«Мрак и страх»

Они стояли в абсолютной, беспросветной темноте. Не та мягкая, уличная темнота, где глаза постепенно привыкают, а плотная, слепая пустота, будто поглотившая саму материю света. Феликс запаниковал. Его дыхание стало частым и поверхностным, руки беспомощно шарили в пустоте, натыкаясь лишь на холодный, неподвижный воздух. Ощущения накатывали волнами. Сначала — лишь щемящее чувство дискомфорта. Потом — леденящий ужас. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. Он рухнул на колени, и его пронзила мысль, острая и окончательная: Один. Потерян. Навсегда. Мрак сдавил сознание, вытесняя воспоминания, самоощущение. Он больше не был Ли Феликсом, тёмным магом. Он был лишь клубком паники, задыхающимся в вакууме.— Феликс? Это ты? Собственный голос не слушался, застряв комом в горле. Лишь тихий, хриплый стон вырвался наружу. Свет. Тусклый, дрожащий шарик света пробил тьму. Это был Минхо, чьё лицо в призрачном сиянии выражало сначала раздражение, затем полную растерянность. Он увидел Феликса — бледного, дрожащего, с глазами, полными животного ужаса. Всё его высокомерие, всё презрение к «тёмным подонкам» растворилось в один миг, сменившись шокирующим осознанием: этот человек в агонии.— Эй, Феликс... Послушай меня, — голос Минхо прозвучал тихо, но настойчиво, хотя внутри у самого всё сжалось от тревоги. Он опустился перед ним на колени. — Я не знаю, что происходит. Но я здесь. И я не уйду. Он отчаянно рылся в памяти, вспоминая обрывки знаний. Дыхание. Нужно контролировать дыхание.— Дыши со мной. Смотри, — Минхо сделал преувеличенно медленный, глубокий вдох, потом такой же выдох. — Вдох... и выдох... Вот так. Феликс не реагировал. Его взгляд был стеклянным, устремлённым в никуда.— Феликс! Смотри на меня! — Минхо повысил голос, поднося светящийся шарик прямо к своему лицу, заставляя тени играть на его чертах. — Я здесь. Сосредоточься на мне. Нужно было отвлечь его. Вытащить из петли внутреннего кошмара.— Расскажи мне что-нибудь, — почти отчаянно сказал Минхо. — Что угодно. Просто говори. Феликс содрогнулся. Его губы дрогнули, и он прохрипел, едва слышно:— Я... я боюсь темноты. Признание, такое простое и детское, обожгло Минхо. Перед ним был не монстр, не воплощение зла. Просто человек, охваченный иррациональным страхом.— Я тоже боюсь, — признался Минхо, и это была чистая правда. Эта тьма была ненормальной. — Здесь действительно жутко. Но мы боимся вместе. Это уже не так страшно, правда? Он осторожно, как будто боясь спугнуть, спросил:— Расскажи мне... чего именно ты боишься в темноте? Что там, по-твоему? Феликс, всё ещё дрожа, начал говорить. Сначала обрывочно, потом, под мерный, спокойный ритм дыхания Минхо, — связнее. Он говорил о детских кошмарах, о тенях, которые двигались сами по себе в спальне, о нечисти, что, как ему казалось, скребётся в стенах старого дома, где он вырос. Это были страхи ребёнка, не тёмного мага, а просто мальчика. Минхо молчал. Он не перебивал, не говорил, что это глупости. Он просто слушал, и его маленький островок света был теперь их общим коконом в бесконечном мраке. Он просто слушает, — с удивлением подумал про себя Минхо. Я слушаю тёмного мага, который боится призраков. Когда Феликс наконец замолчал, его дыхание почти выровнялось. Минхо медленно поднялся, переводя взгляд на окружающее пространство.— Ты можешь создать свой свет? Не мой, а свой, — спросил он. Феликс, всё ещё сидя на полу, кивнул. Он сжал пальцы, и на его ладони вспыхнул холодный, синеватый огонёк. Он был иным — не тёплым и ясным, как свет Минхо, а мерцающим, как пламя на соли. Но это был его свет.— Хорошо, — сказал Минхо. — Я осмотрюсь. Не бойся, я рядом. Как только Минхо отошёл на пару шагов, Феликс почувствовал, как тишина снова начала давить. Из темноты, за пределами его синего огонька, доносились шёпоты — неясные, пугающие.— Феликс! Тут факел. Поможешь зажечь? — голос Минхо донёсся из темноты, спокойный и деловой. Это был якорь. Феликс встал и пошёл на голос, его собственный огонёк прыгал в такт шагам.Перед ними в стене был вделан старый железный факел. Минхо положил руку ему на спину — не обнимая, просто твердо, как знак: я здесь.— Дай ему огня. Феликс поднёс ладонь. Синее пламя перекинулось на фитиль факела с сухим треском. В тот же миг, будто по цепной реакции, один за другим вспыхнули другие факелы вдоль стен. Комната выплыла из мрака. Это была просторная, заброшенная зала. Стены покрывали потёртые тёмные обои с потускневшим серебряным узором. Деревянный пол гудел и скрипел под ногами. В воздухе висела тяжёлая, древняя пыль. Районом это явно не пахло.— Что именно тебя так напугало? — осторожно повторил свой вопрос Минхо, теперь уже в нормальной обстановке. Феликс резко отвернулся, его плечи напряглись. Вокруг него сгустилась та самая знакомая, тяжёлая аура Тьмы, ставшая почти осязаемой.— Не важно, — отрезал он, голос снова стал низким и закрытым.— Чего это ты? Вроде только что милашкой был, — Минхо не удержался от лёгкой уколки, но тут же пожалел.— Я сказал, не важно, — Феликс выдохнул, оглядывая залу. — Давай лучше думать, как выбраться отсюда. Минхо отступил, подняв руки в жесте «как скажешь». Он понял. Это была защита. Стыд за проявленную слабость. Хочет казаться сильным, — догадался Минхо и, к своему удивлению, не почувствовал раздражения, лишь лёгкую горечь.— Минхо, смотри, — Феликс уже был в центре комнаты, где на массивном каменном постаменте лежала огромная книга в потрёпанном кожаном переплёте. Минхо подошёл. Феликс осторожно сдул слой вековой пыли с обложки, спровоцировав целое облако, от которого оба закашлялись. Раскрыв тяжёлые страницы, они увидел, что они идеально белые и пустые.— Она пустая, — прошептал Феликс, и в его голосе прозвучало отчаяние. — Боже... В какую же глухую задницу нас занесло...