2 глава. "Мама же меня не бросила, да? "

*****(Спустя неделю)

Серый свет просачивается сквозь тучи, будто небо боится стать слишком ярким в такой день. Я стою у могилы, и холод пробирает до костей -  не только от промозглого ветра, но и от того, что теперь навсегда изменилось.

Рядом - Каан. Мой Каан. Ещё неделю назад я и подумать не могла, что эти слова станут правдой. Он молчит, взгляд прикован к гробу. Ни слёз, ни всхлипов - только напряжённая спина, тонкие плечи, которые я так хочу обнять и укрыть от всего мира.

Вокруг - люди. Коллеги Зейнеп, её друзья. Они перешёптываются, кто‑то плачет в платок, кто‑то нервно поправляет воротник. Я ловлю обрывки фраз: «Такая молодая…», «Не могу поверить…». Они говорят тихо, почти шёпотом, будто боятся разбудить то, что уже нельзя вернуть.

Я сжимаю в руках чёрный шарф - тот самый, который Зейнеп подарила мне на прошлый праздник. Помню, как она смеялась, завязывая его на моей шее: «Ты всегда мёрзнешь, Алия!». Теперь он холодный, как и всё вокруг.

Кто‑то подходит ко мне -  кажется, это её начальник. Он кладёт руку на плечо, говорит что‑то о поддержке, о том, что они все здесь, если понадобится помощь. Я киваю, но его слова доходят до меня будто сквозь толщу воды. Всё, что я могу, - смотреть на Каана и думать: Как ему объяснить, что мама больше не придёт? Как сделать так, чтобы он не чувствовал себя брошенным?

Мальчик медленно протягивает руку и касается края гроба. Этот жест режет меня насквозь. Я хочу остановить его, но молчу. Пусть чувствует. Пусть запоминает. Пусть прощается так, как может.

Люди начинают расходиться. Сначала поодиночке, потом группами. Шорох шагов по сырой земле, тихие голоса, звук закрывающейся машины. Пустота медленно заполняет пространство вокруг могилы.

Я остаюсь с Кааном. Мы вдвоём против целого мира, который теперь выглядит иначе.

Наконец, я мягко беру его за руку. Его пальцы ледяные, безвольные. Он не сопротивляется, когда я веду его прочь от могилы, от чёрного гроба, от этого места, где время остановилось.

Мы идём медленно, шаг в шаг. Листья шуршат под ногами, ветер пытается сорвать с меня шарф, но я держу его крепче. Каан не смотрит по сторонам, его взгляд устремлён вперёд, в никуда.

Я чувствую, как внутри растёт твёрдое, холодное решение. Теперь я - его опора. Его защита. Его мама.

Мы уходим. За спиной остаётся могила, впереди - неизвестность. Но мы идём. Вместе.

— Тётя Алия, - слышу тихий, пустой голос мальчика.

Остановившись, медленно присев на корточки, я глажу его кудри. В груди что‑то обрывается - от этой тишины в его голосе, от того, как он смотрит вниз, будто боится встретить мой взгляд.

— Да, Каан?

Он опускает глаза, шмыгает носом. Моё сердце рвётся на части.

— Мама же не меня бросила, да?

Уголки моих губ сползают вниз. Рука замирает на его голове. Слёзы обжигают кожу, но я не моргаю - боюсь, что если закрою глаза, не смогу сказать то, что нужно.

Притянув кудрявого к себе, крепко обнимаю его. Чувствую, как он цепляется за моё пальто, как дышит - часто, прерывисто.

— Конечно нет, милый. Что за глупости, — целую его в щёку, голос дрожит, но я заставляю себя говорить мягко. — У твоей мамы была очень сильная болезнь, и, к сожалению, она не смогла с ней справиться. Но твоя мама очень, очень сильно тебя любит. Она никогда не бросила бы тебя. Никогда.

Каан кивает, но в его глазах — не до конца погасший страх. Он облизывает губы, вытирает слёзы рукавом, а потом тихо, почти неслышно, спрашивает:

— А она… видит меня сейчас?

Я молчу секунду. Ветер шумит в ветвях, где‑то вдалеке гудят машины. Но здесь, между нами, — только его вопрос и моё желание найти ответ, который не ранит.

— Думаю, да, — шепчу. — Она всегда будет видеть тебя. И гордиться тобой.

— Милый, ты ведь уже взрослый мальчик? — спрашиваю я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Да, — коротко отвечает Каан, глядя прямо на меня.

Я пытаюсь улыбнуться — выходит едва заметная тень улыбки. Бережно беру его маленькие холодные ручки в свои ладони, согревая их.

— Тогда я скажу тебе одну очень серьёзную вещь. Но знай: как бы ты ни отреагировал, я всё пойму и буду рядом, хорошо?

Каан слегка наклоняет голову, всматривается в моё лицо. Одна бровь приподнимается — в этом жесте столько детского недоумения, что на мгновение мне становится легче, и настоящая, хоть и робкая, улыбка появляется на моих губах.

— Хорошо, тётя Алия, — тихо соглашается он.

— Твоя мама перед тем как… — я запинаюсь, слова будто застревают в горле, — перед тем как уйти от нас, оставила для тебя письмо. И ещё… завещание.

— Перед тем как умереть? — прямо спрашивает Каан, не отводя взгляда.

В его голосе ни тени истерики — только спокойная, почти взрослая прямота. От этого становится ещё тяжелее: он уже всё понимает, просто ждёт, когда я наберусь смелости сказать это вслух.

— Да, милый… перед тем как умереть, — я опускаю взгляд.— Послушай, твоя мама просила меня защищать тебя, быть рядом с тобой… — делаю паузу, набираю воздуха. — Просила стать тебе мамой.

Каан молчит. Его пальцы чуть сжимаются в моих руках. Я наконец смотрю на него — в глазах ни слёз, ни гнева, только тишина. Тяжёлая, густая.

Жду. Каждое биение сердца отсчитывает секунду этого молчания.

— Каан, если ты не готов к этому… - я сглатываю ком, делаю паузу, — если ты не готов называть меня мамой, принимать за близкого человека, я обязательно пойму. Ты имеешь полное право называть меня так, как хочешь, слышишь? - горькая слеза скатывается по щеке. Руки ложатся на его хрупкие плечи, я стараюсь говорить ровно, хотя внутри всё дрожит.

Каан не моргает. Смотрит прямо, словно пытается разглядеть ответ где‑то в моих глазах. Потом тихо, почти шёпотом:

— Я буду твоим сыном?

В тишине слышно только наше дыхание. «Что сказать? - мелькает в голове. - Как не ошибиться?» Я сжимаю его плечи чуть сильнее, набираю воздуха.

— Если ты хочешь — да. Я буду твоей мамой.

— Хорошо, мама, - тихо прошептал мальчик и крепко обнял меня.

Я прижала его к себе, чувствуя, как бьётся его сердце - быстро, ровно. Наше первое «мама» пахло дождём и тёплыми ладошками.

— Милый, мы будем жить у меня дома. Хорошо?

Каан замолкает. Секунду. Две.

— Хорошо, -  шепчет наконец.

И в этом «хорошо» - целый мир: страх, доверие, начало чего‑то нового.______________________________________