16

Уилл резко открыл глаза — сердце колотилось, как будто он только что бежал. На щеках были слёзы.Майк стоял в дверях, живой, возвращался…Но реальность была тёмной, холодной и пустой.

Это был сон.Всего лишь сон.

Комната тихо дышала в полумраке ночного света. Никто не шевелился. Макс и Лукас спали спокойно. Остальные тоже.Только Уилл лежал с широко открытыми глазами, ощущая, как внутри снова растёт ужасная пустота.

Он медленно сел, вытер мокрые глаза рукавом.Сон был таким реальным, что грудь сдавило так сильно, что захотелось закричать.Но он не закричал. Он просто тихо встал, натянул тонкие тапочки и глубоко вдохнул.

Он не мог больше лежать.Не мог ждать.Не мог… чувствовать себя таким беспомощным.

Поэтому он открыл дверь спальни и вышел в коридор.

---

Дом ночью был другим. Холодным. Оглушающе тихим.Флуоресцентные лампы моргали, создавая длинные полосы света на полу.

Уилл шёл бесцельно. 5 минут. 10. 15.Каждый тёмный коридор казался бесконечным. Каждый поворот — таким же, как предыдущий.Но он продолжал идти, будто ноги сами несли его вперёд.

Через тридцать минут блужданий он заметил что-то странное:в дальнем углу коридора была дверь, которую он никогда раньше не видел.Почти сливающаяся со стеной. Узкая. Без надписи.

Сердце Уилла дернулось — от страха и чего-то вроде предчувствия.

Он огляделся.Никого.

И очень тихо, почти неслышно, потянул дверь на себя.

Она поддалась с мягким щелчком.

За ней начинался узкий белый коридор. Гораздо чище, ярче, стерильнее, чем любой другой в Доме.По стенам — длинные ряды больших стеклянных панелей, словно окна в маленькие камеры.

Сначала Уилл подумал, что комнаты пусты — лампы внутри тускло мерцали, почти гасли.

Но потом… он увидел.

Дети.

Один в первой комнате сидел на полу и водил пальцем по серой плитке, будто что-то писал.Он был худой. Слишком худой — кости торчали через кожу, как хрупкие палки. Лицо было пустым. Сухим. Разбитым.

В соседней комнате девочка тихо рвала свою пижаму на длинные полосы, скручивая их в руки.Она выглядела так, будто давно не ела.Глаза огромные, тёмные, впалые.

Уилл прижал ладонь ко рту.

Он медленно шёл дальше, стараясь не издавать ни звука. Сердце било в груди так громко, что казалось — его услышат.

За следующим стеклом мальчик чуть постарше сидел, укутавшись в одеяло, смотрел в стену и тихо шептал слова, которых Уилл не мог разобрать.Он не мигая смотрел на одну точку, словно его разум был далеко отсюда.

В другой комнате мальчик дергал себя за волосы, вырывая пряди, которые падали на пол.

В следующей комнате девочка спала, свернувшись клубком. Но её дыхание было очень слабым — скорее похоже на едва уловимый вздох.

Комнаты, комнаты, комнаты…Каждый ребёнок выглядел как тень. Как выцветшая оболочка.

И самое страшное — никто не мог видеть Уилла.

Стекло было односторонним.

Он чувствовал себя призраком.

Он вспоминал ребят из игровой. Те, кого видел несколько недель назад.Тех, кто исчез внезапно.Тех, про кого Бреннер говорил: "переведены в другой корпус".

Они были здесь.Те, кого он не узнавал — тоже здесь.Все эти дети… медленно исчезали, превращаясь в этих истощённых существ.

И никто даже не знал.

Уилл остановился посреди коридора.Его дыхание стало резким, судорожным.

“Что… это… за место?”

Грудь сжалась.Ноги задрожали.

Но он продолжал идти, словно сам не мог повернуть назад.

Где-то глубоко внутри была только одна мысль:

Если Майк тоже где-то здесь… если он тоже в одной из таких комнат… я должен найти его.

Уилл сделал ещё один шаг.

Но впереди коридор становился всё темнее, и казалось, что он ведёт в самую глубину того, чего Уилл боялся больше всего.

И там могла ждать правда, которую он ещё не готов узнать.