда мы сидели под дубом с Лалисой. Пока Юна не положила руку мне на бедро.

- Вообще, мне безразлично, что подумают другие, - заявила она, двигая ладонью все выше по моей ноге. - Я беру то, что хочу. И если я хочу заняться сексом с королем на столе, мне будет абсолютно все равно на зрителей.

Ее прикосновение вызывало жар, но я представлял, как эти слова произносит Лалиса, думал о ее полных губах, прижатых к моим. Как я пригвоздил ее к дереву, мою прекрасную и дикую пленницу. Звук ее бешено колотящегося сердца, прерывистое дыхание - музыка для моих ушей.

Я изо всех сил старался сохранить самообладание. В присутствии Леанан Ши от желания мысли путались. Я думал о том, как бы Лалиса выглядела обнаженной в клубах пара над горячим озером, представлял вкус ее неприкрытой кожи. Она ненавидела меня, но, возможно, если бы я все же заставил ее стонать мое имя...

Что со мной происходит? Мне ведь нужна была только та, которая меня ненавидит. Даже рядом с этой роскошной женщиной, сжимавшей мое бедро, мысли были о фейри, которая назвала меня фальшивым идиотом, давая понять, что она ненавидит мужчин.

Интересно.

Возможно, это потому, что в глубине души я сам себя ненавидел.

- Другие фейри здесь слишком истеричны, - сказала Юна. - Ты же это и сам видишь, верно? Я любовница, но не борец.

Ведущий шоу с улыбкой встал перед камерой.

- Просим прощения за выражения, ребята. - Он нервно рассмеялся. - Но фейри не могут себя контролировать, верно? Именно поэтому мы находим их такими привлекательными. А теперь у короля Чонгука свидание со следующей участницей - принцессой Ханой, потенциальной победительницей в этом отборе. Для свиданий мы попросили женщин принести королю что-нибудь из еды. По традициям фейри королева отвечает за управление кухней замка.

Он посмотрел в сторону, отчаянно жестикулируя, чтобы кто-нибудь увел принцессу Юну. Уходя, она показала в камеру средний палец.

- В человеческом мире у меня были бы неприятности, вздумай я заявить, что место женщин на кухне. - Посмеиваясь, он поправил запонки. - Очевидно, мне не позволено называть дни, когда это было нормой, «старыми добрыми временами». - Он усмехнулся, когда двери снова открылись и вошла принцесса Хана.

Она была по-настоящему красива в платье цвета нарцисса, идеально подчеркивающего ее смуглую кожу. На высоких скулах переливались сияющие румяна.

Принцесса ленивой походкой подошла к столу. Точно так же, как я привык, чтобы мне повиновались, было ясно, что она привыкла к восхищению ее персоной.

Репортер произнес тихим, исполненным благоговейного трепета голосом:

- Принцесса Хана широко известна как самая красивая принцесса фейри столетия, и она здесь представляет клан Баньши. А теперь давайте будем надеяться, что она не станет на меня кричать, потому что мы все знаем, что это значит. - Он ухмыльнулся. - Это означает смерть.

Хана села рядом со мной и улыбнулась.

- Очень приятно снова вас видеть, Ваше Величество.

- Я тоже рад встрече с вами, принцесса Хана.

Она вздохнула.

- Я кое-что приготовила для вас, Ваше Величество. - Принцесса поманила кого-то за кадром. - Сейчас принесут. - Подбежал слуга с чем-то похожим на миниатюрную версию свадебного торта, покрытого золотой пылью. - Золото - мой любимый цвет. - Она восторженно смотрела на торт. - У него карамельная прослойка. - Хана на мгновение улыбнулась мне, прежде чем вернуть свое внимание к торту. - Если вы его не съедите, то я съем сама.

Она взяла вилку, что, честно говоря, произвело на меня впечатление. Хана пришла сюда с вкусным тортом, и она собиралась съесть его, и на самом деле ей было безразлично мое мнение.

Принцесса наколола на вилку кусочек торта и застыла, вилка повисла в воздухе. Ее глаза потемнели, мышцы напряглись, взгляд скользнул к съемочной группе.

О боги. Мое сердце замерло.

Хана поднялась со своего стула, смотря в камеру, перекинула ноги через стол и взмахнула подолом желтого платья. Соскользнула на пол и элегантно приблизилась к камере.

Хана открыла рот и издала навязчивый звук, потустороннюю песню, как будто разверзся ад и зарыдали измученные души, умоляя о спасении. Липкий ужас от этого звука пробирал до самых костей.

- Кристофер? - позвала она. - Кристофер, где ты?

Камера повернулась к худощавому мужчине с каштановыми волосами, держащему в руках микрофон. Черты его лица исказил абсолютный ужас. Принцесса Хана направилась к нему, снова зовя его по имени:

- Кристофер?

Он с громким стуком выронил микрофон, но принцесса не обратила на это внимания. Она стояла над ним, и резонирующий звук ее крика становился все громче и громче, пока не превратился в невыносимый кошачий визг.

Либо Кристофер, либо кто-то, кого он нежно любил, должен был умереть.

Когда камера вернулась к Хане, она, казалось, пришла в себя, выражение ее лица снова стало спокойным. Слегка улыбнувшись, она вернулась к столу и взяла золотой торт. На ее лице появилось мечтательное выражение.

- А он и правда выглядит очень хорошо, не находите?

Выглядя довольной собой, она вышла из зала.

Но телевизионщики не обратили никакого внимания на бедного Кристофера, потому что слуга уже вел следующую принцессу.

В зал спешно вошла Сори, принцесса клана Келпи. В ее руках был серебряный поднос с куполом. Ее волосы переливались поверх изумрудного платья, усыпанного крошечными жемчужинами. Когда она практически подбежала ко мне, ее глаза были широко раскрыты от явного волнения. Сори поставила блюдо на стол.

- Ваше Величество. - Она села на стул, лучезарно улыбаясь, но улыбка казалась вымученной. - Я принесла вам подарок.

Я ответил на ее приветствие, как надеялся, ободряющей улыбкой.

- Восхитительно, Сори.

Она сняла с блюда крышку.

- Это пирог с персиками. Мне говорили, что вы любите персики. Я испекла его сама. - Она взяла большую серебряную ложку и дрожащими руками начала накладывать пирог мне на тарелку. - Я собрала персики с деревьев в восточной оранжерее. - Она запиналась, подбирая слова. Затем ее лицо вытянулось. - Собиралась принести еще к нему взбитые сливки, но, к сожалению, молоко прокисло. - Она покачала головой. - Наверное, не стоит и говорить, что оно прокисло само...

- Молоко испортили? - подсказал я, чувствуя страх.

- Да. - Она сделала глубокий вдох. - Оно постоянно портится.

Я кивнул.

- Боюсь, это боггарты. Когда у нас будет новая королева, они исчезнут вместе с другими порождениями темной магии.

Свет камина согревал ее бледные черты.

- Я очень рада, что вы позволили мне принять участие, несмотря на мое скандальное прошлое.

Я уставился на нее, буквально не имея понятия, о чем она говорит. Сори не показалась мне скандальной личностью.

- Что ж, прошлое в прошлом.

- Видите ли, он был пиратом. Из клана Селки. Он чуть не украл мою честь, но вам не о чем беспокоиться, потому что отец успел спасти меня и моя репутация не осталась запятнана навсегда. Я плакала недели напролет, Ваше Величество. Я не ела и не вставала с постели. Мое сердце было совершенно разбито. Потому что я искренне верила, что он любит меня, но оказалось, что многие наивные келпи стали его жертвами. Ему нужны были мои деньги. Он оставил меня почти без средств к существованию.

- Вам не обязательно мне это рассказывать, - произнес я более резко, чем хотел.

- Но теперь у меня есть второй шанс полюбить, не так ли? И я бы очень хотела иметь детей. Как можно больше. Целый выводок крошечных фейри, бегающих повсюду и везде лезущих. Я бы каждого научила ездить на пони, а потом на лошадях. И я бы читала им каждый вечер.

Но, дорогая Сори, настоящая любовь не стоит на повестке дня.

Когда прозвенел звонок и Сори поднялась, чтобы уйти, у меня испортилось настроение. Все это был глупый фарс, как и сказала Лалиса, когда мы впервые встретились.

Я посмотрел на Чэён, которая только что вошла. Чэён. Она несла на блюде что-то похожее на сырой стейк.

Я ни за что на свете не стал бы к этому прикасаться и боялся, что «это» могло иметь человеческое происхождение.

На Чэён был маленький красный берет поверх гладких черных волос и элегантное красное платье. Каблуки ее громоздких черных ботинок цокали при каждом шаге. Подойдя ко мне, она поставила передо мной блюдо с мясом, и в ноздри ударил ржавый запах крови.

У Чэён были угольно-черные ресницы, необычайно длинные.

- Ваше Величество. Вы помните, как спасли меня много лет назад? В Карнонском лесу во время охоты. За мной гнались какие-то неуправляемые Красные Колпаки, бандиты. Вы убили их всех.

Из глубин памяти всплыло смутное воспоминание - девушка с черными волосами, в разорванном платье.

Мчащаяся на полной скорости сквозь туман от трех диких Красных Колпаков, их голые груди были залиты кровью. Я удивленно приподнял брови.

- Это были вы?

Она кивнула.

- И тогда я поняла, что должна выйти за вас замуж. Потому что вы можете обеспечить мою безопасность.

У меня все внутри похолодело.

О нет, Чэён. Вот уж точно не я.

- И вы знаете, как обстоят дела в королевстве Красных Колпаков, - продолжала она. - Когда моя старшая сестра Игрейна показалась отцу недостаточно кровожадной, он приказал утопить ее в озере, а тело повесить на стенах нашего замка.

Кровь отхлынула у меня от лица, и я задался вопросом, а не предоставил ли я мелким королевствам слишком большую свободу действий в разработке их собственных законов.

- Но здешняя культура изумительная, - продолжала она. - Здесь процветают искусство, музыка и книги. И все не крутится вокруг вопроса, кого бы тебе убить.

Я склонил голову набок.

- Только во время дуэлей.

Она коснулась моей руки, ее глаза сияли.

- Я полюбила вас с того самого момента, как увидела ваш портрет, висящий в нашем замке. И когда вы спасли меня в Карнонском лесу, больше не оставалось никаких сомнений. Нам суждено быть вместе. Я никогда в жизни не чувствовала себя в такой безопасности. И вы расправились с ними так быстро, так мастерски.

Я жестом попросил слугу принести бутылку вина, подаренную Миён, и он налил мне еще один высокий бокал.

- Что ж, будем надеяться, что турниры помогут мне решить, кто станет идеальной королевой для всех Благих. Потому что она будет не просто моей женой, но и королевой шести кланов.

Она забарабанила длинными ногтями по столу.

- Но вы, должно быть, заметили, что с Лалисой что-то не так, ведь правда?

А вот это меня удивило.

- С Лалисой?

- Не только то, что она жила в человеческом мире. А то, как она двигается... Мы, Красные Колпаки, охотники. Наши движения плавны и хорошо контролируемы. Но она двигается не так, как люди или мы. Временами она совершенно замирает. Как статуя. Это нервирует.

Мой подменыш...

Я задумался, были ли это просто отчаянные слова принцессы, которая ничего так не жаждала, как вырваться из своего печального мира.

*Я полюбила вас с того самого момента, как увидела ваш портрет...*

Но я знал, что это не так. Она видела во мне возможность покинуть мрачную крепость, где на стенах висел труп ее сестры.

К тому времени, когда в зал вошла Мину, принцесса Селки, я прикончил больше половины бутылки вина Миён. На горизонте маячила опасность нарушить предсказание Миён о том, что ей никогда не придется лицезреть глупые пьяные выходки в исполнении моей персоны.

На Мину было сине-зеленое бальное платье, чрезмерно богато украшенное и волочившееся по полу вслед ее шагам. Зеленые волосы были собраны в высокую прическу, украшенную жемчугом и ракушками, а отблески камина играли на бронзовой коже. Она шла решительно, сдвинув брови и сжав губы в тонкую линию. Судя по всему, все происходящее радовало ее не больше меня.

Она с мрачной сосредоточенностью несла пирог.

Я отодвинул для нее стул, и принцесса села рядом со мной. Не глядя мне в глаза, она начала нарезать пирог.

- Мне говорили, что у вас исключительный вкус. Что касается меня, то мне уже много лет не доводилось пробовать настолько вкусные ягоды, как эти. Никакой приторности.

Слуга быстро поставил на стол две фарфоровые тарелки и скрылся из виду. Мину с помощью ножа положила мне на тарелку кусок пирога и нахмурилась, когда он развалился.

- Выглядит чудесно.

Наконец она встретилась со мной взглядом.

- Я изучила ваши интересы, Ваше Величество. Просмотрела список ваших любимых книг, и хотя я не слишком разбираюсь в поэзии, но постараюсь оценить ее по достоинству.

Я налил еще бокал вина, снова позволяя себе предаться размышлениям. Где можно найти список моих интересов?

- Я заметила, что у вас рассеянный взгляд, пока я говорю, - поспешно произнесла она. - Но я также придерживаюсь мнения, что король не может казаться слишком нетерпеливым. Это будет выглядеть как проявление слабости. Я ценю вашу силу и мудрость в принятии решений.

Никогда в жизни я не испытывал такого облегчения, как тогда, когда в очередной раз прозвенел звонок и в зал вошла Лалиса. На ней было изящное платье цвета олова. Из прозрачной ткани, оно, однако, оказалось достаточно многослойным, чтобы мне отчаянно захотелось увидеть под ним ее тело... И, если совсем уж честно, мне хотелось приказать всем выйти, разорвать это тонкое платье, широко раздвинуть ее бедра и исследовать каждый дюйм ее прекрасной плоти. Почему-то мне казалось, что ей обязательно понравится. И я хотел научить ее, что значит быть фейри, подчиняться власти короля и растворяться в экстазе...

Нет, не будь на мне проклятия, я бы заставил ее забыть того, кто внушил ей, что быть фейри - что-то неправильное. От Лалисы веяло разбитым сердцем, я же мог заставить ее тело трепетать от наслаждения, пока она окончательно не позабудет человеческого идиота, который в этом виноват. В ее мыслях останется только мое имя. Не будь на мне проклятия, я бы занимался с ней сексом до тех пор, пока его имя не сотрется из ее памяти...

О боги. Нужно остановиться. Ох уж эта ирония. Я терял самообладание. Потому что факт заключался в том, что я проклят.

Но, несомненно, это всего лишь похоть, вышедшая из-под контроля. И присущее королям стремление завоевать, приручить, заставить своих подданных принадлежать мне душой и телом.

Разве не так?