Глава 1. Эликсир

—Андрей Рябин,—это имя вызывает у меня небольшую улыбку, когда следователь открывает первую страницу дела.—Твоя первая жертва.Владислав внимательно изучает страницу. —Примерный семьянин, работал детским логопедом, по словам соседей и коллег: внимательный и заботливый человек. Также, он являлся твоим дядей. Как так вышло, что тебе удавалось травить его на протяжении трех месяцев, а главное почему?—Вы неправильно поставили вопрос, следователь. Не «почему», а «за что?»—За что же, Ярослава?Вспоминая тот день 8 лет назад, я до сих пор чувствую вину, но не за убийство, а за то, что не поняла раньше каким именно был этот человек. Я помню все до мельчайших подробностей. Пять слов. Тихий плач Василисы. И холодная ярость, которая пробиралась в каждую клетку тела. Некоторые дети в таком возрасте могут не осознавать хорошие или плохие поступки взрослых. Но Василиса знала. Владислав внимательно слушает, когда я вкратце рассказываю все, что помню о том дне и как менялось поведение Василисы несколько месяцев. —Так тебе пришла в голову мысль о яде? —Не о яде. О мучительной смерти.—отвечаю я ровно. Владислав внимательно читает сноски в деле.—Сульфат таллия.—хмыкает он,—Не имеет ни запаха, ни вкуса. Симптомы маскируются под обычные болезни, а жертву можно истязать месяцами. Умно для четырнадцатилетней девочки. Какое-то время я молчу, размышляя, с чего бы начать.—Слышали ли вы про дело Вячеслава Соловьева? Серийный отравитель из Ярославля.Владислав не отвечает, тогда я продолжаю:—Шесть жертв, включая жену и родную дочь. При том, что дочь он отравил случайно, а затем пол года наблюдал, как она умирает. Он мог ее вылечить, но не стал. —Тру крайм это, конечно, невероятно интересно, Ярослава, но меня интересует другое,—он наклоняется, внимательно изучая мое лицо.—Где ты нашла сульфат таллия будучи четырнадцатилетним подростком? Он строго запрещен на территории нашей страны, а в промышленности все контролируется на государственном уровне. —Не могу сказать. Пока что.Владислав устало потирает переносицу. Я знаю, что им всем интересен именно этот вопрос. Откуда? Но разве интересно раскрывать сразу все карты? Оставлю это на потом. —Ладно, тогда почему ты просто не рассказала родителям об этом?—Они попали в дтп на следующий день.Тишина. В его глазах мелькает что-то похожее на сочувствие.—В тот день была сильная гроза, а в нашем районе довольно много деревьев. Знаете какова вероятность, что во время грозы дерево упадет на машину с людьми? Примерно 1 к 5-10 миллионам. И все же это случилось. Хотя я не уверена, что это была случайность. —я невесело улыбнулась.—И ты так спокойно говоришь о смерти своих родителей?—интересуется Владислав. Я пожимаю плечами.—Это было восемь лет назад. Время не лечит, но делает боль терпимей. К тому же, я не думаю, что родители бы поверили Василисе. Андрей слишком долго и упорно выстраивал свою роль примерного семьянина с прекрасной репутацией. Да и папа был очень привязан к своему брату. —И что потом было с тобой и сестрами?—Нас забрали Света и Андрей.—отвечаю я.—Значит это было тебе на руку? —С одной стороны да, но с другой нет. Мне нужно было следить чтобы Василиса не оставалась с ним одна и параллельно с этим подмешивать таллий ему в еду. Было довольно проблематично, но я нашла решение. —Отправила Василису куда-то?—Верно. У Андрея уже тогда начались симптомы, как тогда ему казалось- это просто инфекция. Тогда я и предложила отправить Василису к бабушке по маминой линии. Она ведь ребенок, иммунитет слабый, может заразиться.—Тебе не было жаль свою тетю?Основываясь на твоих словах, она сильно любила Андрея. Знала ли она о его интересах к детям? —Вряд ли.—спокойно отвечаю я.—Жаль ли мне ее? В какой-то степени возможно. Но если меня спросят: сделала бы я это снова? Ответ будет положительный.

          8 лет назад. Неделя первая.Я сидела на кухне попивая чай с ромашкой. Пошла первая неделя, как я подмешивала таллий в еду и напитки к Андрею. Я совру, если скажу, что не волнуюсь. Я волнуюсь и боюсь, но отступать не намерена. Вася уехала сегодня днем, поэтому на душе мне стало гораздо спокойнее. Утром Андрей выглядел откровенно говоря плохо, я даже на секунду испугалась, что переборщила с дозировкой, но он списал все на проблемы со стулом. Отлично. Первый симптом. В остальном дни шли своим чередом. Никто не обращал особого внимания, а я наблюдала и записывала.Неделя вторая— четвертая.—Ой, Ярочка, даже не знаю что это.—тетя Света раскладывала продукты с магазина. Они только что ходили в больницу с Андреем. Диагноз: вегетососудистая дистония. Забавно.—Врачи назначили лечение, будем надеятся на лучшее.—я улыбаюсь тете Свете. На второй неделе стали проявляться неврологические симптомы. Мучительные боли, жжение в ступнях и ладонях, легкий тремор. Ну и конечно же повышенная раздражительность и тревожность. Я была более чем довольна, но это далеко не конец. На третьей неделе боли в конечностях усилились, а походка становилась шаткой. Ключевой симптом—это облысение. Но тут, как говорится, пронесло. Адрей и так был лысым. Он стал еще более эмоционально нестабильным, поэтому я решила поговорить с тетей Светой.Я вышла на террасу. Света сидела ко мне спиной на кресле, держа в руках кружку с горячим чаем. За три недели было видно как она угасала. Мне было жаль. Жаль, что она не видела какого монстра любит. Но любовь мир не спасет. Она должна была это понять.—Тетя Света...—позвала я тихо, стараясь ее не напугать. Она едва дернулась.—А? Яра... что случилось? Я села рядом с ней, положив свою руку на ее.—Хотела поговорить о Василисе.—А что с ней?—обеспокоено спрашивает она. —С ней все хорошо. Просто... Дяде Андрею не становится лучше, мы все видим, что он стал более...эмоциональным. Я подумала, может на начало учебного года Вася еще у бабушки поживет? Она ведь сама будет волноваться, все таки в первый класс идет.Света слушала в пол уха, пребывая в своих мыслях, но все равно кивнула, поддержав мою идею. На четвертой неделе все становилось еще хуже. Слабость в ногах перерастает в парезы, дядя с трудом ходит, а мышцы атрофируются. Они продолжают ходить по врачам, но благо для меня, все бестолку. Зато, теперь я зритель с первого ряда, потому что ухаживаю за ним. Он даже не подозревает, что враг—это не болезнь.Неделя пятая—шестая—Да, Вася. Хорошо, я ей передам. Созвонимся в пятницу, люблю тебя.—в динамике слышны гудки. Пошла пятая неделя, мы созваниваемся с Василисой, она очень скучает, но по крайней мере Андрей ей больше не навредит. Хотя я не уверена доживет ли он вообще до 12 недели. Либо я неправильно рассчитала дозу, либо его организм слишком слаб. Врачи разводят руками, предполагают, что это рассеянный склероз. Андрей выглядит как живой труп, почти не встает с постели: нарушение речи,и вполне возможно, он в депрессии. Я ухаживала за ним все эти дни, но молчала и лишь загадочно улыбалась. Вероятно, он догадывается, что это не просто болезнь,но пока еще рано говорить. —Господи, как же бесит!—разъяренная Лира врывается в комнату, кидая сумку на кровать, но промахивается.—Что на этот раз?—весело спрашиваю я. —Да это придурок! Знаешь, что он сказал?—громко орет Лира размахивая руками, как обезьяна с бешенством.—Я уже ничему не удивлюсь. В прошлый раз когда ты сказала, что любишь иностранные языки и изучаешь немецкий, он поправил тебя со словами, что иностранный язык—это английский, а немецкий—это германский. Лира с каменным лицом посмотрела на меня. Она села на кровать напротив меня и сделала глубокий вдох.—Мы зашли в магазин часов. Мне понравились одни ручной работы, на что он сказал, что это не часы вовсе, ведь на них нет цифр. Я ему отвечаю, что это римские цифры, а он мне знаешь что?—Лира скорчила рожицу и начала говорить туповатым голосом,—Римские? А че не Имперские? Или Джедайские? Боже, зачем ты придумываешь.Я залилась истеричным смехом. Нынешний кавалер Лиры оказался еще хуже предыдущего: тот, между прочим думал, что либидо—это люди, которые против президента.—Угомонись уже,—сказала она серьезным тоном. Я вытерла слезинку под глазом.—Один хуже другого, где ты таких находишь?—спрашиваю я.—Даже не спрашивай,—она устало завалилась на кровать.—Сегодня звонила Вася. Передала тебе привет.—Как она там?—грустно спрашивает Лира.—Скучает, но ей там будет лучше.На несколько минут комната погружается в тишину, слышны лишь только звуки проезжающих машин за окном и тиканье часов. Я знаю, что Лира устала от этого всего. Даже несмотря на то, что я стараюсь «ухаживать» за дядей Андреем большую часть времени, Лире все равно психологически тяжело. К вечеру я спускаюсь на кухню, где тетя Света готовит еду для Андрея. Из-за проблем с глотанием ему не подходит обычная еда. —Отдохни немного, я могу его покормить.—я мягко кладу руку на плечо тети.—Если тебе не сложно, Ярочка.—она устало улыбается.Дядя Андрей лежит на кровати неподвижно. Живой труп. Я сажусь рядом и начинаю его кормить. Он смотрит на меня не мигая. —Эх дядя Андрей...ты ведь понимал, что за грехи нужно расплачиваться.—шепчу я улыбаясь.В его взгляде виден страх, но говорить он не может. Не может кричать или позвать на помощь. Я продолжаю.—Думал никто не узнает о том, что ты сделал?—я хмыкаю.—У тебя был шанс признаться. Был выбор. Его начинает трясти. Страх. Страх смерти. Он знает, что умрет. —Ей тоже было страшно.Неделя седьмая- двенадцатая.Андрея госпитализировали. Врачи говорят, что шансов нет. Света угасает окончательно. На работу ходит на автомате, чтобы оплатить лечение, а я как «добрая душа» продолжаю приходить к Андрею. Уже пошла девятая неделя и я снова прихожу в больницу. —Привет, дядя Андрей. Как дела?—я с улыбкой сажусь на стул возле его койки.Андрей снова смотрит не мигая. —Смирился что ли? Так не пойдет, дорогой мой дядя.Я достаю из сумочки маленький флакон.—Знаешь что это?—я держу паузу смотря на его реакцию,—Это берлинская лазурь. Она может вывести таллий из твоего организма и ты будешь жить.Его глаза расширяются, а губы размыкаются пытаясь что-то сказать.—Что? Скажи словами я не понимаю.Андрей пытается, но с горла доносятся только хрипы, я улыбаюсь.—Идиот.—произношу я грубо, он замирает.—Ты сдохнешь здесь, расплачиваясь за свои грехи. А после твоей смерти я обнародую все папки на твоем ноутбуке и ты потеряешь свою репутацию. Ты умрешь здесь один, потому что такой кусок дерьма не достоин жизни.Андрея начало трясти. Приборы запищали. Сердечный приступ. Прежде чем он успел отключиться я сказала:—Встретимся в другой вселенной.