Пролог

Как же я скучала по своей мягкой кровати лёжа на неудобном матрасе, если это можно назвать матрасом. Сев, я немного размялась, придвинув лавочку к себе, я встала на нее и посмотрела в окно. Не найдя ничего интересного я осмотрелась: небольшое помещение, желтые стены, белые потолки, стол и скамейка. Ах, да, забыла сказать, я сижу в СИЗО. Забавно, правда? Меня не сильно это волнует потому что я знаю, что в конечном итоге выберусь отсюда, просто это вопрос времени. Я слышу звон метала и скрип, когда дверь открывается. —На выход.– без эмоционально произносит мужчина средних лет, одетый в униформу цвета хаки.Я смотрю на ядерно оранжевые штаны и рубашку на мне и хмыкаю.—Знаете, это ведь тоже преступление,– я держу паузу, когда он приподнимает бровь, а потом продолжаю,–Так безвкусно одевать заключенных, я чувствую себя недозрелым апельсином. Мужчина хмыкает и едва закатывает глаза. Он ведет меня по коридорам, а я продолжаю бессмысленный монолог о цвете одежды для заключенных, закачивая погодой во Вьетнаме, но вся моя тирада прекращается, когда меня заводят в комнату для допроса. Приглушенный свет, небольшой белый стол и два белых стула, ну и конечно же зеркало, за которым наверняка будут наблюдать поэтому я улыбаюсь. Всё тот же мужчина снимает с меня наручники и закрывает дверь. Я сажусь на стул, потирая запястья и выжидаю. Проходит восемь минут и тридцать две секунды, прежде чем дверь открывается. Мужчина, средних лет в черном костюме уверенно и спокойно заходит в помещение, садясь напротив меня. Я слегка улыбаюсь и  без стеснения разглядываю его. Темно каштановые волосы, коричневый цвет глаз, морщины на лбу, ему не больше сорока, кольцо на пальце свидетельствует о том, что он женат, подозреваю не единожды, но это всего лишь догадки. Поток мыслей обрывает довольно грубый низкий голос, лишь тогда я начинаю слушать.—Итак, гражданка Кубицкая...–начинает он, но я не даю ему продолжить мысль.—Называйте меня Ярослава, ни к чему этика.–я слегка улыбаюсь.Он медлит, внимательно рассматривая меня, а после, продолжает: —Ярослава.. ладно. Я являюсь следователем по твоему делу, можешь обращаться ко мне Владислав, как тебе будет удобно. Он поправляет свой галстук, смотря на папку рядом. Там написано одно слово. Амнезия.Я хмыкаю, следователь поднимает взгляд.—Вы понимаете, что вам грозит от 20 до 25 лет лишения свободы?–спрашивает Владислав абсолютно спокойно.—Я знаю законы своей страны, не переживайте.–мое лицо ничего не выражает, ни страха, ни злости.—По заключению врача психотерапевта у тебя обнаружено антисоциальное растройство личности, по другому психопатия. Если ты раскаешься в суде, то учитывая все факторы, срок может быть значительно меньше...–я снова перебиваю его,—От 15 до 18 лет, я в курсе следователь, но я не стану раскаиваться, просто потому что я не жалею об этом.Владислав внимательно смотрит на меня. Какое-то время мы молчим, но он все же начинает говорить: —Я думал, что ты настаивала на встрече со мной, чтобы сделать именно это. Я не прав?– он слегка приподнимает бровь.—Не прав. Я не жалею и уж точно не стану раскаиваться, но вам же интересно послушать мою историю?–я наклоняю голову и говорю тише,— Вы хотите знать как именно я убила этих людей, как мне было не жаль их всех ни на секунду, как они кричали и умоляли меня остановиться, просили пощадить их, рыдали от боли... Я не даровала им быструю смерть, потому что они этого не заслужили. Так что, Владислав Алиев, хотите ли вы знать почему меня называют Амнезия?–я внимательно наблюдаю за его реакцией, ни один мускул  не дрогнул на его лице ровно до того момента, когда я назвала его фамилию. —Я не говорил тебе свою фамилию, Ярослава,—произносит он спокойно.—Вам и не нужно, следователь, просто иногда я знаю больше, чем люди могут предположить.–я кладу руки на стол, покручивая кольцо на большом пальце, когда он наконец задает вопрос, который интересует, как я полагаю, не только его.—Ярослава, где сейчас тело судьи, которого ты убила вчера? Тишина. Я улыбаюсь, вспоминая его выколотые глаза, а потом говорю:—Прямо здесь.