6 глава

Феликс проснулся от шума.

Сначала он подумал, что это просто сон — какой-то гул, топот, голоса. Но потом звуки стали громче, отчётливее. Кто-то бегал по коридору, что-то кричал, где-то стучали, передвигали мебель.

Он приоткрыл один глаз и замер.

В комнате было... всё. Везде. На кровати, на полу, на столиках, на креслах — везде лежали подарки. Коробки разного размера, перевязанные золотыми лентами, с бантами, с блестящей упаковкой. Они были повсюду, как будто кто-то решил устроить склад прямо в его спальне.

И цветы. Четыре огромных букета стояли в разных углах комнаты. Феликс сел на кровати и сосчитал — в каждом букете было 101 цветок. Белые пионы, кремовые розы, лаванда, нежно-голубые гортензии. Запах стоял невероятный — он кружил голову.

— Что за... — прошептал он, оглядываясь.

Комната была украшена. Воздушные шары — золотые и белые — парили под потолком. На стенах висели гирлянды из цветов и бумажные фонарики. На тумбочке стояла стеклянная ваза, в которой плавали свечи. И повсюду — письма, открытки, записки.

Феликс взял одну из них. Почерк был красивым, аккуратным:

"С днём рождения, любимый. Ты — моё сокровище. Сегодня — только начало. Хёнджин."

Он перевернул открытку. На обратной стороне было написано:

"Пожалуйста, не уволь никого сегодня. Они все очень старались ради тебя. Но если кого-то захочешь — я не буду против. Ты же знаешь: твоё слово — закон. Люблю тебя."

Феликс улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он взял вторую открытку — от Джисона:

"С днём рождения, моя золотая звезда! Ты даже не представляешь, как я рада, что ты есть в моей жизни. Сегодня ты становишься взрослым. Ну, почти. Не забывай: я всегда рядом. И если этот Хёнджин будет тебя обижать — я приеду с Минхо и сделаем из него котлету. P.S. Я приду на вечеринку с самым дорогим подарком! (Это я)."

Феликс рассмеялся. Он уже представил, как Джисон ворвётся в зал с криком: "Где мой любимый именинник?"

Третья открытка была от Минхо:

"Феликс, с днём рождения! Я знаю, что Хёнджин уже окружил тебя подарками, но я решил добавить свой. Ты — удивительный человек. Надеюсь, в этом году ты найдёшь то, что ищешь. И да, не волнуйся за Хёнджина. Если он будет слишком сентиментальным — просто скажи ему, и он остановится. Я знаю его. Ты — его слабость. И это прекрасно. P.S. Джисон уже с утра скачет, как будто это его день рождения. Я еле сдерживаю его, чтобы он не ворвался к тебе раньше времени."

Четвёртая открытка была от... родителей Феликса. Он удивился. Они редко писали ему, всегда были заняты работой. Но сегодня они прислали открытку:

"Сынок, с днём рождения! Мы гордимся тобой. Желаем тебе быть счастливым. Мы приедем на ужин. Целуем. Мама и папа."

Феликс почувствовал, как что-то сжалось в груди. Родители. Он не видел их уже несколько месяцев. Они постоянно были в командировках, на совещаниях, на переговорах. Но сегодня они приедут. Ради него.

Он отложил открытки и посмотрел на подарки. Их было так много, что он даже не знал, с чего начать. Но всё это подождёт. Сначала нужно спуститься и увидеть, что происходит внизу.

Феликс встал, накинул халат и вышел из спальни. В коридоре было настоящее столпотворение. Горничные бегали туда-сюда, кто-то нёс вазы, кто-то стулья, кто-то — огромные коробки с декором. Все они при виде Феликса замирали и низко кланялись.

— С днём рождения, господин Феликс! — хором произнесли несколько человек.

— Спасибо, — ответил он, чувствуя себя немного неловко. — Вы... вы старались.

Одна из горничных, та самая Хён Сук, подбежала к нему с букетом маленьких роз.

— Это от нас, господин! — сказала она смущённо. — Мы... мы хотели поздравить вас. Вы всегда были добры к нам, хотя и делали вид, что вы строгий.

Феликс взял букет, чувствуя, как щиплет глаза.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Это... это очень мило.

— Мы знаем, что вы не увольняете нас по-настоящему, — добавила другая горничная. — Вы просто проверяете нас. Мы... мы ценим это.

Феликс улыбнулся, пряча смущение.

— Ладно, — сказал он. — Сегодня я никого не уволю. Но завтра — посмотрим.

Горничные засмеялись.

Он спустился в холл. Там было ещё больше суматохи. Дворецкие, декораторы, флористы, повара. Все суетились, передвигали, поправляли, проверяли.

И посреди всего этого стоял Хёнджин. В руках у него был планшет, на лице — сосредоточенное выражение. Он что-то говорил главному дворецкому, жестикулируя.

— Нет, нет, — говорил он. — Стулья должны стоять не так. Феликс должен сидеть так, чтобы видеть всех гостей. Передвиньте их на два метра влево.

— Слушаюсь, господин.

— И проверьте, чтобы освещение было мягким. Я не хочу, чтобы у него болела голова.

— Будет сделано, господин.

Феликс подошёл ближе, и Хёнджин повернулся к нему. Его лицо мгновенно смягчилось.

— Доброе утро, любимый, — сказал он, подходя к нему и целуя в лоб. — С днём рождения.

— Спасибо, — ответил Феликс, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Ты слишком много сделал.

— Это только начало, — улыбнулся Хёнджин. — Ты видел подарки в комнате?

— Видел. Их слишком много.

— Их никогда не бывает слишком много, любимый. Ты заслуживаешь всё.

Феликс посмотрел на него. На тёмные круги под глазами. На следы усталости. Хёнджин, кажется, не спал всю ночь — готовил всё это.

— Хёнджин, — сказал он тихо. — Ты не спал?

— Я не мог спать, — признался Хёнджин. — Я хотел, чтобы всё было идеально. Для тебя.

Феликс почувствовал, как внутри что-то переворачивается.

— Ты идиот, — сказал он, но в голосе не было злости. — Ты мог бы отдохнуть.

— Я отдохну, когда увижу твою улыбку, — ответил Хёнджин. — Когда ты будешь счастлив.

Феликс открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог подобрать слов. Вместо этого он шагнул вперёд и обнял Хёнджина. Искренне. Впервые.

Хёнджин замер на мгновение, а потом обнял его в ответ, прижимая к себе.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

Феликс ничего не сказал. Но он не отстранился. Он стоял, чувствуя, как сердце Хёнджина бьётся где-то рядом с его сердцем, и думал:

«Может быть, я тоже...»

Они отстранились, и Хёнджин улыбнулся.

— Идём, — сказал он. — Я покажу тебе, что ещё сделано. Это будет лучший день.

Весь день Феликс ходил за Хёнджином и смотрел, как тот руководит подготовкой. Каждая деталь проверялась по сто раз. Каждый цветок стоял на своём месте. Каждая скатерть лежала идеально ровно.

Феликс смотрел на него и думал: «Как я раньше не замечал, что он делает всё это для меня?»

К вечеру дом был готов. Всё сияло, блестело, пахло цветами и свечами. Гости начали съезжаться.

Феликс стоял у входа, встречая их. Родители приехали первыми. Мама обняла его, папа пожал руку.

— Сынок, — сказал отец. — Ты выглядишь счастливым.

— Я счастлив, — ответил Феликс, оглядываясь на Хёнджина, который стоял рядом и улыбался.

Гости заполнили зал. Джисон ворвался с криком "Феликс!", обнял его, расцеловал, а потом начал рассказывать, какой подарок он ему приготовил.

Минхо стоял рядом и улыбался, обнимая Джисона за плечи.

Вечер был идеальным.

В конце, когда все гости разошлись, Феликс и Хёнджин остались вдвоём в саду, сидя на скамейке под звёздами.

— Спасибо, — сказал Феликс тихо. — За всё. За сегодня. За этот день. За то, что ты сделал.

Хёнджин взял его руку.

— Это только первый день, любимый, — сказал он. — У нас впереди ещё три.

Феликс посмотрел на звёзды.

— Я никогда не думал, что буду так счастлив, — признался он.

Хёнджин повернулся к нему.

— Ты заслуживаешь этого. Ты заслуживаешь всего мира.

Феликс улыбнулся.

— Мне не нужен весь мир, — сказал он. — Мне достаточно тебя.

Слова сорвались с губ раньше, чем он успел подумать. Он замер, удивлённый сам собой.

Хёнджин тоже замер. А потом улыбнулся — широко, искренне, так, как улыбаются только самые счастливые люди.

— Я люблю тебя, Феликс, — сказал он.

Феликс посмотрел на него. В темноте его глаза сияли, как две звезды.

— Я знаю, — ответил он. — И я... — он запнулся, собираясь с духом, — я тоже тебя люблю.

Слова вырвались сами. Он не планировал их говорить. Но они были правдой.

Хёнджин смотрел на него так, будто ему подарили всё золото мира.

— Ты это серьёзно?

— Я никогда не был серьёзнее, — ответил Феликс.

Хёнджин обнял его, прижимая к себе, и прошептал в волосы:

— Ты сделал меня самым счастливым человеком на свете.

Феликс закрыл глаза, чувствуя, как его сердце бьётся в такт с сердцем Хёнджина.

И он знал — это только начало.

У них впереди было ещё три дня.

И целая жизнь.

---

Конец шестой главы.