4 глава. " Где мой сын?? "

*****Утро в Мерсине встретило меня ослепительным солнцем. Воздух совсем другой - лёгкий, прозрачный, с тонким ароматом моря и цветущих деревьев. Я глубоко вдохнула: здесь даже дышать было как‑то иначе, свободнее. Солнечные блики играли на светлых стенах отеля, и на мгновение мне показалось, что всё вокруг сияет.

В больнице меня ждало приятное удивление. Помещение оказалось на редкость чистым и ухоженным - светлые коридоры, блестящие полы, свежие цветы на подоконниках. Но сразу бросилось в глаза: врачей действительно мало. В холле толпились пациенты, некоторые сидели на скамейках с усталыми, но терпеливыми лицами.

Меня встретили необычайно тепло. Медсестры улыбались, врачи приветливо здоровались, старались помочь освоиться. В их взглядах читалась такая искренняя радость, будто они годами ждали нового специалиста.

Одна из медсестёр тихо сказала: «Мы так рады, что вы приехали. Люди так долго ждали помощи…»

Её слова пронзили меня насквозь. Я вдруг ясно осознала: там, откуда я приехала, врачи есть всегда, в любой поликлинике, в любой больнице. А здесь… Здесь люди годами жили в ожидании помощи. Глаза защипало. Сердце сжалось от острой жалости и странного стыда — за то, что я никогда раньше не задумывалась, как живут те, кому до нас не дотянуться.

— Алия Акйылдыз, верно? -  голос мужчины звучал тихо, но твёрдо.

— Да, верно. А вы?..

Он улыбнулся — просто, без пафоса — и протянул руку:

— Мехмет Йылмаз, директор этой больницы.

Я невольно пригляделась: лёгкая щетина, добрые глаза, футболка с джинсами вместо костюма. Неужели такие директора ещё существуют?

— Пройдёмте, -  он кивнул в сторону кабинета, и я последовала за ним.

В комнате ослепительно сверкало солнце, пробиваясь сквозь незашторенные окна. Я прищурилась, опускаясь на стул. На белом столике — только документы, ручки и маленькая фоторамка: Мехмет с женой и ребёнком, все трое улыбаются на фоне моря. Тепло разлилось по груди.

— Алия Акйылдыз, вы не представляете, как мы вам рады, — его улыбка стала чуть тише, будто он боялся спугнуть удачу. — Для нас большая честь принять такого опытного врача. Мы годами искали специалистов — писали в другие города, даже за границу, предлагали высокие зарплаты… Никто не соглашался. Спасибо вам.

Я опустила взгляд, пальцы сами сжали край стола.

— Мне приятно это слышать… но и больно, — голос дрогнул, а уголки губ потянулись вниз. — Больно от того, что люди годами ждут даже первой помощи. Это… ранит.

— Давайте не будем затягивать, — мягко, но твёрдо произнёс директор, протягивая мне документы и ручку. На его лице мелькнула улыбка, будто он извинялся за спешку. — Вот здесь, где галочки, — если вас всё устраивает, поставьте подпись.

Я внимательно прочла трудовой договор, проверила все пункты и спокойно поставила подпись. Передала документ Мехмету.

Он взял лист, бегло просмотрел и тепло улыбнулся:

— Спасибо, Алия. Для нашей больницы это действительно важно. Вы даже не представляете, сколько людей теперь смогут получить помощь.

Немного помедлив, он достал другой лист и осторожно положил передо мной:

— Должен признаться, ситуация у нас непростая. Гинеколог в декрете, УЗИ‑диагност уволился, терапевт на длительном больничном…

В его голосе звучала не просьба о помощи, а скорее тихая надежда. Он словно боялся, что я встану и уйду прямо сейчас.

— Я ни в коем случае не прошу вас заменить всех специалистов, — продолжил он мягче. — Но если случится что‑то срочное… Может, понадобится быстро сделать УЗИ, провести первичный осмотр или взять кровь? Только в экстренных случаях, пока мы не найдём постоянных врачей.

Я посмотрела в его искренние, полные надежды глаза и тихо ответила:

— Конечно, я помогу. Как я могу отказать, когда люди ждут?

Мехмет заметно расслабился, на лице появилась благодарная улыбка:

— Спасибо вам… Здесь всё чётко прописано: допустимые манипуляции, протоколы действий, порядок консультаций. Если возникнут хоть малейшие сомнения - сразу звоните мне, в любое время.

Я пробежала глазами текст соглашения и уверенно кивнула:

— Хорошо. Я подпишу.

Мехмет глубоко вздохнул, и в его взгляде появилось что‑то новое -  не просто облегчение, а настоящая, почти детская радость.

— Алия, вы даже не понимаете, как много для нас делаете. Это не просто подпись на бумаге. Это шанс для десятков людей получить помощь вовремя. Я так рад, что вы с нами. От всей души — спасибо.

*****Наконец‑то после тяжёлого дня я возвращаюсь в отель — к сыну. В коридоре тихо: лишь приглушённый гул лифта да редкие шаги горничной. Достаю ключ‑карту, открываю дверь номера, захожу.

— Каан, я пришла, — зову я.

Тишина.

Слегка хмурюсь, быстро прохожу в комнату. Пусто. Сердце пропускает удар.

— Каан, сынок! — кричу уже громче, стараясь подавить нарастающую панику.

Но в ответ — снова лишь тишина.

Настораживаюсь, быстро прохожу в спальню. Постель аккуратно заправлена — будто никто и не спал. На тумбочке лежит его игрушечная машинка. Сердце начинает биться чаще, но я заставляю себя мыслить чётко.

— Каан? Сынок, ты где? — повышаю голос, стараясь сохранить спокойствие.

Проверяю ванную: полотенца на месте, зубная щётка в стакане. Всё выглядит так, как будто никто не пользовался комнатой.

Возвращаюсь в гостиную, осматриваюсь внимательнее. Детский рюкзак у кресла, на диване раскрытая книжка. Но самого Каана нигде нет.

Подхожу к шкафу, открываю дверцы — пусто. Заглядываю под кровать, за шторы. Никого.

— Каан! - кричу уже громче. — Если это шутка, то она не смешная. Выходи сейчас же!

Делаю глубокий вдох, пытаюсь собраться. Паника подступает к горлу, но я отталкиваю её -  сейчас важнее найти сына. Обхожу номер ещё раз, проверяю все углы, зову его по имени. Тишина.

Достаю телефон, начинаю набирать номер экстренной службы, но замираю. Нужно сначала проверить всё до конца. Ещё раз осматриваю каждую комнату, громко зовя Каана.

Ни ответа. Ни шороха. Ни движения.

Со всей силой хлопнув дверью, я вылетаю вниз к ресепшену. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя идти ровно — сейчас нельзя терять ни секунды.

— Где он? Где мой сын? - голос срывается, но я выдавливаю слова чётко, почти рублено.

Девушка за стойкой вздрагивает.

— Алия Акйылдыз, что произошло? - шепчет она, глядя на меня расширенными глазами.

Я делаю шаг ближе, упираюсь ладонями в стойку.

— Где мой сын? Кто его забрал? - повторяю, контролируя интонацию. — Девушка, это не шутки. Скажите, куда ушёл мой сын.

Слеза скатывается по щеке — я даже не замечаю, как она появляется. Просто чувствую солёный привкус на губах.

Девушка оглядывается по сторонам, потом опускает взгляд. Её пальцы нервно перебирают край блокнота.

— Я… я не могу сказать, — бормочет она.

— Не можете или не хотите? - мой голос звучит тише, но твёрже. — Если вы знаете что‑то -  говорите. Сейчас же.

Она мнётся, явно колеблясь. Я жду, не отводя взгляда. Каждая секунда тянется бесконечно.

— Алия Акйылдыз, простите, но я правда не могу вам сказать, при всём уважении… – снова бормочет она.

Глаза расширяются — то ли от страха, то ли от подступающей злости. Пальцы впиваются в край стойки, костяшки белеют. Смотрю на девушку в упор, словно пытаясь прочесть ответ в её глазах. Ни слова. Ни движения.

Резко разворачиваюсь и бросаюсь к выходу. Стеклянные двери распахиваются с громким хлопком - и вот я уже на улице, ослеплённая вечерними огнями.

— Каан! — кричу, срывая голос.

Опускаюсь на корточки, зарываюсь пальцами в волосы. Слёзы обжигают щёки. Дыхание рваное, в груди -  пусто.

Вокруг -  шум, свет, чужие лица. Но я вижу только размытые пятна. Слышу лишь эхо своего крика: «Каан…»

Руки дрожат. Шепчу его имя - снова и снова.______________________________________