Для щенка

Дейенерис высадила Дрогона на полях, где Рейегаль пировал козами. Она высадила Дракона, а Арья и Яра последовали за ними. Яра, которая уже была немного пьяна, невнятно говорила, Дени боялась, что может упасть с Дрогона, когда они летели обратно в столицу. Когда они спрыгнули с Дрогона, Яра начала пялиться на Дени, прежде чем закусить губы.

«Вы действительно прекрасны, ваша светлость», - сказала Яра с яркой улыбкой. Дени рассмеялась над опьяненным железным рожденным.

«Ты пьян», - хихикнула Дэни.

«Ты уверена, что не хочешь присоединиться ко мне на ночь? Трахаться после хорошего убийства - это вершина настоящего счастья», - невинно спросила Яра с широкой улыбкой на лице. Дени улыбнулась и подняла бровь, глядя на Яру.

«Я счастлива в браке, моя госпожа», - ответила она.

«Он может присоединиться к нам. Хотя я сомневаюсь, что вы двое сможете идти, когда я закончу», - со смехом сказала Яра. Дени рассмеялась в ответ, в то время как на лице Арьи отразилось отвращение, ей было неловко при упоминании брата. Яра отдала Дени коробку с языком Тириона, прежде чем пожелать обеим женщинам спокойной ночи. Дени улыбнулась, прежде чем отправиться в замок вместе с Арьей.

Она вошла в замок, где увидела Грейворма, спорящего с Давосом и Сансой. На полу лежало пятеро мужчин Ланнистеров, закованных в цепи.

"Оглянись, друг. Война с Ланнистерами окончена; передай этих людей сиру Джейме. Король заявил, что нет необходимости убивать этих людей", - настаивал Давос.

«Я подчиняюсь только приказам моей королевы. Не Джона Сноу», - вызывающе заявил Грейворм. Это заявление действительно обеспокоило Сансу, а Давос выглядел невероятно разгневанным. Затем Дени решила прервать их, прежде чем ситуация обострится.

«Что это значит?» - спросила Дени. Пятеро мужчин Ланнистеров в цепях, чьи рты были связаны веревкой, визжали в сторону королевы, словно умоляя о пощаде. Арья придвинулась поближе к королеве, чтобы защитить ее от прикованных людей на полу.

Greyworm, говорящая на валирийском, рассказала, как они обнаружили солдат Ланнистеров, прячущихся в бункере. Мужчины прятались там с тех пор, как пал город, и выставили себя напоказ только тогда, когда Одичалые расчищали бункер от мусора. Затем Greyworm перешла на общий язык, чтобы повторить приказ, который она отдала ему на Драконьем Камне, что ни один солдат Ланнистеров не должен быть пощажен, потому что они могут навредить нашему делу.

«Ваша светлость», - строго сказала Санса, - «эти люди пришли сдаваться без оружия. Они лишь выполняли приказы; нет нужды в казни». Дени посмотрела на Сансу с пониманием, но Грейворм взглянул с яростью.

«Моя королева, это люди Ланнистеров. Ты сама сказала, что все Ланнистеры должны умереть», - с отвращением произнес Безупречный. Давос увидел ярость в глазах Грейворма и решил оставить все как есть, но Санса не собиралась отступать.

«Да, солдаты Ланнистеров должны были умереть, когда мы воевали с ними, но королева назначила Ланнистера Хранителем Запада. Моя королева, ты победила, эти люди в цепях и на коленях. Их убийство не накажет Серсею, ​​это только накажет твой образ, и ты будешь выглядеть как мясник. Отдай этих людей Джейми Ланнистеру и отправь их обратно в Утес Кастерли как символ доброй воли». Санса смотрела прямо в глаза королеве, почти умоляя ее не совершать этого поступка. Дени была готова смягчиться, поскольку не видела немедленной выгоды в убийстве этих людей, но затем она увидела Серого Червя. Ее мастер войны имел кровожадный взгляд, и она поняла почему; Миссандея. Ее ярость к ее павшему другу и ее сочувствие к горю ее самого верного бойца поколебали ее.

«Я ценю ваш совет, леди Старк и мой лорд-десница, но я передам судьбу этих солдат моему магистру войны», - твердо ответила Дени. Давос покачал головой, не проявив никаких эмоций. Санса бросила на Дени взгляд, это был не обычный злобный детский взгляд, к которому она привыкла. Взгляд, который ей бросила ледяная королева, был разочарованным, она не оценила этот взгляд. Санса, казалось, была готова поспорить, но Арья бросила на нее предостерегающий взгляд.

«Ты обещала Брану и мне, что будешь сотрудничать», - обратилась Арья к сестре. Санса закатила глаза в знак поражения, расстроенная тем, что ее не слушают, но Арья продолжила: «за щенка». Санса бросила взгляд на Дейенерис, а затем на Арью, прежде чем уйти.

«Во имя Дейенерис Таргариен, королевы андалов и первых людей», - скандировал Грейворм, пока Дени и Арья поднимались по лестнице. Вдалеке они услышали, как разрез соединился с горлом мужчины. Они продолжили идти в неловкой тишине, и Дени поняла, что ее покои находятся очень далеко.

«Вам не обязательно следовать за мной, леди Старк», - сказала Дени, устав от тишины.

«Я не леди, ваша светлость, и я должна следовать за вами, учитывая отсутствие у вас охраны и ваше упорное желание наживать больше врагов», - сказала Арья в ответ. Дени закатила глаза.

«Дай-ка угадаю, ты согласна со своей сестрой и считаешь меня злой за то, что я уничтожаю своих врагов? Избавь меня от своих суждений, Арья», - раздраженно сказала Дени.

Арья уставилась на нее с пустым лицом. «Я действительно согласна с тем, что ты сделала. Ланнистеры обидели тебя, и я не осуждаю тебя, потому что я не проявляю милосердия к тем, кто обидел мою семью». Дени была ошеломлена ответом Арьи, но волчица продолжила.

«Но ты хотел проявить милосердие к этим людям. Ты собирался это сделать, но передумал из-за Грейворма. Тебе нужно избавиться от него, он слабость», - сказала Арья без намека на апатию или эмоции.

Дени рассердилась на заявление Арьи. Она собиралась поспорить со Старком, но они уже добрались до ее покоев, и Арья кивнула головой в знак уважения, прежде чем уйти.

Дени вошла в свои покои, где обнаружила Джона, лежащего в гигантском бассейне для купания, который был построен для них, пока он купался сам, ее настроение сразу же поднялось при виде его с распущенными волосами. Джон услышал ее шаги и тут же обернулся и улыбнулся ей.

Затем Дэни разделась догола и присоединилась к нему. Она села рядом с ним в бассейне и улыбнулась ему.

«Как все прошло?» - спросил Джон глубоким хриплым голосом.

«Не так уж это и приятно, как я думала. Его мольбы о пощаде были немного забавными, если не трагичными», - ответила Дени меланхоличным голосом.

«Я уверен, что он сказал что-то невнятное», - ухмыльнулся Джон, шутя. Дени закатила глаза от неловкости. Джон заметил, что она напряжена больше обычного. «Что случилось, Дени?» - спросил он, словно был маленьким мальчиком.

Затем Дени пересказала ситуацию, которая только что произошла, прежде чем со злостью остановиться на заявлении Арьи, сделанном ей с целью избавиться от Грейворма.

«Какая у нее наглость требовать, чтобы я убила своего самого доверенного советника. Твои сестры смешны», - вскипела Дени. Она посмотрела на Джона, и на его лице появилось задумчивое выражение. Джон заметил, что она изучает его реакцию. «Ты ведь согласен, что твои сестры смешны, да?»

Джон вышел из бассейна и направился в раздевалку, где вытерся. Дэни вышла из бассейна, требуя узнать его мнение.

«Джон? Они ведут себя смешно, да?» - снова спросила Дени более уместным тоном. Джон повернулся и посмотрел на нее со вздохом.

«Возможно, они правы, Дени», - ответил Джон. Дени бросила на него недоверчивый взгляд, словно ее задело то, что Джон даже подумал об убийстве Грейворма. Она успокоилась и надела королевское лицо, пока вытиралась.

«Грейворм - мой самый доверенный советник, и он нам предан», - с вызовом заявила Дени.

«Предан тебе, а не нам», - ответил Джон ловким тоном.

«В этом все дело? Ты расстроена, что он не выполняет твои приказы?» - спросила Дени, изо всех сил стараясь не дать ярости воцариться в ней.

«Я», - ответил Джон. Дени разочарованно покачала головой, глядя на мужа, но Джон остался бесстрастным, поскольку видел, что тот не собирается избегать этой схватки.

«Я освободила незапятнанных от их хозяев. Я дала им выбор следовать за тем, за кем они хотят, и они выбрали меня, а не тебя. Я не отдам их свободу другому хозяину ценой твоего эго». Дени знала, что перешла черту, но Грейворм значил для нее весь мир. Грейворм был всем, что у нее осталось из воспоминаний в Эссосе; он был всем, что у нее осталось из воспоминаний о Миссандее. Если последнее утверждение и оскорбило Джона, он этого не показал. Он огляделся и неловко вздохнул.

«Я ведь не просто еще один хозяин, не так ли? Ты сказал, что хочешь, чтобы мы сделали это вместе. Как я могу быть королем и принимать решения, если четверть нашей армии не слушает нас и только тебя?» - спросил Джон, изо всех сил стараясь не злиться. Дени могла сказать, что это был разговор, которого он хотел, но избегал из-за страха перед дракой. Дени раздула ноздри, глядя на него.

«Они будут слушать тебя через меня? Разве это не твоя настоящая проблема, Джон? Тот факт, что все это из-за меня. Это мои армии и мои драконы, которых я создала из ничего. Вся эта сила исходит от меня, и это беспокоит тебя. Тебя беспокоит, что твоя жена имеет больше силы, чем ты. Я никогда не хотела делиться своей силой с большинством мужчин, потому что у мужчин узкий ум, и они не хотят чувствовать себя бессильными, но я думала, что ты другой, возможно, я ошибалась. Может быть, твоя скромность - всего лишь уловка, чтобы не создавать впечатление, что ты не хочешь власти, я представляю, как это будет выглядеть плохо для тех, кто все еще видит в тебе Бастарда Винтерфелла. Грейворм предан мне, и он никогда меня не предаст, я не позволю его убить», - спокойно говорила Дени, но в глубине души она явно дрожала от гнева. Она посмотрела на Джона, у которого теперь были мокрые глаза; она тут же пожалела о том, что только что сказала. Джон кивнул головой в знак поражения, не подозревая, что его жена так думает.

«Предложение моей сестры убить Грейворма было неправильным, и я не рассматривал его, я знаю, как много он для тебя значит. Я просто задавался вопросом, было ли разумно сделать его Мастером войны. Да, он предан тебе, и я это ценю, но он зол и ищет мести, поэтому его разум неясен. Тормунд предан мне, и у него есть боевой опыт, но это не значит, что я назначу его Мастером войны. Вот почему я колебался, отвечая на твой вопрос», - сказал Джон, явно все еще обиженный заявлением королевы.

«О, я не поняла», - все, что смогла пробормотать Дени, она защищалась по другим причинам, но ущерб был нанесен. Затем Джон стер выражение боли с лица и выпрямился, чтобы стать бесстрастным.

«Прошу прощения за недоразумение, ваша светлость», - сказал Джон. То, что он не назвал ее по имени, было похоже на удар по Дени. Что происходит? Зачем ей нужно было нападать на него таким образом? Он посмотрел на нее так, словно был потерянным щенком. Она почувствовала волну вины.

«Джон I», - сказала Дени, собираясь извиниться, но он ее перебил.

«Нам пора на пир; твои люди ждут тебя. Мы и так опаздываем», - ответил Джон тихим голосом. Он возвращался к тому состоянию, в котором был в Винтерфелле, когда избегал ее, узнав о своем истинном происхождении. Прежде чем она успела возразить, он вышел, оставив ее одну в комнате.

Праздник

Дени вошла в обеденный зал, увидев, как все эти лорды и леди беседуют. От северных лордов до южных, которые обсуждали свои самые выдающиеся подвиги в битве. Она подошла к главному столу, за которым сидели Давос и девушки Старк. Джона нигде не было видно. Она запаниковала, гадая, где он. Случайные лорды и леди приходили, чтобы поприветствовать ее; большинство из них желали ей процветающего правления.

Она погружалась в разговоры, но ее разум был отвлечен. Она видела, как Арья, Санса и Бран пили вино. Санса пила вино так, словно это было соревнование. Она продолжала оглядывать зал, гадая, где он, она уже собиралась сдаться, но увидела, как он вошел в комнату, разговаривая с Сэмвеллом Тарли.

Дени подошла к нему, и Сэмвелл Тарли посмотрел на нее, поклонился и затем нахмурился в страхе. Джон уставился на нее; он держал эту задумчивую маску резкости, которую она совершенно презирала. Джон никогда не скрывал от нее своих эмоций, но в тот момент он очень старался.

«Джон, нам стоит поговорить об этом», - сказала Дени сладким голосом. Он посмотрел на нее тем же простым взглядом, и как раз, когда он собирался заговорить, к ним подошла принцесса Арианна. Дени не могла скрыть своего отвращения к своему неудачному выбору времени.

«Ваша светлость», - приветствовала она.

«Принцесса», - пробормотала Дени с фальшивой улыбкой. Джон просто кивнул ей.

«Довольно славный пир», - заметила Арианна. Дорнийская принцесса сжимала декольте, пытаясь усмирить Джона в его глазах. К счастью для Дени, ее муж был погружен в свои мысли.

«Да, надеюсь, мы закончим все это. Мы не хотим приглашать никаких мусорщиков», - многозначительно сказала Дени Арианне, надеясь, что она сможет понять ее контекст в этой ситуации. Арианна улыбнулась Дени, показывая, что она поняла ее громко и ясно. Дорнийская принцесса перевела взгляд с одного монарха на другого, распутывая образовавшееся напряжение.

«Неприятности в раю?» - со смехом размышляла Арианна.

«Что-то забавное, принцесса?» - раздраженно сказала Дени. У нее не было эмоциональной пропускной способности, чтобы словесно препираться с Арианной. К счастью, Арианна прислушалась к предупреждению в голосе королевы.

«Простите меня, моя королева. Когда вы слышите истории о Льде и Страхе, обычно это слава в завоевании. Слушая истории о вас двоих, никто бы никогда не подумал, что самая идеальная пара в Вестеросе ссорится», - ответила она милым искренним тоном, которому Дени не доверяла. «Я надеюсь, вы двое разберетесь со своими проблемами до нашего первого официального заседания совета. Ваши светлости», - сказала Арианна, прежде чем отойти. Дени смотрела ей вслед. Она будет проблемой, вот все, что подумала Дени.

«Я собираюсь пойти с Сансой и поговорить с северными лордами. Некоторые из них хотят отправиться в путь завтра. Я хочу убедиться, что они на твоей стороне», - заявил Джон, но он едва смотрел на нее.

«С нами», - мягко поправила его Дени. Джон не ответил и ушел. Его уныние было всем, что она могла вынести, и она решила вернуться в их покои.

Она ждала его возвращения часами, но он не вернулся. Час волка уже прошел, и Дени устроилась, готовая отдаться сну. Она отказалась от его возвращения и легла лицом к другой стороне их кровати.

Она услышала, как тихо открылась дверь, и он вошел, не пытаясь шуметь. Он снял с себя одежду, пока не остался в одной рубашке. Она ожидала, что он ляжет в кровать, но он просто взял одеяло и лег на прямоугольное мягкое сиденье рядом с кроватью. Он не собирался лежать с ней. Она проглотила свою боль от его уныния. После часа молчания она решила, что с нее хватит.

«Я знаю, что ты не спишь. Не наказывай меня молчанием и избеганием, если тебе больно, то встреться со мной как взрослая», - сказала Дени, садясь и глядя прямо. Джон задумчиво смотрел в потолок, не реагируя. Наступило еще больше тишины.

«Джон, пожалуйста, прости меня!» - сказала она, пытаясь сдержать слезы.

«Это первый раз, когда ты назвал меня ублюдком», - сказал Джон далеким голосом. Она почувствовала, как боль пронзила ее грудь; ему было больно, а значит, и ей было больно.

«Я защищалась, и это был дешевый способ причинить тебе боль», - сказала Дени, надеясь, что он обратит на нее внимание, но он этого не сделал. Он продолжал смотреть в потолок.

«Я помню, было время, когда это слово могло ранить меня, но я принял и принял это. Использовал его как броню, чтобы защитить себя от тех, кто думал, что я не более. Я полагаю, что я был Таргариеном, я догадался, ну, я думал, что мне больше не нужны доспехи, может быть, поэтому я был так ошеломлен», - сказал Джон, его голос пробормотал между шепотом. Дени содрогнулась от стыда, она не это имела в виду. Джон тем не менее продолжил.

«Думаю, ты не можешь изменить то, кем ты являешься. Ублюдок, жадный до власти», - тихо прошептал Джон.

«Я не имела в виду то, что сказала», - ответила Дени. Затем Джон повернулся к ней лицом.

«Да, ты это сделал», - ответил Джон, его глаза теперь горели печалью. «Мне не нужна твоя сила, Дейенерис, я хотел, когда был моложе, но эта мечта померкла, когда я увидел, как человек приносит своего ребенка в жертву Белому Ходоку. Ты думаешь, я хочу быть здесь? Ты думаешь, я хочу оставаться в этом чертовом месте? Единственная причина, по которой я это сделал, была для тебя. Я сжег невинных людей ради тебя. Я бросил свой дом, чтобы быть с тобой. Я делаю все это, потому что люблю тебя, и это было нормально, потому что я думал, что ты любишь меня так же», - сказал Джон ровным голосом. Дени не могла сдержать поток слез, хлынувших из ее глаз.

«Я люблю тебя, ты знаешь это», - заплакала Дени.

«Я знаю, что ты любишь, но ты любишь этот трон больше», - ответил Джон. Дени энергично покачала головой. «Когда я узнал, кто мои настоящие родители, твоим первым вопросом было не то, что я чувствую или хочу ли я узнать больше о своем наследии. Твоей первой мыслью было, что я наследник железного трона; ты не смотрел на меня как на кого-то, кого ты любишь. Ты смотрел на меня так, словно я представлял угрозу. Когда мы победили той долгой ночью, когда ты пришел ко мне, не имело значения, что я чувствовал. Ты хотел убедиться, что я молчал». Дени молчала, пытаясь сдержать рыдания.

«Я отпустил это, потому что знаю, как много для тебя значит власть. Я имею в виду, я всегда знал, что это просто ужасно, когда об этом напоминают, часть меня хотела помочь тебе получить трон, чтобы я мог уйти за стену, прожить остаток своих дней и никогда не возвращаться. Но я остался и помог, бросил вызов всем благородным чертам, которые я построил для себя, и сжег город дотла. Теперь я должен довести это до конца ради моего нерожденного ребенка», - мрачно заявил Джон. Дени подошла к краю кровати возле подушки, на которой сидел Джон. Она собрала свои нервы, боясь, что может сказать что-то не то, что выведет его из себя. Она блуждала в мыслях, чтобы найти способ доказать, что он неправ. Вот тогда ее осенила идея.

«Тогда уйдем», - серьезно заявила Дени. Джон в замешательстве уставился на нее. «Ты думаешь, я люблю власть больше, чем тебя. Давай уйдем, возьмем наших драконов и полетим на север. Мы найдем хижину с красной дверью, во дворе которой растет лимонное дерево. Мы проживем там до конца наших дней. Ты, я и наш маленький ребенок. Мы могли бы оставить все это позади».

Джон посмотрел на нее так, словно она блефовала, но взгляд, брошенный на него Дени, заставил его понять, что она время от времени задумывалась об этом.

«Ты серьезно?» - сказал он, наклоняясь к ней. Дэни сократила расстояние и посмотрела ему прямо в глаза.

«Я совершенно серьезен. Ты мой дом, и если жизнь в ледяном аду - это твое представление о счастье, то я полностью за», - сказала Дени с напряжением в голосе. Джон улыбнулся ей, прежде чем снова устроиться, когда она оседлала его бедра и обхватила его лицо.

«Я люблю тебя больше всего на свете. Я бы отдала все это только ради тебя. Если бы я когда-нибудь потеряла тебя, я бы превратила все города в пепел. Единственная причина, по которой я хочу эту империю, заключается в том, что я не хочу, чтобы наш ребенок не знал, каково это - чувствовать себя слабым. Ты понимаешь это?» - спросила она, все еще обхватывая его лицо.

«Да», - сказал он хриплым голосом.

«Хорошо, извини, что я сказала то, что сказала. Я хотела защититься», - сказала Дени так тихо, как только могла.

«Почему?» - спросил Джон.

«Миссандея ушла, Джорах ушёл, Барристен ушёл, даже Тирион, такой предатель, как он, тоже ушёл. Грейворм - это всё, что у меня осталось от Эссоса. Мне потребовалось много времени, чтобы в конечном итоге довериться тебе, но я это сделала, но теперь мне придётся доверять твоей семье, и это меня пугает. Люди всегда предают меня, Грейворм может уберечь меня от этого», - сказала Дени, и её голос наполнился уязвимостью. Она почувствовала, как руки Джона обвились вокруг её талии. Он посмотрел на неё с пониманием.

«Я не хотел, чтобы ты избавлялся от Грейворма. Я просто не доверяю ему», - ответил Джон. Дени отпрянула от удивления,

«Грейворм никогда бы меня не предал. Я доверяю ему», - отвечает она, надеясь, что ее тон не агрессивен.

«Я знаю, но он не доверяет ни мне, ни моей семье. Я не виню его, учитывая, как Север обращался со всеми вами. Его недоверие и его жажда крови - вот чему я не доверяю. В Винтерфелле он и Тирион хотели, чтобы вы путешествовали без своих войск, и он хотел, чтобы Рейгаль летел не со мной, а с вами. Рейгаль был почти убит Эуроном без всадника. Сегодня он поставил вас в положение, когда ваша сила была бы поставлена ​​под сомнение. Мало того, он так отвлечен поисками других врагов, что сегодня не назначил вам стражу. Моя сестра должна была сопровождать вас через замок». Дени покачала головой, осознав это.

«Я не говорю, что мы должны избавиться от него, потому что я действительно чувствую, что он предан тебе, но ты должна найти способ заставить его принять нас и понять, что мы не его враги, потому что если ничего не изменится, его недоверие может превратиться в ненависть, и эта ненависть может быть направлена ​​на нашего ребенка», - искренне заявил Джон.

«Я поговорю с ним», - сладко сказала она. «Мне жаль», - снова сказала она.

«За что?» - спросил он.

«За то, что не принял во внимание твои чувства, когда ты сказал мне, что ты Таргариен. Я боялся, что ты не полюбишь меня теперь, когда мы одной крови, поэтому я вцепился в трон».

Джон кивнул, и она нежно поцеловала его. Она хотела продолжить, заняться с ним любовью, но он колебался.

«Извини, я думала, ты меня простила», - ответила Дени. Джон покачал головой, но он что-то скрывал.

«Нет ничего, что можно было бы простить Дени», - сказал он, но она могла сказать, что он что-то от нее скрывает. Джон заметил ее взгляд, прежде чем смягчился. Он выглядел смущенным.

«Я думаю, эм, Санса - это эм», - запинаясь, сказал Джон. Дени знала и помогла ему.

«Она влюблена в тебя», - закончила за него Дени. Джон в шоке уставился на нее, пока не осознал.

«Ты знал? Как?» - спросил Джон.

«Я видела это, когда мы впервые прибыли в Винтерфелл. Я поражена, что тебе потребовалось так много времени. Что в конце концов заставило тебя сложить два из двух», - ответила она, ее юмористический тон сбил с толку Джона, который, вероятно, ожидал, что она рассердится. Он хотел ответить на вопрос, но побоялся. Дени искренне улыбнулась ему, чтобы он продолжил.

«Она была пьяна и поцеловала меня», - ответил Джон, на его лице отразилось замешательство, он не знал, как со всем этим справиться.

«Что ты сделал?» - спросила она.

«Я посмотрел на нее в шоке, а затем ушел. Я поговорю с ней завтра и скажу ей, что то, что она сделала, было подло и неправильно. Я», - заговорил Джон, но Дени его перебила.

«Ты ничего подобного не сделаешь. Завтра утром перед собранием совета ты поговоришь с ней мягко. Она в замешательстве. Ее мучили и оскорбляли; ты защищал ее, когда у нее почти никого не было. Ее любовь проистекает из замешательства и одиночества, а не из похоти. Какие бы чувства отвращения ты ни испытывал, они могут причинить ей боль навсегда. Мы с Джорахом прошли через одно и то же. Он любил меня так, как я не могла ответить взаимностью, я любила его, но не так, и часть меня грустит, что он умер, не узнав этого. Говори с ней мягко и не ругай ее, не угрожай ей». Джон был потрясен, когда Дени произнесла эти слова.

«Я не думал, что ты так отреагируешь, особенно с Сансой», - сказал Джон, и на его лице отразилось изумление.

«Я понимаю ее. Что она чувствует. Что она пережила», - ответила Дени.

Они лежали на подушке в тишине. Джон потирал руками видимый животик, который злобно поглядывал.

«Джон», - сказала Дени, засыпая.

«Дэни», - ответил он.

«Сегодня утром Санса была готова поспорить со мной, но Арья остановила ее. Видимо, у них двоих была договоренность с Браном о сотрудничестве со мной», - туманно сказала Дени.

«И в чем же заключалось соглашение?»

«Я не знаю, Арья просто пробормотала «для щенка», и Санса смягчилась».

Джон улыбнулся, продолжая поглаживать ее живот.